Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 55)
– Вы, мужчины, – объяснила она. – Особенно военные. Вечно кидаетесь куда-нибудь очертя голову, ввязываетесь во всякие глупости.
– Я, по-твоему, так себя и веду?
– Сам знаешь, что да.
– Не я поклялся под присягой принять пулю за какого-то никчемного политика.
– Ну и не я! Да и вообще, это просто фигура речи. Кстати, не все политики так уж никчемны.
– Так ты приняла бы пулю за Армстронга? Или нет?
– Не знаю, – пожала она плечами.
– Ну так и я никуда не кидаюсь очертя голову.
– Нет, кидаешься. Тебе же
– А ты хочешь, чтобы я отошел в сторону? – спросил он. – Или все-таки хочешь, чтобы я довел дело до конца?
– Чтобы довел до конца, не сталкиваясь ни с кем лбом, как олень во время гона!
– А почему нет? Рано или поздно встанет выбор: или мы, или они. Так оно и будет. Так бывает всегда. Зачем делать вид, что в мире все по-другому?
– Но зачем самому лезть на рожон?
– Я не лезу. Не вижу тут никакого
– А что же это еще, черт возьми?
– Не знаю.
– Не знаешь?
– У тебя есть знакомые адвокаты? – немного помолчав, спросил он.
– Кто-кто?
– Ты прекрасно все слышала, – сказал он.
– Адвокаты? Ты что, шутишь? В этом-то городе? Этот город кишит адвокатами.
– Прекрасно, тогда представь себе адвоката. Двадцать лет после окончания юридического факультета, много практического опыта. И его спрашивают: «Вы можете составить для меня довольно сложное завещание?» Что он на это ответит? Что станет делать? Может, его охватит нервная дрожь? Подумает ли он о том, что ему бросили вызов? Что это как-то связано с мужскими половыми гормонами? Нет, он просто ответит: «Конечно могу». Потом сядет и составит. Потому что это его работа. Все ясно и просто.
– Ричер, это не твоя работа.
– Нет, моя – я делал практически то же самое. Дядя Сэм платил мне из ваших налогов, чтобы я тринадцать лет подряд занимался именно такими вещами. И Дядя Сэм, черт возьми, совершенно не ждет, что я сбегу, или вдруг ударюсь в психологию, или начну терзаться сомнениями.
Она продолжала смотреть прямо перед собой. От их дыхания лобовое стекло быстро запотело.
– Другой стороной работы Секретной службы занимаются сотни людей, – проговорила она. – Я про отдел финансовых преступлений. Сотни. Не могу сказать точно, сколько именно, но очень много. Хорошие сотрудники. Мы разыскной деятельностью не занимаемся, а они занимаются. Только ею. Для того их нанимают. Джо мог отправить в Джорджию любой десяток из этих ребят. Или даже полсотни, если понадобится. Но он не стал. Ему обязательно нужно было поехать самому. Причем в одиночку. Потому что ему бросили вызов. Потому что он не мог отступить. Потому что всегда сравнивал себя с другими.
– Тут я с тобой согласен, Джо не стоило отправляться туда, – сказал Ричер. – Врач, например, не должен заниматься составлением завещания. А адвокат не должен орудовать скальпелем.
– Но ты его заставил.
– Нет, никого я не заставлял, – покачал головой Ричер.
Она молчала.
– Есть две важные вещи, Фролих, – продолжил он. – Во-первых, человеку не стоит выбирать работу с оглядкой на то, что об этом подумает, скажем, брат. А во-вторых, когда мы с Джо общались в последний раз, мне было шестнадцать лет. Ему восемнадцать. Он уезжал в Вест-Пойнт. Я был мальчишкой. Как он мог хотеть мне подражать? Ты с ума сошла? После этого я его никогда не видел. Разве что на похоронах. Думаешь, я плохой брат? Так вот, Джо был ничем не лучше. Плевать он на меня хотел. Он ведь годами не присылал мне вестей о себе.
– Он следил за твоей карьерой. Ваша мать писала ему о тебе. И он сравнивал себя с тобой.
– Наша мать умерла за семь лет до гибели Джо. Тогда у меня карьеры еще толком и не было.
– Тебя в самом начале, в Бейруте, наградили Серебряной звездой.
– Я оказался там, где произошел взрыв, – сказал он. – Мне дали медаль, потому что не могли придумать, что еще сделать. В армии так бывает. И Джо прекрасно это понимал.
– Он сравнивал себя с тобой, – твердила она свое.
Ричер поерзал в кресле. Посмотрел на капельки конденсата от дыхания на лобовом стекле.
– Может, и сравнивал, – сказал он. – Но только не со мной.
– С кем же?
– Вероятно, с отцом.
– Он никогда не говорил мне о нем, – пожала плечами она.
– Вот-вот, – сказал Ричер. – Избегал. Отрицал это свое стремление.
– Ты так считаешь? А что такого было в твоем отце?
– Морской пехотинец. – Ричер отвернулся и закрыл глаза. – Воевал в Корее и во Вьетнаме. Совмещал в себе несовместимое. Нежный, застенчивый, милый, любящий человек, но в то же время хладнокровный убийца. Кремень. Рядом с ним я похож на какого-нибудь Либераче[17].
– Ты сам сравниваешь себя с ним?
– Бессмысленно. – Ричер покачал головой. Открыл глаза. – Говорю же, рядом с ним я похож на Либераче. И всегда буду похож, несмотря ни на что. Но это необязательно так уж плохо.
– Ты что, не любил его?
– Да нет, он был нормальный мужик. Но чудак. Теперь для таких, как он, нет места в мире.
– Джо не надо было ехать в Джорджию, – сказала Фролих.
– Не спорю, – кивнул Ричер. – Спорить вообще не о чем. Но никто не виноват в случившемся, кроме самого Джо. Надо было иметь голову на плечах.
– Так вот и тебе тоже.
– У меня с головой все в порядке. Например, я пошел служить не в морскую пехоту, а в военную полицию. А еще я никогда не чувствовал порыва кровь из носу внести вклад в разработку новой стодолларовой купюры. Я просто делаю то, что знаю.
– И ты знаешь, как избавиться от этих людей?
– Лучше, чем мусорщик знает, как избавиться от мусора. Это не ракеты в космос запускать.
– Звучит довольно самонадеянно.
Он покачал головой:
– Послушай, мне надоело перед тобой оправдываться. Это уже становится смешно. Лучше скажи: ты своих соседей знаешь?
– Не очень, – ответила она.
Ричер протер запотевшее стекло и ткнул большим пальцем в свое окно.
– Ну вот представь, живет у тебя по соседству какая-нибудь старушка, которая вяжет свитеры. Ты приходишь к ней и говоришь: «Боже мой, вот это да! Неужели вы столь безрассудны, что отваживаетесь вязать свитеры?»
– Ты приравниваешь вооруженную борьбу к вязанию свитеров?
– Я просто хочу сказать: у каждого из нас какие-то вещи получаются хорошо, а какие-то не очень. То, о чем мы сейчас говорим, у меня получается хорошо. Возможно, это единственное, что у меня получается хорошо. Не повод для гордости, но и для стыда не повод. Просто так есть. И я ничего не могу с этим поделать. Я генетически запрограммирован на победу, вот и все. Несколькими поколениями подряд.
– У Джо были те же гены.
– Нет, у него были те же родители. Тут есть разница.
– Надеюсь, твоя вера в свои силы оправданна.