Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 54)

В помещении повисла долгая тишина.

– Прошу у вас прощения, – проговорил наконец Стайвесант. – Думаю, вы все сделали правильно.

Ричер покачал головой. Вздохнул.

– Да ничего, – сказал он. – Мы тут хватаемся за соломинку. Миллион к одному, что определили бы, где они засели. Мне просто пришла в голову внезапная мысль. Чутье подсказало. Если они ломают голову, кто я такой, пускай продолжают в том же духе. Пусть гадают. И еще мне очень хочется разозлить их как следует. Пусть злятся на меня – Армстронгу меньше внимания.

– Хотите, чтобы эти люди открыли охоту на вас?

– Уж лучше так, чем на Армстронга.

– Вы с ума сошли. Армстронга охраняют агенты Секретной службы. А вас не охраняет никто.

– Меня это не особенно беспокоит, – улыбнулся Ричер.

– Значит, ты и правда решил помериться с ними силами. – Фролих поерзала на стуле. – Боже мой, ты прямо как Джо, ты хоть знаешь об этом?

– Правда, я все еще жив, – парировал Ричер.

В дверь постучали. В комнату вошел дежурный сотрудник.

– Явился спецагент Бэннон, – сообщил он. – Готов присутствовать на вечернем совещании.

Стайвесант отвел Бэннона в свой кабинет и в частном порядке в двух словах проинформировал о телефонных переговорах. В десять минут десятого они вдвоем вернулись в конференц-зал. Внешне Бэннон по-прежнему больше смахивал на городского полицейского, чем на федерального агента. Спортивный пиджак из твида, серые фланелевые брюки, крепкие ботинки, лицо красное. Ни дать ни взять немолодой, умудренный опытом детектив из Чикаго, Бостона или Нью-Йорка. В руках Бэннон держал тонкую папку с документами и вид имел довольно угрюмый.

– Нендик все еще не пришел в себя, – мрачно сообщил он. Все молчали. – Хуже ему, правда, не стало, но и лучше тоже. Врачи все еще озабочены его состоянием.

Бэннон тяжело опустился в кресло напротив Нигли. Открыл папку с документами и достал тонкую стопку цветных фотографий. Разложил их, как карты, по столу. По две фотографии каждому.

– Погибшие Брюс Армстронг и Брайан Армстронг, – объяснил он. – Проживавшие в Миннесоте и Колорадо соответственно.

Это были большие, напечатанные с помощью струйного принтера на глянцевой бумаге снимки. Не факсы. Видимо, оригиналы позаимствовали у родственников погибших, отсканировали и отправили по электронной почте. В сущности, обычные фотографии, только увеличенные и обрезанные до нужного погрудного формата, видимо, в местной лаборатории ФБР. То, что получилось в результате, выглядело неестественно. Добродушные открытые лица, невинные улыбки, теплые взгляды, устремленные на того, кто находился рядом в кадре. Внизу шариковой ручкой аккуратно подписаны имена. Возможно, рукой самого Бэннона. «Брюс Армстронг», «Брайан Армстронг».

Совсем не похожи один на другого. И оба нисколько не похожи на Брука Армстронга. Невозможно усомниться в том, что это три совершенно разных человека. Даже если столкнешься с ними в темноте или на бегу, не перепутаешь. Трое американцев – светловолосых, голубоглазых, возрастом вокруг сорока – особенным сходством подобное не назовешь. Но вот при ином взгляде на вопрос эти мужчины действительно похожи. Анализируя население планеты, людей можно группировать по самым разным признакам, и потребуется перебрать довольно много таких признаков, прежде чем эти трое окажутся в одной группе. Пол – мужчина или женщина, цвет кожи – черный или белый, раса – азиат, европеоид или монголоид, рост – высокий или низкий, комплекция – худой, толстый или среднего сложения, возраст – молодой, старый или средних лет, цвет волос – брюнет или блондин, цвет глаз – голубые или, скажем, карие. Придется пройти по всем таким признакам, прежде чем делать вывод о сходстве или различии трех Армстронгов.

– Ну что скажете? – спросил Бэннон.

– Достаточно сходства, чтобы донести суть, – проговорил Ричер.

– Мы того же мнения, – кивнул Бэннон. – Две вдовы и пятеро детей без отцов. Весело, да?

На этот вопрос никто не ответил.

