Лейтенант Дегре – Царскосельские легенды. Орфография (страница 6)

Слушая этѣ разъясненія, лейтенантъ сперва прикрывалъ лицо рукой, сотрясаясь беззвучнымъ хохотомъ, а въ концѣ расхохотался въ голосъ. Чуть успокоившись, пояснилъ Пантену:

─ У насъ въ кадетскомъ корпусѣ командиръ учебной роты какъ-то отчитывалъ насъ передъ строемъ за обнаруженный безпорядокъ въ казармѣ. Цитирую его рѣчь буквально: «Захожу я въ рундукъ, а тамъ двѣ голыя бабы! Одну я отодралъ, а другую не смогъ!»

Отсмѣявшись, Пантенъ попросилъ матроса продолжать.

─ Капитанъ велѣлъ дѣвушку не будить, и мы отправились въ деревню искать трактиръ, потому какъ ничего своего у насъ въ мѣшкѣ уже не осталось, онъ ночью послѣднее прикончилъ, а поправить здоровье надо! Я трактиры нюхомъ чую, голосомъ сердца, такъ сказать, и капитанъ это знаетъ. Въ ранній часъ обычно трактиры еще закрыты, но въ этомъ уже сидѣли за бутылкой мѣстные: угольщикъ пилъ водку, двое рыбаковъ ─ пиво. Капитанъ приказалъ подать намъ рому. Трактирщикъ, собака жидовская, подалъ самогонъ вмѣсто настоящаго рома: этикетку только что языкомъ на бутылку наклеилъ. Ну, я это замѣтилъ, но скандалить съ утра не сталъ, пилъ себѣ понемножку, мелкими глоточками, только чтобы поправиться, а капитанъ ─ тотъ сразу жадно вылакалъ стаканъ за два глотка, а что самогонъ вмѣсто рома ему подали, даже не замѣтилъ! И ещё потребовалъ! Пьетъ онъ, какъ слонъ! Настоящій капитанъ! Позвольте ещё стопочку за его здоровьѣ, Иванъ Яковлевичъ!

Пантенъ молча плеснулъ имбирной въ стопку.

─ За здоровьѣ капитана и за ваше здоровьѣ, Иванъ Яковлевичъ, и за ваше, ваше благородіе! ─ матросъ выпилъ залпомъ и продолжилъ:

─ Капитанъ только пальцемъ поманилъ трактирщика, тотъ подбѣгаетъ къ нѣму на полусогнутыхъ. Капитанъ спрашиваетъ его: «Отвѣчай, Іудино племя, кто такая: мѣстная дѣвица въ возрастѣ отъ семнадцати до двадцати лѣтъ, росту малаго, волосы темно-русые, заплетены въ косу, платье изъ бѣлаго муслину въ розовый цвѣточекъ, на головѣ ─ сѣрый шелковый платокъ. Имя?» Трактирщикъ докладываетъ: «Любезный господинъ капитанъ, это Ассоль Корабельная, мѣстная безумная дѣвица!» Тутъ капитанъ нашъ какъ еще полстакана накатилъ и говоритъ: «Давай, шинкарь, излагай дальше!» Ну тотъ и разсказалъ намъ такую исторію.

Жилъ-былъ въ ихъ деревнѣ отставной матросъ Лонгренъ. По словамъ трактирщика, сволочь первостатейная. Папашку его самаго ─ трактирщика, значить, ─ этотъ Лонгренъ въ морѣ тонуть оставилъ, помощи не оказалъ человѣку. Это всѣ здѣсь знаютъ и черезъ это его вся деревня ненавидитъ. А у того Лонгрена есть дочка Ассоль. Заодно съ папашей Лонгреномъ и дочку его вся деревня ненавидитъ. Живутъ тѣ особнякомъ, съ людьми не водятся. Слухи ходили, что ѣдятъ они человѣчье мясо и печатаютъ фальшивыя деньги. Мѣстные къ нимъ не ходятъ, а если пройдетъ мимо странный человѣкъ, попроситъ табачку, такъ папаша Лонгренъ его палкой гонитъ и собакъ спускаетъ. Дѣвица ─ съ придурью: съ деревьями и съ камнями разговариваетъ, а съ людьми молчитъ. Это многіе слышали. И вотъ въ томъ самомъ трактирѣ, гдѣ мы сидѣли, одинъ человѣкъ разсказывалъ, что самъ своими ушами слышалъ, какъ дочка разсказывала папашѣ Лонгрену про то, какъ встрѣтила она въ лѣсу волшебника въ шляпѣ, съ серебрянымъ изукрашеннымъ поясомъ и съ бутылкой. И этотъ волшебникъ ей наворожилъ. Придетъ-де за ней однажды корабль съ алыми парусами, вѣсь въ золотѣ и коврахъ, пріѣдетъ на томъ кораблѣ за ней принцъ, поцѣлуетъ её въ сахарны уста и заберетъ её съ собой за море. Вотъ дѣвица съ тѣхъ поръ умомъ тронулась и седьмой годъ бѣгаетъ на море смотрѣть, не пришелъ ли за ней корабль съ алыми парусами.

