Ли Динхай – Инивумус (страница 4)
Руки сами потянулись к книге. Пальцы лихорадочно перебирали глянцевые страницы, скрепленные ровными металлическими кольцами – ни один кузнец не выковал бы такого. Слова были странными, но кое-что угадывалось:
Не в силах отпустить святыню, движимый жгучим желанием рассмотреть все при свете, он выбрался наружу, прижимая находку к груди. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться. Просто один взгляд. До следующего праздника еще далеко. Никто не узнает. А дыру…
Сделав пару шагов, он вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Где-то грохнуло что-то тяжелое, послышались крики. Почва задрожала, и со следующим толчком Сектор рухнул ничком. Он вжался в землю, накрыв голову руками. По лицу текли горячие слезы. Он знал. Это кара. Предтеча покарал его!
Гул, проникавший в самые кости, лишь усиливал смятение. Он проклят. Он никогда не взойдет на божественный Корабль и не увидит красоты вселенной. Он проклят.
Едва толчки стихли, Сектор подпрыгнул, словно укушенный ядовитой гадюкой, схватил книгу и бросился прочь. Опомнившись, он посмотрел на сокровище в своих руках, которое теперь казалось ему окровавленным. Таким же алым, как позор, что падет на его семью.
Он метнулся было назад, но услышал приближающиеся голоса. Мечась, как зверь в клетке, он, уловив отдаленные шаги, с силой швырнул книгу в глухие заросли. Легкий шорох – и буйная растительность поглотила святыню. Осознав содеянное, он в ужасе пустился бежать домой. Нельзя, чтобы его тут увидели.
Рассвет был безрадостным. Сектор не сомкнул глаз. Он лежал на своем топчане и смотрел в потолок, не в силах найти оправдания. Семья не простит. Он не пошел на завтрак. Какая разница? Он уже нарушитель, поправший самые священные догмы. Его волновало лишь одно:
На утреннем построении он старался затеряться в толпе, избегая взглядов родни. Он слышал, как Приборка спрашивала о нем отца. Она всегда была к нему добра.
На площади воцарилась гробовая тишина. На помост взошел сам Верховный Командир, и его голос прорезал тишину, как лезвие:
– Древний враг просыпается! Кто-то разбудил его! Он требует крови и жертвы! А причина, быть может, в том, что помыслы ваши нечисты, что руки в пыли, что механизмы наши слабы! Ибо первый признак Непорядка – мал и неприметен. Шепот в проводке, пятно на стене. Увидевший да возопиет немедля! Седьмой завет предупреждал нас. Но люди слабы. И только вместе мы сильны. Согласно восьмому завету Предтечи: «Мы – один Экипаж в металлической утробе Корабля. Раскол – это разгерметизация. Гнев – это пожар на борту. Да не будет меж нами распрей, ибо мы последние из людей!» А потому сегодня – день великой Чистоты! Очистите помыслы, дома, рабочие места! Не оставьте и крупицы скверны! Объявляю полную Дезинфекцию!
Народ взревел в едином порыве. Лишь Сектор стоял как вкопанный. Древний враг просыпается. Требует жертвы. Это из-за него. Это он нарушил завет. Это его кровь должна утолить гнев Предтечи. И чтобы позор не пал на семью, он должен принести себя в жертву. Лично.
Сжав кулаки, он развернулся. Сегодня же ночью он сбежит.
Еле дождавшись темноты, он, словно вор, собрал скудные припасы и покинул отчий дом. Проходя мимо Архива, он с ужасом заметил, что дыру еще не обнаружили. Древний враг отвлек всех, дав ему шанс искупить вину без лишнего позора.
Углубившись в джунгли, он споткнулся обо что-то в темноте.
Это была она. Священная книга. Знак. Он обязан взять ее с собой.
Подняв ее – невредимую, несмотря на все, – он бережно стряхнул пыль и с трудом втиснул в сумку, пожертвовав бурдюком с водой. Предтеча давал ему последний шанс. Не только искупить вину, но и скрыть следы преступления.
Несколько дней изнурительного пути выжали из него все соки. Вела его вперед лишь одна примета – все усиливающийся запах тухлых яиц. Так смердел Инивумус[1], Древний Монстр с севера. Сектор брел, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и камни. Как он уворачивался от хищников – было загадкой. Наверное, сам Предтеча вел его к месту казни.
Лес начал редеть. Под ногами заскрипел темный песок, почти в тон его коже. Он брел, уставившись в землю, лишь бы не видеть устрашающую вершину впереди. И вдруг…
Перед ним, будто вырастая из самого воздуха, возник бледный силуэт. Ослепленный, Сектор пошатнулся, но насмешливый, хриплый голос вернул его к действительности.