– У вас еще что-нибудь для нас есть? – спросил Стайвесант.

– Работаем не покладая рук, – сказал Бэннон. – Сейчас снова проверяем отпечаток большого пальца. Шерстим все известные нам в мире базы данных. Но перспективы, похоже, нерадостные. Опросили соседей Нендика. Гости к ним с женой захаживали не так уж часто. На людях они бывали вдвоем в основном в одном баре, в десяти милях от их дома, в сторону аэропорта Даллеса. В этом заведении любят бывать полицейские – так что Нендик, можно сказать, пользовался служебным положением. Мы пытаемся отследить всех, с кем он общался чаще обычного.

– А две недели назад в округе слышали что-то? – спросил Стайвесант. – Когда у него похитили жену. Наверное, поднялся шум?

Бэннон покачал головой:

– Днем на улице толпы народу. Особенно мамаши-наседки, там их полно. Но задавать вопросы – дохлый номер. Никто ничего не помнит. Конечно, похитить могли и ночью.

– Нет, я думаю, Нендик сам куда-то ее отвез, – сказал Ричер. – Думаю, его заставили это сделать. Что-то типа изощренной пытки. Для большей надежности. Чтобы еще нагнать страху.

– Возможно, – согласился Бэннон. – Напугали его до смерти, это без дураков.

Ричер кивнул.

– Думаю, наши ребята – эксперты в психологическом насилии. Именно поэтому некоторые сообщения пришли напрямую сюда. Это же ужасно – услышать от людей, которым платят за твою защиту, что у тебя крупные неприятности.

– Только Армстронг ничего такого не услышит, – вставила Нигли.

Бэннон эти слова никак не прокомментировал. Стайвесант выдержал паузу, а затем спросил:

– Что-нибудь еще?

– Мы пришли к выводу, что больше никаких сообщений вы не получите, – откликнулся Бэннон. – Преступники нанесут удар в то время и в том месте, которые выберут сами, и, разумеется, где и когда, вам заранее не сообщат. Если попытка провалится, вы просто ничего не узнаете, а они не будут выглядеть слабаками.

– А есть какие-то соображения насчет где и когда?

– Поговорим об этом завтра утром. Сейчас мы работаем над разными версиями. Полагаю, завтра утром вы все будете здесь?

– А почему нет?

– Все-таки День благодарения.

– Армстронг работает, и мы работаем тоже.

– А чем он займется?

– Будет доброй душой в приюте для бездомных.

– Насколько это благоразумно?

Стайвесант только пожал плечами.

– Выбора нет, – сказала Фролих. – В Конституции записано, что в День благодарения политики должны в самом неблагополучном районе города подавать людям индейку.

– Ладно, подождем утра, там и поговорим, – заключил Бэннон. – Может, захотите его переубедить. Или внести в Конституцию поправки.

Он встал и обошел стол, собирая фотографии; казалось, они были ему очень дороги.

Фролих отвезла Нигли в гостиницу, а потом они с Ричером поехали домой. Всю дорогу она молчала. Причем молчала подчеркнуто, вызывающе. Ричер терпел, пока они не доехали до моста через реку, а потом не выдержал.

– В чем дело? – спросил он.

– Ни в чем, – произнесла она.

– Я ведь вижу: что-то не так, – настаивал он.

Она не ответила. Молча доехала до места и припарковалась как можно ближе к дому – до него оставалось всего две улицы. Вокруг было тихо. Поздний вечер, канун праздника – люди у семейного очага, в тепле и уюте. Фролих заглушила двигатель, но выходить из машины не стала. Просто сидела, глядя прямо перед собой, и молчала.

– Ну в чем дело? – снова спросил он.

– Вряд ли я это выдержу, – сказала она.

– Что вряд ли выдержишь?

– Тебя в конце концов убьют. Так же, как из-за тебя убили Джо.

– Прости?

– Ты прекрасно все слышал.

– Джо убили не из-за меня.

– Он был не создан для подобного. Но все равно не отступал. Потому что всегда сравнивал себя с другими. И не мог с этим ничего поделать.

– Со мной, что ли, сравнивал?

– А с кем же еще? Ты его брат. Он постоянно следил за твоей карьерой.

Ричер молчал.

– Ну почему вы такие? – спросила она.

– Кто – мы? – ответил он вопросом на вопрос. – И какие – такие?