─ Какая красивая романтическая легенда! ─ сказалъ лейтенантъ.

─ Вы такъ считаете? ─ съ сомнѣніемъ отозвался Пантенъ. ─ По чистой случайности мнѣ знакомъ авторъ этой легенды. Это нѣкій Эгль, извѣстный мѣстный собиратель пѣсенъ, легендъ, преданій и сказокъ. Завидуетъ славѣ Андерсена и братьевъ Гриммъ. Живетъ онъ въ городѣ, пишетъ статьи въ газетахъ. Пишетъ многословно и безсвязно. Ругаетъ русскія сказки. Пьяница, но съ претензіей на утонченный аристократизмъ, ибо предпочитаетъ ароматическую водку простой.

─ А вы откуда его знаете? ─ спросилъ лейтенантъ.

─ Лиссъ ─ городъ маленькій. Всѣ другъ друга знаютъ, ─ пожалъ плечами Пантенъ и приказалъ матросу продолжать.

─ Такъ вотъ. Пока жидъ Меннерсъ разсказывалъ, то злобно шипѣлъ, то мелко хихикалъ, видать, злобу немалую держалъ на Лонгрена съ дочкой. И примѣчаю я, что капитанъ нашъ при его разсказѣ всё мрачнѣетъ и мрачнѣетъ. И не одинъ я это замѣтилъ! Подскакиваетъ къ намъ угольщикъ, который у окна водку пилъ и прислушивался, и говоритъ: «Дозвольте, господинъ капитанъ, вамъ всю правду разсказать, какъ на духу! Вѣдь жидъ вретъ, какъ сретъ! И всё его племя такое, и отецъ его съ матерью тоже всѣ врали. Брать надо хворостину и гнать ихъ въ Палестину! А про дѣвушку я вамъ правду разскажу, только прикажите мнѣ водочки поднести!»

Тутъ капитанъ приказалъ угольщику сѣсть къ намъ, велѣлъ трактирщику подать всѣмъ намъ ещё водки и говоритъ: «Давай, разскажи намъ теперь правду, справедливый старикъ!» И угольщикъ, Филиппъ его звали, разсказалъ намъ, что дѣвица никакая не безумная, а обыкновенная и очень даже хорошая. Отецъ ея ─ и морякъ настоящій, и рыбакъ, и мастеръ на всѣ руки, и поведенія трезваго: больше стакана за разъ никогда не пьетъ. А прошлый трактирщикъ самъ утонулъ, такъ ему, жиду, и надо, потому какъ подлецъ былъ, а Лонгренъ здѣсь ни при чемъ. И Ассоль хочетъ уйти въ море, не потому, что сумасшедшая, а потому, что хочетъ стать на кораблѣ буфетчицей и жить честнымъ трудомъ, и такъ она ему, Филиппу, сама говорила. Но отецъ ея не хочетъ, чтобы она гдѣ-нибудь служила или работала. Поэтому, должно быть, будетъ радъ всей душой, чтобы выдать её замужъ за хорошаго человѣка. А дѣвица она работящая, и мастерица шить и вышивать! И такъ онъ дѣвицу расхваливалъ, такъ расхваливалъ, что капитанъ нашъ сразу лицомъ просвѣтлѣлъ. А Филиппъ видѣлъ это и ещё больше нахваливалъ эту Ассоль, а капитанъ ему всё подливалъ и подливалъ водки. Потомъ капитанъ расплатился, велѣлъ мнѣ провѣрить всѣ свѣдѣнія и къ вечеру доложить. Такъ я цѣлый день тамъ болтался по поселку, еще съ мѣстными въ трактирѣ сидѣлъ, выпытывалъ про Ассоль и ея папашу. Потомъ за ихъ домомъ наблюдалъ. Вотъ, изволите ли видѣть, даже написалъ отчетъ, я вѣдь грамотный!