– Надо же! Южную плесень выпустили из клетки! А мне говорили, что вы опасны. А вы, оказывается, слепые ползуны, не способные разглядеть собственные ноги!
Сектор в растерянности поднял взгляд. Перед ним стояла высокая, мускулистая женщина. Ее кожа была мертвенно-бледной, а волосы – цвета раскаленного железа, каких он отродясь не видел. Сомнений не было: Дети Гор. Предатели Предтечи. Яд ее слов дошел до сознания, и его накрыла волна гнева.
– Молчи, бледная тварь! Я следую Воле, и не тебе меня останавливать!
– Воля? Твоя воля – сдохнуть от моего болта? С удовольствием! – на ее лице расползлась ядовитая усмешка, и ее рука метнулась вперед.
Сектор не дремал. Лук с натянутой тетивой уже был в его руках. Так они и замерли: она – с направленным на него арбалетом, он – с примитивным луком в дрожащих руках.
Глава 4 Ржавчина на шестеренке души
Закон сохранения. Принцип седьмой из Принципов Железа и Льда Детей Гор.
Смятый лист упругим комком пролетел через всю комнату и грохнулся на пол, не долетев до металлической урны. Валька раздраженно фыркнула. Уже сто четырнадцатый за сегодня. Родители скоро начнут интересоваться, куда подевались все запасы бумаги. Жаль, от этой траты не было ни капли толку.
В ее, Валькины, годы сестра Лика уже спроектировала новый тип подшипника. Мать к двадцати получила звание Инженера-Конструктора. А к тридцати и вовсе руководила проходкой Восточного тоннеля. Даже отец, хоть и «всего лишь» мужчина, десятилетия держался на позиции мастера-взрывника.
Валька швырнула очередной смятый чертеж в угол. Он присоединился к десятку таких же неудачников. Взгляд упал на сложный расчетный инструмент на верхней полке – семейную реликвию, к которой ей, в отличие от сестры, даже прикасаться не дозволялось. Она сжала кулаки. Оператор паровой турбины. Даже звучало-то унизительно. Целыми днями торчать у вибрирующего щита и следить, чтобы стрелка не уползала в красную зону. Даже проклятая турбина была полезнее!
Стать бы хоть помощником инженера… Валька мечтательно вздохнула. Но для этого требовалось представить реальную идею. Свою. Никто и смотреть не станет на то, что ее мать – Архитектор Мегапроектов, правая рука Верховной Мастерицы. Скорее наоборот – засплетничают, что у такой гениальной женщины родилась бездарь.
Глядя на холодный блеск семейной реликвии, она представляла, как однажды согреет металл теплом своих ладоней. Если, конечно…
Она тяжело выдохнула. Хватит витать в облаках. Лучше снова взяться за работу – попытаться усилить стабильность той самой турбины, что стала символом ее неудач. Но все мыслимые варианты уже валялись на полу смятыми комками. Стиснув зубы, она снова взяла уголь и начала выводить новую линию. И тут…
БА-АМ!
Рука дернулась, линия ушла вкривь, уголь рассыпался. С криком ярости Валька скомкала очередной лист и швырнула его в сторону мусорки.
БА-АМ!
Да что такое?! Почему всегда в самый неподходящий момент?! Мысль только-только начала обретать форму… Но нет. Уже и физиономия Лики торчит в дверях.
– Валька, быстрее на Плато! Собирают всех – дело срочное!
– А я, выходит, глухая и сама ничего не слышала? – буркнула Валька, не скрывая досады.
Лика в ответ лишь скривила губы, давно привыкнув к скверному нраву сестры.
На Главном Смотровом Плато давка стояла такая, что локти соседей упирались в ребра. Свет мощных прожекторов выхватывал из тени лица собравшихся – промасленные, чумазые инженеры, чистенькие теоретики из верхних ярусов, горняки с обветренными лицами. Сборы, как водится, затянулись. Детям Гор требовалось время, чтобы усмирить свои гиперактивные умы и угомонить языки. Валька лишь закатывала глаза – уж она-то могла вести себя прилично, когда того требовала ситуация.
В центр наконец вышла Главный Геолог. Ее роба, безупречно чистая, резко контрастировала с рабочими комбинезонами толпы. Появление Главного Геолога само по себе было необычно и вызвало новую волну перешептываний. Женщина терпеливо дождалась тишины и выложила новость без предисловий: