Ли Чайлд – Лучше быть мертвым (страница 38)

От обеденного зала кухня была отделена стойкой раздачи. Невысокая. Думаю, в самый раз для детей. Она протянулась от стенки до стенки. Слева имелся проход с откидной доской на шарнирах. Доска как раз была откинута, и я прошел дальше. В обеденном зале царил полумрак. Как в пещере. Потолок был высокий. Футов двадцать. Горела только одна лампочка, приблизительно в центре. Я едва различал окружающие предметы. Пол был выстлан прямоугольным деревянным паркетом. Бруски выложены елочкой. И всего лишь один стол. Круглый. Из белого пластика. Вокруг кое-как расставлены шесть стульев. Словно случайно сюда забрели и заблудились в темноте. По идее, здесь должны были аккуратными параллельными рядами стоять крепкие, длинные и неширокие обеденные столы. А не эта дешевая садовая мебель. С правой стороны – ряд двойных дверей. Все закрыты. Двери сплошные, и не видно, куда они ведут. Остальная часть стены застеклена. Стекло вставлено в узкие металлические переплеты. От пола до потолка. Откуда-то неподалеку струился резкий белый свет. Я двинулся было вперед, чтобы увидеть его источник. И вдруг остановился как вкопанный.

Мою задницу спасло лишь то обстоятельство, что обеденный зал был плохо освещен. Это помешало тем двоим заметить меня. Тем самым телохранителям в костюмах, что недавно сопровождали Дендонкера в морг. Они находились в другом конце коридора, ведущего от двойной двери. Сидели на табуретках перед такой же двойной дверью. Ширина коридора – футов восемь. Длина – где-то футов двадцать. Стены стеклянные, потолок тоже. В нем – три расположенные с равными интервалами решетки приточно-вытяжной вентиляции. Под потолком протянулся двойной ряд флуоресцентных трубок. По всей длине коридора. Мощные. Очень яркие. Находясь в ярко освещенном помещении, человек, как правило, ничего не видит, что происходит в помещении смежном, но освещенном гораздо меньше. Выходит, мне крупно повезло. Потому что у обоих было по пушке. Точнее, у каждого пистолет-автомат «узи». Интересный выбор оружия. По весу не из самых легких. И не из самых скорострельных. И патронов в магазине не сказать чтобы много, в других системах бывает больше. И вообще существуют системы получше. Например, «Хеклер и Кох». На их месте я бы выбрал именно это оружие. Но я сейчас не на их месте, а на своем. Да еще один. А против меня два «узи». Лично мне мои шансы нравились мало.

Стеклянный коридор, похоже, вел к той половине здания, которая зеркально повторяла ту часть, где сейчас находился я. Во всяком случае, если смотреть снаружи. Внутри, скорее всего, общая компоновка несколько иная. Непонятно, зачем школе иметь две кухни и два обеденных зала. Если судить по телохранителям с автоматами, то к гадалке ходить не надо, и так ясно, что именно там, по словам моего знакомца, которому я сломал лодыжку, расположена «половина Дендонкера». Приближаться к той двери через коридор равносильно самоубийству. Нужно искать другой вход. Придется выйти отсюда и сделать крюк вокруг здания. А это значит, сначала нужно искать выход.

Прямо передо мной, в самом конце обеденного зала и дальше всего от кухни, имелось две двери. На той, что справа, висела табличка: «El Maestro Principal»[34]. А на той, что слева, на табличке было написано: «El Diputado Maestro Principal»[35]. Я сразу проверил оба этих помещения. Они оказались пустыми. Без мебели. С голыми стенами. Никаких встроенных шкафов или каморок для хранения всякой всячины. А также никакой двери, через которую можно выйти из здания.

В стене, что напротив окон, было три двери. Я попробовал открыть ближайшую. За ней оказалось еще одно очень большое помещение. Так же плохо освещенное. Такой же ширины, но длиннее, поскольку там не было кухни. Справа, рядом с кабинетами, располагался помост, что-то вроде сцены. С противоположной стороны еще один массив окон от пола до потолка. А по центру двойная дверь, ведущая на улицу. Остальные две стены сплошь покрыты шведскими стенками. С центральной потолочной балки свисали три каната. На высоте футов десять от пола они были свернуты кольцом. Понятно, это помещение служило актовым, а также физкультурным залом. Изначально. А теперь его превратили просто в склад. Для алюминиевых контейнеров Дендонкера.

Контейнеры здесь были самых разных сортов, форм и размеров. Некоторые с колесиками. Другие без колесиков. Бо́льшая часть из них была свалена в кучу у противоположной стены зала. Некоторое количество аккуратно выстроилось на полу в отдельных секциях пола, разделенных липкой лентой. Точнее, в четырех прямоугольниках. Каждый был обозначен словом, буквы которого также были изображены с помощью липкой ленты. Первый прямоугольник – «Out». Следующий – «Prep.». Далее – «In». И наконец – «Onward»[36].

