Ли Веталина – Академия Четырех Стихий (страница 10)

— Ты сошла с ума, — сказал Калеб. — Он может тебя убить.

— Не убьёт, — ответила Ванесса. — Ему нужна я. Зачем убивать того, кто ему нужен?

— Ты веришь ему? — спросил Дориан.

— Я верю его одиночеству, — сказала она. — Оно настоящее.

Морган, который всё это время молчал, вдруг спросил:

— А если это ловушка? Если он просто хочет забрать твою силу?

— Тогда вы меня спасёте, — улыбнулась Ванесса. — Вы же обещали.

Они переглянулись. Калеб вздохнул, Дориан покачал головой, Морган пожал плечами.

— Обещали, — сказал Калеб. — Но если он хоть пальцем тебя тронет я превращу его в факел.

Ванесса обняла их — всех троих сразу. Им было неловко, но они не отстранились.

А за окном снова горел огонь в Чёрной башне.

Глава шестая. Угли и пепел

Утро после разговора с Рейном выдалось тяжёлым. Ванесса проснулась с ощущением, что не спала вовсе — голова гудела, а метка на руке пульсировала в такт сердцу. Она выскользнула из комнаты, пока Лира и Элизабет ещё досматривали сны, и спустилась в пустую гостиную Земли.

Кристаллы под потолком горели тускло, и в их свете стены из живого камня казались особенно древними. Ванесса подошла к окну, выходящему на Чёрную башню. Та стояла на своём утёсе, серая на фоне рассветного неба. Сегодня из неё снова тянулась тонкая струйка дыма — или ей просто казалось?

— Ты опять не спала?

Она обернулась. В дверях стоял Калеб — в распахнутой алой мантии, сонный, но уже с яблоком в руке. Его рыжеватые волосы сегодня были особенно непослушны, а глаза смотрели с тревогой.

— Ты ходила к нему? — спросил он, не жуя. — Вчера вечером?

— Да, — Ванесса не стала врать. — Он сказал, что научит меня контролировать метку.

— И ты поверила? — Калеб подошёл ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло — обжигающее, живое. — Он же Пепел, Ванесса. Они не умеют помогать. Они только забирают.

— Он не забирал. Он показал себя.

Калеб резко взял её за плечи.

— Слушай меня. Рейн опасен. Не потому что он с Пепла, а потому что он одержим. Я видел, как он тренируется — он готов убить, лишь бы доказать, что он сильнее. Если ты продолжишь с ним встречаться, он либо сломает тебя, либо сделает своей.

— А если я смогу сделать его своим союзником? — тихо спросила Ванесса.

Калеб отпустил её и отступил на шаг. Его лицо исказилось — не злостью, а болью.

— Ты наивна, — сказал он. — И это тебя погубит.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Ванесса осталась одна, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Она не хотела ссориться с Калебом. Но и отказываться от помощи Рейна — может, единственного, кто понимает природу метки — не хотела.

За завтраком в Большом зале Калеб сидел отдельно, не глядя в её сторону. Дориан и Морган переглядывались, но молчали.

— Что между вами произошло? — наконец спросил Дориан, когда Ванесса села рядом.

— Ничего, — ответила она.

— Врёшь, — сказал Морган, жуя кашу. — Ваши ауры искрят. Я чувствую. Воздух вообще хорошо чувствует напряжение.

Ванесса вздохнула.

— Я сказала, что хожу к Рейну. Калебу это не понравилось.

— Ещё бы, — Дориан положил ложку. — Он он переживает за тебя. Может, слишком сильно.

— В каком смысле?

Дориан посмотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось что-то, чего она не могла разгадать.

— В прямом. Калеб не из тех, кто показывает чувства. Но когда дело касается тебя, он теряет контроль. Ты хоть понимаешь, почему?

Ванесса опустила взгляд. Понимала. И это пугало её не меньше, чем метка.

Занятия тянулись бесконечно. На уроке магии Земли магистр Горн заставил их восстанавливать треснувшие камни — Ванесса справилась почти идеально, хотя метка нагрелась до боли. Лира шепнула: «Ты сегодня в ударе». Ванесса только кивнула.

После обеда она снова направилась к Чёрной башне. На висячем мосту ветер рвал мантию, и она почти бежала, чтобы не смотреть вниз. У двери её уже ждал Рейн — в чёрном, с серебряной каймой, его волосы сегодня были зачёсаны назад, открывая высокий лоб.

— Ты пришла, — сказал он без улыбки. — Проходи.

Внутри башни было темно и сыро. Рейн провёл её в комнату на первом этаже, где горел одинокий факел. Стены были покрыты рунами — теми самыми, что Ванесса видела во сне. Они мерцали в свете огня, и казалось, что они шевелятся.

— Садись, — Рейн указал на каменную скамью. — Я покажу тебе, как договариваться с Пеплом.

— Ты обещал, — сказала она, садясь.

— Я помню.

Он сел напротив, положил свои холодные ладони на её руки — прямо поверх метки. Ванесса вздрогнула, но не отдёрнула.

— Закрой глаза, — приказал он. — Представь, что метка — это дверь. За ней что-то есть. Не бойся. Открой её.

Она закрыла глаза. Метка горела. Она представила дверь — старую, чёрную, с ржавыми петлями. Толкнула. За ней была темнота. И в темноте — голоса. Не один, много. Они шептали:

«Ты наша ты всегда была нашей Земля — только оболочка»

— Не слушай! — голос Рейна прорвался сквозь шёпот. — Ты хозяйка, а не рабыня. Заставь их замолчать.

Ванесса стиснула зубы. Внутри поднималась злость — на метку, на голоса, на Рейна, на себя. Она закричала мысленно: «Замолчите! Я здесь главная!»

Тишина.

— Открывай глаза, — сказал Рейн.

Она открыла. Её ладонь светилась — не серым, а почти белым. Голоса исчезли. Метка остыла.

— Ты сделала это, — Рейн смотрел на неё с чем-то похожим на уважение. — В первый раз, и ты справилась. На это у меня ушли годы.

— Что это было? — спросила Ванесса, тяжело дыша.

— Голоса Пепла, — ответил он. — Они всегда здесь. Для тех, у кого есть метка. Они хотят, чтобы ты отдала им себя. Но если ты сильная — они отступают. На время.

— А потом возвращаются?

— Всегда. Чем больше ты используешь Пепел, тем громче они говорят. Поэтому мы, пепельные, такие немного не в себе. Голоса не умолкают никогда.

Ванесса посмотрела на него. Впервые она увидела не врага, а человека, который каждую ночь борется с тем, что шепчет из темноты.

— Как ты выдерживаешь? — спросила она.

Рейн усмехнулся — горько.

— Я не выдерживаю. Я просто продолжаю идти. Потому что если остановлюсь — сгорю.

Он отпустил её руки и встал.

— Приходи завтра. Я покажу тебе, как использовать Пепел, не теряя себя. Но учти: это больно.

— Я не боюсь боли, — сказала Ванесса.