Ли Чайлд – Лучше быть мертвым (страница 37)

Туннель закончился через четыреста двадцать ярдов. Или, скорее, здесь, на максимальном уровне, он как раз начинался, ведь именно отсюда поступали и бежали вниз первые излишки воды. Я дошел до стены, выложенной из все тех же светло-желтых кирпичей. С такой же шелушащейся поверхностью. Но рельсы здесь сворачивали влево. Под углом девяносто градусов. И исчезали еще в одной дыре. Так же, как и в первой, укрепленной сверху стальной балкой. И с такими же зазубренными краями по бокам, откуда вынули кирпичи.

Я подошел к стенке поближе и с помощью зеркала заглянул за угол. Рельсы там продолжались всего футов на десять. Дальше – бетонная стена, перед ней стояла вагонетка. Достаточно длинная, чтобы, сидя друг за другом, в нее могло влезть четыре человека. Или уместиться вполне приличное количество груза. Для коробок и контейнеров самых разных размеров места хватало. Таких, скажем, какие Дендонкер под прикрытием своего бизнеса поставлял на рейсы частных самолетов. Сбоку от вагонетки змеился кабель. Толстый. Явно сверхмощный. Явно способен выдержать ток с огромным количеством ампер. Очень много энергии. Кабель тянулся к серому ящику, закрепленному на противоположной стене. Я понял, что двигатель вагонетки питается от аккумулятора. Умно придумано. Чем толкать вагонетку такого размера вверх по уклону, нажал кнопку и поехал. Как на груженой, так и на пустой.

Вдруг я уловил в зеркале какое-то движение. Человек. Причем по виду явно знакомый. Хотя не Мансур. Да, это тот, второй, с которым я познакомился прошлым вечером. Под уличным фонарем возле пограничной ограды. Я ему еще лодыжку сломал. Сейчас он сидел за письменным столом вроде тех, за которыми некогда сиживали наши добрые учителя в начальных школах. Ага, вот и нижняя часть ноги виднеется. Загипсована и торчит между тумбами стола. А перед ним на столе планшет с зажимом для бумаги. Рядом шахматная доска. Фигуры расставлены, хоть сейчас начинай игру. Но этот тип на шахматы не смотрел. Руки сложил на груди. Голову откинул назад. Жилы на шее натянулись. Явно чем-то обеспокоен. Казалось, весь напрягся. Нервничает. Я убрал зеркало: не дай бог, заметит. Достал из кармана ключи. Выбрал первый попавшийся. И стал скрести им по стене. Начал с движения короткого и быстрого. Потом еще раз. Теперь уже дольше. Снова короткое. Услышать ответа от этого человека я не мог. Поэтому продолжал. Нацарапал буквы азбуки Морзе одного только слова: СПАСАЙСЯ. Может быть, в данных обстоятельствах это было не совсем правильно. Или нецелесообразно. Может быть, больше бы подошло: ХРОМАЙ ОТСЮДА, ПОКА ЖИВ.

Неизвестно, понял он или нет, но мой знакомец встал и двинулся на разведку. Я слышал, как сокращается между нами расстояние. Передвигался он с помощью костылей. Это можно было понять по звукам. Вот он уже совсем близко. Из-за угла появилась его голова. Потом грудь. На лице отразилось удивление. Но всего лишь на мгновение. Как только он сделал шаг вперед, я всей пятерней схватил его за рубаху пониже шеи. Повернул руку, чтобы крепче держать, и изо всей силы шмякнул о стену. Тут из него едва не вышибло дух. Бедняга рухнул вперед, хватая ртом воздух. Выронил костыль и схватился рукой за затылок.

– Отпусти, – удалось ему прошептать.

Я затянул рубаху еще сильней, увеличив давление на горло.

– Я сейчас закричу, – прохрипел он чуть громче. – На помощь. Через две секунды все будут здесь.

– Правда? – поинтересовался я. – И сколько же их? Вчера вечером вас было четверо. И что из этого вышло?

Он попытался набрать еще воздуха.

– Двигай вперед, – сказал я. – Надеюсь, твои приятели все же придут тебе на помощь. Надеюсь, и сам Дендонкер явится. Интересно будет посмотреть на его впечатление. Только вот лично мне кажется, что на посту полагается непрошеных гостей останавливать. А вовсе не впускать их на территорию и уже потом поднимать крик.

Мой знакомец медленно выдохнул. Шипение воздуха при этом было не очень громким, и кричать он не стал.

– Вот и умница, – сказал я. – А теперь давай займемся вот чем. Я задам тебе пару вопросов. А ты на них ответишь. И Дендонкер никогда не узнает о том, что толку от тебя никакого.

– Ну уж нет, – отозвался он. – Я тебе ничего не скажу.

– Ладно.

Я подцепил ступней его здоровую ногу и выдернул из-под него. Он повалился рядом с вагонеткой между рельсом и стенкой. Я схватил его за правую штанину, чуть повыше лодыжки, и подтянул на уровень пояса. Вынул нож. Достал лезвие с зазубренным краем, как у маленькой пилки. И просунул его между гипсом и голой ногой.

– Тогда перейдем к следующей процедуре. Тебе придется избавиться от этого панциря. И вспомнить, каково тебе было вчера. Помнишь? Когда твои кости трещали? А ты вопил благим матом. У тебя получалось неплохо. Клянусь, это было громче, чем если бы ты просто позвал на помощь. Дендонкер со своими ребятами мигом примчатся. Избавят меня от лишних хлопот – не придется за ними охотиться.