Летика вынулъ изъ кармана и протянулъ Пантену клочокъ бумаги, съ нацарапанными карандашомъ кривыми буквами:

«Сообразно инструкціи. Послѣ пяти часовъ ходилъ по улицѣ. Домъ съ сѣрой крышей, по два окна сбоку; при нёмъ огородъ. Означенная особа приходила два раза: за водой разъ, за щепками для плиты два. По наступленіи темноты проникъ взглядомъ въ окно, но ничего не увидѣлъ по причинѣ занавѣски». Въ концѣ было накарябано: «Въ счетъ расходовъ приложилъ малость своихъ».

Пантенъ прочиталъ и протянулъ клочокъ лейтенанту. Тотъ тоже прочиталъ и вернулъ клочокъ Летикѣ со словами:

─ Да тебѣ бы, братецъ, филеромъ въ сыскномъ служить. Но мы отсюда ничего новаго не узнали. Что было дальше?

─ А дальше, ваше благородіе, ничего уже не было. Вернулся я къ вечеру на «Секретъ». Едва успѣлъ, вижу ребята собираются якорь выхаживать, такъ прыгнулъ въ шлюпку къ лодочнику и погналъ его къ «Секрету». Я такъ дыхнулъ на лодочника, что человѣкъ вспотѣлъ отъ волненія.

─ Ты ужъ на насъ такъ, братецъ, пожалуйста, не дыши, а лучше впредь закусывай, ─ улыбнулся лейтенантъ, ─ а скажи-ка намъ вотъ что: дѣвушка и правда хороша? Какова собой?

─ Хороша, ваше благородіе! Стройна, по хозяйству проворна, поведенія тихаго, мечтательнаго, коса до пояса, лицо чистое и свѣжее, одѣта чисто и аккуратно.

─ А вѣроисповѣданія какого она? ─ спросилъ Пантенъ.

─ Вотъ этого точно не скажу, Иванъ Яковлевичъ, ─ замялся матросъ, ─ имя у ей не православное ─ Ассоль, а есть ли иное крещеное имя, никто не знаетъ. Не іудейка, это точно. Но иконъ и крестовъ у нихъ въ домѣ я не замѣтилъ, когда въ окно заглядывалъ. А ходитъ ли она въ городѣ въ церковь, никто изъ деревенскихъ не видѣлъ, въ деревнѣ и такъ православныхъ мало. Должно быть, изъ лютеранъ?

─ Спасибо, Летика, за разсказъ. Теперь ступай, ─ сказалъ Пантенъ.

Летика замялся, просительно глядя на Пантена, но тотъ уже рѣшительно убралъ со стола имбирную и стопку обратно въ рундукъ.

─ Иконъ-то у нихъ нѣтъ, а ружье на стѣнѣ виситъ! Неспроста это! Эхъ, не дай Богъ… Летика не договорилъ и, тяжело вздохнувъ, покинулъ каюту.

Глава 4. Свѣтлыя мечты

─ Мнѣ кажется, вашему капитану неслыханно повезло, Иванъ Яковлевичъ, ─ воодушевленно заговорилъ лейтенантъ, какъ только за Летикой затворилась дверь, ─ судите сами: что же лучше всего можетъ спасти его изъ бездны пьянства, ложно понятой морской романтики и прочихъ безумствъ? Для этого нѣтъ ничего лучше брака по любви съ честной здравомыслящей дѣвушкой. Романтическая любовь вытѣснитъ изъ него ложную морскую романтику. Молодая жена вынудитъ его переселиться на берегъ, хотя бы изъ бытовыхъ соображеній. Необходимость содержать семью сдѣлаетъ его осторожнымъ въ денежныхъ дѣлахъ. Здравомыслящее существо рядомъ сдержитъ и уничтожитъ его привычку пьянства. Жена просто не позволитъ ему пить, и онъ, если любитъ её, то послушается и въ концѣ концовъ исцѣлится! Потомъ она тонко и деликатно убѣдитъ его, что для общаго блага слѣдуетъ оставить самоличное управленіе судномъ и довѣрить его настоящему опытному моряку. Тогда Артуръ Грэй не будетъ мѣшать вамъ, Иванъ Яковлевичъ, заниматься выгодными грузоперевозками на «Секретѣ». Судно будетъ въ безопасности отъ его нелѣпыхъ приказаній. Потомъ у нихъ появятся дѣти, и онъ переключится на ихъ воспитаніе, и его жизнь обрѣтетъ настоящій смыслъ. Я искренне радъ за него, радъ, что онъ обрѣтетъ сегодня свое счастье, и желаю ему успѣха!