Лейла Тан – День Солнца (страница 17)

К человеческому поселению они вышли только к утру четвертых суток. Деревня лежала на холме, переходящем в плоскогорье, темная и неуютная. Уже прокричали первые петухи, слышалось мычание, собачий лай. Ветерок доносил запах навоза и хлеба.

Разведчики повалились на землю, и через минуту все, кроме контактера, крепко спали.

Ну сидел на пне чуть поодаль. Он давно ждал этого момента, чтобы поговорить с тем, кто шел за ними всю дорогу. Он ничего не сказал друзьям. Не стоило. Это только отвлекло бы их от цели и сломило волю. Он хотел вначале все выяснить сам. Ну не видел гостя, но чувствовал его присутствие. Таинственный попутчик не отставал, держась на значительном расстоянии и временами прячась за деревья. Его шаги были неслышны, будто он двигался по воздуху.

Но преследователь исчез. Ну больше не ощущал его волн. Тот, кто шел за ними, либо затаился, либо отстал. Сколько Ну не всматривался и не вслушивался в лес, в пространстве не было никакого движения.

Убаюканный тишиной Гуар-Ну не почувствовал, как соскользнул с пня, свернулся калачиком и провалился в дремоту. Он и спал, и не спал одновременно. Он продолжал оставаться в лесу, но это был какой-то другой лес, не такой высокий и густой. Он шел по невероятно крутой тропинке вверх по склону горы. Ближе к вершине лес совсем поредел и перешел в широкое каменистое плато. Из последних сил он преодолел крутизну подъема и увидел старца Целондрока. Старец сидел на большом желтом камне, и за спиной у него сияло лазурно-синее небо. Обтянутые пергаментной кожей пальцы старика сжимали сучковатый посох, на безволосой голове лежали солнечные блики. Губы мудреца шевельнулись, и Гуар-Ну услышал: «Все прошло. Все ветер унес. Не вернуть…»

Ну вскочил. Ему показалось, что что-то коснулось его лица, что-то легкое и скользкое. Только показалось?.. Он потер щеку, стремительно оглянулся. Вправо, влево. Никого.

И тогда его охватила паника. Он бросился к Отаю, растолкал его, потом переполз к Ибадиму.

– Что?! – вскрикнул координатор.

– Надо, – коротко сказал Ну и принялся тормошить Такина.

10

– Так вы, говорите, геологи? – проговорил хрипло старик и мокротно закашлял. – Слышали мы про геологов. Ходили тут такие прошлым летом, все чего-то копали, железяками своими долбили. А нашли или нет не знаю. Вы то чего ищете?

– Золото, – не задумываясь, сказал Отай.

– Кхе-кхе, – хохотнул старик и хитро прищурился. – Странные вы какие-то. Может беглые? Нет? Вот баба ваша с мужичьей прической, а этот мужик, обратно, с бабьей. Да и остальные не лучше. И разговариваете как-то… как нерусские что ли. Ага, вот – как образованные.

Никто даже не улыбнулся. Странные гости были хмуры и неразговорчивы.

– Мда, – сказал старик и собрался подняться, но Отай придержал его за рукав.

– Есть какое-нибудь оружие?

– Оружие? – Старик плюхнулся обратно на лавку. – Нет у меня. А тебе зачем?

– Папаша, мы побудем здесь до завтрашнего утра и уйдем, только не говори никому о нас, а то… – Отай бросил быстрый взгляд на остальных, – а то плохо будет.

Старик провел рукавом под носом.

– Вот тебе и геологи… Я ж говорил, что беглые.

В этот момент дверь с шумом распахнулась и в избу ввалился бородатый человек с безумными глазами. Увидев незнакомцев, он застыл на пороге и вперился взглядом в противоположную стену, у которой сидел хозяин дома. Вид у него был свирепый, ноздри раздувались, в растрепанной бороде торчали травинки и хвоя. Немая сцена продолжалась с полминуты, потом вскрикнула Айна и комнату сотряс вопль Ибадима:

– Это же он!

Координатор кинулся всем телом на вошедшего, сгреб его в охапку, повалил и стал вколачивать ничего не понимающего человека в пол.

– Ты, гад неблагодарный! Где наши вещи, говори, негодяй! Отвечай, мерзавец! Надо было бросить тебя в реке, чтобы ты подох там!

Бородатый начал задыхаться, захрипел.

– Все-таки Бог есть, – произнес Такин.

– Эй-эй, – опомнился Отай, – смотри, не убей его!

Друзья оттащили рычащего Ибадима. Бородатый человек отполз к стене и съежился, заслонившись рукой.

Хозяин сидел с закаменевшим лицом. Даже глаза не моргали. Только нижняя челюсть слегка подрагивала.

– Кто ты такой? – грозно спросил Отай.

– Охот-тник, – глухо выговорил бородач.

– Это ты украл наши вещи?

– К-какие такие вещи?

– Рюкзак с оружием, белый чемоданчик с пищащим замочком, железный цилиндр с лампочками и кнопочками, – терпеливо перечислил Отай. – Ты украл?

