Лейла Тан – День Солнца (страница 21)

– Единого энергополя? – Гуманоид оживился, складки на лбу стали разглаживаться. Ему не хватало идеи, и вот она пришла. – Энергополе… Единое энергополе… Это хорошая идея. Мы будем думать над ней.

– Думайте, думайте, друг мой, буду рад, если вы что-нибудь надумаете. – Рибан поднял раскрытую ладонь с оттянутым большим пальцем, что в галактической дипломатии означало дружеское расположение.

Сеанс завершился. Рибан вышел из кабины сверхдальней связи В этот час ночи он был здесь совершенно один. Только он и механизмы. Дверца кабины затянулась, и белый цилиндр ушел в стену. На стене возникла мерцающая надпись «канал свободен».

Рибан покинул переговорную станцию, слушая свои шаги, слишком громко звучащие в тишине. Именно сейчас ему хотелось стать невидимым и неслышимым, но каждый шаг отражался от стан ударом колокола.

На улице было прохладно и ветрено. Рибан запахнул поплотнее плащ и пошел по освещенному иллюминацией проспекту к городскому парку, где его ждал Эсмит. На сердце было также темно, как в затянутом тучами небе.

2

Ибадим пытался попасть на прием к премьер-министру, терпеливо дожидаясь аудиенции в приемной целую неделю, но тот так и не нашел для него времени. Тогда он разозлился и подал прошение об отставке. Еще неделя ушла на ожидание ответа правительства.

Премьер-министр Дож сообщил о своем решении по видео.

«Я завизировал ваше прошение, но, думаю, я имею право спросить вас о причине», – недовольно произнес премьер с возникшего в воздухе мерцающего экрана.

В приемной было много народу, и Ибадиму не хотелось говорить при всех, но выхода не было.

– Я больше не хочу на вас работать, – сказал он, не найдя более подходящих слов.

«Вы здесь работали не на меня и не на членов правительства, а на человечество».

– По-моему, я мог бы принести человечеству больше пользы, работая в группе Рибана.

«Ах вот оно что. Так я и думал. – Премьер, кажется, даже обрадовался. – Так вот, мой дорогой, должен вам сообщить, что очень скоро вы станете безработным, потому что я закрываю Проект… к чертовой матери. Желаю удачи».

Экран погас, и вместо него перед Ибадимом появилось толстощекое лицо секретаря.

– Не забудьте сдать идентификационную карту.

Ибадим вышел, стараясь не глядеть по сторонам. Он спиной чувствовал взгляды, сопровождавшие его до самого лифта.

Он сдал карту, вызвал такси и помчался на Станцию, располагавшуюся на другом конце света. Сейчас ему были безразличны слова премьер-министра и его отношение к нему самому и к Проекту. У него были дела поважнее, ведь он целых две недели не видел Айну. Это, наверное, было смешно, но он скучал по ней. «Интересно, вспоминала она обо мне или нет?» – думал он, глядя на проплывающую под крылом машины землю и иногда посматривая на свое отражение в боковом зеркале. А вдруг он кажется ей стариком? Все-таки разница в пятнадцать лет – это немало. Она даже обращается к нему на «вы», словно подчеркивая разделяющее их расстояние.

3

– Где ты пропадал? Мы уже думали, что ты решил не возвращаться.

Айна сияла. Бывший координатор стоял перед ней растерянный, как мальчишка. Все разумные слова вылетели у него из головы.

– Пошли, – сказала Айна и поволокла его за руку по коридору.

Дверь в зал совещаний была открыта.

Его приветствовали радостными возгласами. Отай поднялся навстречу и пожал руку. «Все-таки я правильно поступил, – подумал Ибадим, провалившись в глубокое кресло рядом с Айной. На душе царила тишина. – Что бы там дальше не было, я все сделал правильно».

В зале собрались все сотрудники Станции. Были здесь и вернувшиеся из отпуска Кентан и Лики. Челон сидел в углу в мрачной задумчивости. Ибадим не увидел только Лендида. Все выглядели какими-то подавленными. Наверное, они уже знают о планах правительства, решил Ибадим.

– Лендид сбежал, – шепнула Айна. – Как ты уехал, он собрал вещички и смылся. Говорит, эти кровавые игры не для него. Видел бы ты, как он тут выступал.

– Хорошо, что не видел, – сказал Ибадим и наклонился к ее уху. – А что тут за собрание?

– Лики подняла вопрос о неэтичности наших действий в последней экспедиции.

– Что-что?

– А ты послушай.

Ибадим повернулся к Лики, девушке с золотыми волосами и решительным взглядом. Он был удивлен, даже поражен.

– Ладно, давайте заканчивать, – устало произнес Рибан. – Я понял твою позицию, Лики. Надеюсь, и ты поняла мою.

Лики сидела прямо, сложив руки на груди.

– Шеф, я не поняла вашу позицию, потому что так и не услышала ее.

– Хорошо, я выражусь яснее. – Шеф был явно раздражен. – Я жалею, что в Неаполе у Отая не было бластера. Очень жалею. Теперь тебе все понятно?