Участок «Out» был пуст. На участке «Prep.» стоял один контейнер. Участок «In» тоже был пуст. А на участке «Onward» стояло два контейнера. Я открыл контейнер на участке «Prep.». Он стоял на четырех колесиках. Шесть футов в длину, три в ширину и четыре в высоту. В нем ничего не оказалось. Я перешел к контейнерам на участке «Onward». Размерами они были несколько меньше. Четыре на три и на один фут соответственно. Оба опломбированы. К проводкам, проходящим сквозь пломбы, прикреплены металлические бирки. Я сорвал пломбу на ближайшем. Поднял крышку. Он оказался полон пачками наличных денег. Двадцатидолларовых купюр. Не новых. От них исходил ни с чем не сравнимый запах денег, и я не мог сомневаться в том, что они настоящие. Второй контейнер был выложен изнутри синим пенопластом с защитными выступами. Он был тоже полон. На этот раз картонными коробочками. Одинакового размера. И одинаковой формы. Простого бежевого цвета. Этикетки и прочая маркировка отсутствовали. Я взял первую попавшуюся и заглянул внутрь. В ней были сложены пластиковые бутылочки. Тридцать две штуки. С крышечками, безопасными для детей. Я вынул одну из бутылочек. Сбоку приклеена этикетка. Напечатана черной и фиолетовой краской. С логотипами, знаками и штрихкодами. И текст: «Дилаудид[37] (Гидроморфон). Немедленного усвоения. 8 мг. 100 таблеток».

Больше здесь ничего полезного для меня не было. Я прошел к двери в стеклянной стене и оказался на улице. Стена здания освещалась оранжевым светом. Передо мной – стоянка автомобилей. На сорок мест. Но заняты были только два места. На том и другом городские внедорожники. Оба – «кадиллак-эскалейд». Черного цвета, покрыты пылью, с тонированными стеклами. Оба с низкой подвеской. Но посадка равномерная, и это могло означать, что они в некоторой степени бронированные. За ними шла ограда. Высотой футов двадцать. Из прочной металлической сетки. Параллельно в двадцати пяти футах за этой имелась и другая ограда такой же высоты и из того же материала. Значит, если захочешь проникнуть на территорию, резать проволоку придется в двух местах. И времени на это надо потратить в два раза больше. И опасность возрастает тоже в два раза.

Я проверил, есть ли здесь камеры видеонаблюдения. Еще как есть, на каждом втором столбе ограды. Объективами наружу. Камеры не двигалась, и я пошел налево, собираясь обойти здание кругом. Когда уже подходил к углу, услышал какой-то звук. Топот бегающих ног. Причем бегал не один человек. Но топот не непрерывный. Он то замирал, словно бегающие вдруг останавливались, то снова возобновлялся, будто они срывались с места, мчались куда-то или метались то в одну сторону, то в другую. Уловил я и еще один шум. Точнее, какой-то гулкий стук. Я присел на корточки и внимательно огляделся. Увидел, откуда падает странный свет. От пары прожекторов, установленных на треногах, такие бывают на стройплощадках. Они освещали главным образом длинную прямоугольную площадку голой земли. Она протянулась вдоль бокового фасада здания, на всю длину интервала между двумя его половинами, соединенными между собой стеклянным коридором. Там были четверо. Они азартно гоняли мяч. Всем было где-то лет двадцать с небольшим. Играли босиком, голые по пояс, в мешковатых шортах. Я достал пистолет и, держа его у бедра, выступил на свет.

Парни сразу бросили игру и уставились на меня. Тот, что был ко мне ближе всех, помахал рукой: мол, давай присоединяйся. Я тоже помахал в ответ: мол, спасибо, как-нибудь в другой раз. И пошел себе дальше. Обошел вокруг площадки с противоположной стороны. Они снова принялись гонять мяч. Один из них попытался сделать с мячом какой-то экстравагантный финт. У него не получилось. Мяч отскочил от земли, полетел куда-то между двумя половинами здания. Упал и покатился к стеклянной стене коридора. Парень побежал за ним. Двое, что сидели внутри с автоматами, никак не отреагировали. Может быть, из-за разницы в освещении просто не заметили. А может, привыкли к подобным случайностям и уже не обращали внимания.

Если смотреть на здание школы сверху, то оно выглядит как заглавная буква Н. Актовый зал и обеденный зал – одна вертикальная палочка. Стеклянный коридор – перемычка. А вторая вертикальная палочка – половина Дендонкера. Я очень надеялся на то, что на этой половине дверей и окон будет много. Так оно и оказалось. Во внутренней стене, по обе стороны стеклянного коридора, имелось по двери. Во внешней, длинной стене – четыре двери. А также четыре окна. Все окна большие. Шесть футов в высоту и двадцать в ширину. Но для меня от них не было никакого толку. Все были забиты досками. И закрыты стальными листами. В полдюйма толщиной. А листы крепились мощными противовзломными болтами. Какие используют, для того чтобы у воров и прочих нехороших людей сразу отпала мысль даже пытаться проникнуть на дорогостоящую строительную площадку. Сломать такую защиту невозможно. Тут не поможет никакой рычаг. Невозможно также и залезть на крышу. Все водосточные трубы отпилены на высоте пятнадцати футов от земли. Пробить каким-нибудь транспортным средством боковую стену тоже не представляется возможным. Вокруг установлены мощные железобетонные надолбы. Около четырех футов в диаметре, если брать в среднем. Вдобавок укрепленные стальной арматурой. И расстояние между ними не превышает трех футов. Взять их можно разве что танком. Или просто взорвать. У меня не было ни танка, ни взрывчатки. Единственный способ проникнуть внутрь – только через застекленный коридор.