– Я не воровал… – Бородач умоляюще оглядел собравшихся. – Я не знаю, как они ко мне попали. Богом клянусь – не знаю! Проснулся утром, а они рядом…

– А как в реке тонул и как тебя вытащили тоже не помнишь? – рявкнул Ибадим.

Глаза охотника округлились.

– В реке?.. Тонул?.. Когда же такое было-то… Я эту реку как себя самого знаю…

– Я тебе сейчас напомню! – Ибадим снова рванулся вперед. На нем повис Такин.

– Оставьте его, – сказала Айна. – Я верю ему. – Она мягко обратилась к охотнику: – Не бойся, мы ничего тебе не сделаем. Только скажи, где наши вещи, и иди с миром.

– Я их закопал в лесу, в лощине, дня два пути отсюда, – торопливо проговорил бородач и уставился на свои ладони. – Проснулся, смотрю – а они в руках… Не понимаю, как получилось-то, я и не думал… вещи-то диковинные, не наши! Простите, люди добрые, не хотел я, бес попутал…

– Два дня пути! – простонал Ибадим. – Не успеем. А если на лошадях, до утра вернемся?

– На лошадях? – Охотник подумал и мотнул головой. – Нет.

– Не надо рисковать, – сказала Айна, – передатчик будет действовать еще семьдесят часов после катастрофы. Спасибо Рибану. Пусть все случится, а потом пойдем и возьмем наши вещи..

Тут ожил хозяин дома.

– Кабы на лошадях… – прокряхтел он. – Все лошади на селе с ума посходили – третий день в тайгу идти не хотят. Собаки и те со двора носа не кажут и воют по ночам. Люди сказывают, лихо какое-то по тайге бродит.

– Бродит, – подал голос Гуар-Ну. – Чужие в лесу. Не пойдут туда ни лошади, ни собаки. Только человек ничего не видит и не слышит.

Старик и охотник принялись креститься.

– Но мне туда нужно, – сказал Ну.

– Куда это тебе нужно? – спросил Отай.

– Мне нужно идти в лес и поговорить с ними. До семи утра еще есть время.

– Что?! – взревел Ибадим. – Ты с ума сошел?!

– Я должен попытаться еще раз, – тихо и даже виновато произнес контактер. – Я должен попробовать их… предупредить.

Такин неторопливо подошел к двери и демонстративно загородил ее собой.

– Это несерьезно, – сказала Айна. – Ничего не изменить. Завтра все случится, что бы мы не делали. Таков сценарий, и нам его не переписать. Не нужно жертв. Давайте все останемся в живых. Хотя бы это будет нашей удачей. Еще неизвестно, удастся ли нам вернуться домой.

– Я должен попытаться, – упрямо повторил Ну. В голосе его неожиданно появились металлические нотки. – Я пойду туда. Это мой долг! Они прилетели, чтобы помочь нам. Мы одни тут знаем, что случится завтра утром, и мы не имеем права ничего не сделать. Простительно только незнание, но мы знаем, поэтому нам не будет прощения!

– Хорошо, хорошо. – Ибадим поднялся. – Ты в чем-то прав. Я иду с тобой. Прямо сейчас. Если в течение двух часов ничего не получится, возвращаемся. И никаких споров. Два часа. Понял? – Ну двинулся к двери, обошел Такина и вышел. В сенях хлопнула дверь. – Отай, что у нас с оружием?

– В одном автомате осталось три заряда, в другом два.

– Два я возьму, три – твои. Заприте двери.

Координатор поймал брошенный автомат, закинул на плечо и, ворча и чертыхаясь, выбежал за контактером.

Отай посмотрел им вслед и подумал, что больше не принимает решений в экспедиции. Теперь здесь главный Ибадим, и он, Отай, как не странно, совсем не против. Все изменилось в тот момент, когда Ибадим сказал: «Я сам объявляю им войну…» Чиновник не был шпионом, скрытым специалистом или кем-то в этом роде, он просто оказался настоящим мужиком, способным на поступки. Отай был в этом абсолютно уверен.

Хозяин дома и охотник следили за происходящим молча. Они были охвачены ужасом, который им внушали непонятные речи гостей, их странный вид и их страшное оружие, сверкающее красным глазом.

– Сынки, а сынки, – решился заговорить старик, – а что будет-то завтра утром?..

11

Контактер шел впереди, временами останавливался и застывал на одном месте с закрытыми глазами. Ибадим терпел. Он не был полностью согласен с Ну. Конечно, они знают, что будет завтра, но предотвратить катастрофу не в их силах. Им не спасти неведомых друзей. Они достаточно пережили за эти дни, они рисковали, боролись, они сделали все, что могли. Это война, настоящая война. Проект спровоцировал ее начало, теперь обратной дороги не будет. Только победа или поражение. Это плохо, это страшно, но что же тут поделаешь? Возвращение к спокойствию и миру для них возможно теперь только через эту войну. А, может, и не только для них.