– Но это же преступление! – Лики повысила голос. – То, что мы делаем, вернее, то, что сделала последняя экспедиция, это преступление. Какое право вы имели так грубо вмешиваться в историю, да еще убивать? Эти люди не должны был умереть в тот момент времени. Их смерть – это нарушение всех законов вселенной, которое может привести к необратимым изменениям на Земле!

– Ну, не надо так категорично, как видишь, небо ведь не стало зеленым, – попробовал пошутить Элаол.

Лики испепелила жениха презрительным взглядом.

– Наша задача заключалась в том, чтобы наблюдать. Я не ошибаюсь? Наблюдать, а не вмешиваться в процессы и, тем более, не убивать!

– Если бы они не стали защищать себя, то погибли бы, – еле сдерживая ярость, сказал Рибан. – Кстати, они там защищали не только свои жизни, но и интересы человечества, между прочим. Ты вообще-то не забыла за время отпуска, чем занимается Проект?

– Нужно было найти другой путь, – стояла на своем Лики. – В уставе Проекта, кстати, ничего не говорится о насильственном методе добычи информации. Наоборот, там четко обговаривается принцип невмешательства и ненасилия. Не-на-си-ли-я!

– Может, хватит кудахтать? – мрачно произнес Отай.

Воцарилась зловещая тишина, в которой все наконец услышали Гуар-Ну, до сих пор безуспешно пытавшегося вставить слово.

– Можно мне сказать?

Тихий голос контактера разрядил готовую взорваться бомбу. Рибан с радостью закивал, переведя все внимание собравшихся на Ну.

– Я хочу сказать. Только не начинайте кричать, пожалуйста, тут я не могу с вами состязаться. – Убедившись, что его готовы слушать, Ну продолжил, обращаясь лично к Лики. – Я сам был в той экспедиции, Лики, поэтому знаю, что иначе было нельзя. Отай и остальные только приняли навязанные им правила игры. Я уверен, что никто из нас не получил удовольствия от того, что случилось. Не надо никого обвинять. Мы пытались выполнить свою задачу, но даже оружие нам не помогло. Знаешь, почему, Лики? Потому что действуют те самые законы, о которых ты говоришь. Те законы, по которым живет наш мир. Это очень плохие законы и их надо нарушать. Ты понимаешь меня, Лики? Ты права, насилие – это страшно, убийство – это нарушение всех вселенских законов. Но не тех, по которым мы живем, потому что мы не живем по законам вселенной. В реальности экспедиция не нарушила никаких законов.

Ну произнес свой монолог в полной тишине. Даже когда он закончил, люди некоторое время продолжали молчать. Всем казалось, что устами этого странного человека говорят небеса.

Лики поднялась и, стараясь не глядеть на Рибана, тихо сказала:

– Я ухожу из Проекта. Простите, шеф, но дело приобрело совсем иной оборот. Я не хочу в этом участвовать. И не удивляйтесь, если среди противников Проекта вдруг встретите меня.

Она отстегнула визитку, вынула из кармана маяк и со стуком положила на стол. Потом оглядела бывших коллег, усмехнулась чему-то и стремительно вышла. Вслед за ней выскочил Элаол.

– Он тоже не вернется, – заметил Эсмит.

– Я знаю. – Рибан прикрыл глаза, сделал глубокий вдох. – Я рад, что эти дети ушли… Лики права, дело приобретает совсем другой оборот, и я предлагаю каждому из вас покинуть Станцию ради вашей безопасности. Мы вышли на тропу войны, еще несколько шагов – и обратной дороги не будет.

– Шеф, – заговорил Ибадим, – правительство закрывает Проект.

– Наконец-то. – Рибан нисколько не удивился. – Это точно?

– Мне сказал об этом сам премьер-министр Дож.

– Ты сумел поговорить с ним о Неоло?

– Нет, он не захотел принять меня. Наверное, Лендид постарался. Или же не Лендид, а кто-то еще… Не важно. Главное, что он знал, зачем я к нему иду, еще до моего приезда в столицу.

– То есть нас отзывают? – спросил Челон.

– Вас, – сказал Ибадим, – а я подал в отставку. Я больше не государственный служащий и не связан никакими клятвами и уставами. Я остаюсь здесь.

Рибан взглянул на бывшего координатора с интересом. Правая бровь приподнялась. Трудно было догадаться, доволен старик или нет.

– Решай сам, – ворчливо произнес шеф, – только я еще раз напоминаю всем об опасности… Будет Проект или нет – теперь не важно. Для того, чтобы поймать этих чертей за копыта, совсем не обязательно копаться в прошлом. Наше настоящее полно их следов, их потомков, носителей так сказать звездной крови.

– Если так, то нас просто положат на одну ладонь, а другой прихлопнут, – сообщил Такин. – Но я остаюсь.

– Я тоже остаюсь, – сказала Айна.

– Что ж, тогда и я с вами, – подал голос Кентан. Он был хроническим молчуном. – Я, правда, пока не очень в курсе дела, но я с вами.

– Я бы тоже хотел остаться, если вы не против, – сказал Гуар-Ну.