– Ты этого не сделаешь, – пробормотал он.

Я молча принялся работать своим лезвием. Оно входило в рыхлый материал, как горячий нож в масло. Он секунду, как в трансе, смотрел на клубящееся и медленно опускающееся к земле облачко белой пыли.

– Прекрати, – проговорил он, на октаву-другую повысив голос. – Ладно. Давай свои вопросы.

– Дело касается женщины, которую схватил Дендонкер. Ее зовут Микаэла Фентон. Она сейчас здесь?

– Думаю, да.

– Думаешь?

– Сам я ее не видел. Но слышал, как про нее говорили другие. И понял, что она здесь.

– И где же именно?

– В здании, на половине Дендонкера. Как мне кажется.

– Что это за здание?

– Мне кажется, это школа, судя по внешнему виду. То есть была школой. Сейчас здесь детей нет. Больше я ничего не знаю. Я здесь вообще в первый раз. Раньше меня через туннель не пускали.

– Как Дендонкер использует это здание?

– Думаю, как склад. Для своих товаров. Ну, всего, что он доставляет на авиарейсы. Я видел контейнеры. Мне кажется, здесь есть еще мастерская. Может быть, и офис тоже.

– А чем занимаются в мастерской?

Он отвернулся. Ничего не ответил. Я снова принялся пилить гипс.

– У Дендонкера там кто-то работал. Это все, что я знаю.

– Бомбы делали? – спросил я, приостановив возвратно-поступательное движение пилки.

– Может быть. Вполне вероятно. Я старался не совать нос, куда не следует. Есть вещи, о которых лучше не знать.

– Ладно. Сколько человек здесь находится?

– Сам Дендонкер. При нем еще трое. Как минимум. Несколько местных. Человек шесть, может быть. Я их не знаю. Никогда их раньше не видел. Не думаю, что Дендонкер до конца им доверяет. Кто готовит еду, кто просто на побегушках. И еще трое, они сейчас уехали в город. Ждем, когда они вернутся.

– Ждать больше не стоит, – посоветовал я, сложил нож и сунул в карман. – Они не вернутся.

Я отпустил его ногу. Ему едва удалось поймать ее и тем самым предотвратить удар о землю. Он встал на четвереньки и с трудом поднялся, опираясь на здоровую ногу.

– А что с ними случилось? – спросил он, с минуту прыгая на одной ноге, пока не добрался до костылей.

– Твои друзья вечно во что-то вляпываются, то в одно, то в другое, – пожал я плечами.

Он сделал движение, будто решил свернуть за угол. Наверное, захотел снова пойти к своему столу. Но, видно, вдруг передумал и резко развернулся ко мне. Правой рукой вскинул костыль и сделал стремительный выпад. Пытаясь воткнул его мне в живот. Я сдвинулся на шесть дюймов в сторону. Ухватил костыль как раз посередине. Между резиновым наконечником и рукояткой. Шагнул вперед. И нанес удар. Апперкот. Ноги его оторвались от земли. Второй костыль со стуком упал на землю. А за ним шмякнулось и все его тело, теперь совершенно недееспособное. Он упал на спину, аккурат между двух рельсов. Я перевернул его. Пластиковой стяжкой скрепил за спиной обе руки. Забрал себе торчащий за поясом пистолет. Образца 1911 года. Старый, конечно, зато надежный. Согнул в колене здоровую ногу. Вторым хомутом скрепил ее с петелькой для ремня на штанах. Приподнял парня. Бросил в вагонетку. А за ним туда же бросил и костыли.

Глава 38

Стол, за которым недавно сидел мой старый знакомец, располагался сбоку от какого-то подсобного помещения. Комната эта была поистине гигантская. Вдоль стены там выстроились в ряд четыре огромных бойлера. Напротив них стояли четыре таких же огромных резервуара с водой. Потолок закрывала путаница массивных труб. Некоторые с термоизоляцией. Другие покрашены. Они змеились по потолку по всем направлениям. В противоположном углу имелась дверь. Единственный выход, насколько я понял, не считая туннеля. Я подошел к ней и открыл.

За дверью оказалась лестница. С деревянными ступеньками. Когда-то они были покрашены белой краской, но посередине каждой ступеньки краска стерлась, и сквозь нее проступало голое дерево. Очевидно, производственный процесс у Дендонкера порождал более интенсивное движение, нежели изначально предполагали проектировщики. Я двинулся по лестнице вверх. Медленно. Ноги старался ставить по краям ступеней, чтобы не очень скрипели. Наверху оказалась еще одна дверь. Я остановился. Прислушался. Ничего не услышал.

Я взялся за ручку двери. Она оказалась не заперта. Открылась легко, и я вошел на кухню, с угла помещения. Огромного, промышленного масштаба, кругом сверкала нержавеющая сталь, поблескивала белая плитка. Здесь располагались печи. Духовые шкафы. Микроволновки. Участки для подготовки пищевых продуктов. Вдоль боковой стенки выстроился длинный ряд гигантских холодильников. Вдоль другой – шеренга шкафов. Я открыл первый попавшийся. Он был забит консервными банками с запеченными бобами. Здесь было буквально сотни банок. Совсем крошечных. Возможно, в каждой порция на одну персону, для детишек, у которых нет аппетита. Учитывая масштабы кухни и ее оборудование, это мне показалось несколько странным.