Лейла Тан – День Солнца (страница 16)
На стволе поваленного дерева сидели задумчивые Айна и Такин. Контактер лежал на траве у их ног.
– А где все? – вырвалось у Отая.
– Сдались в плен, – сказал Такин и усмехнулся. – Куда вы подевались? Если бы не она, нас…
Айна толкнула его плечом и парень смолк.
– Мы видели его, того, кто приходил на Станцию, – сказал Отай, обращаясь к Айне. – Того великана с цилиндрической головой. Они нас преследуют. Поздравляю.
Девушка поежилась, но ничего не сказала.
– Давайте возвращаться, – предложил Ибадим. Он был очень подавлен.
Координатор взвалил на плечо Ну и первым двинулся в путь. Отай последовал за ним, поддерживая ослабевшего от потери крови Такина. Айна шла последней. Но перед тем, как покинуть поляну, она подобрала разряженные автоматы и разбросанные пустые кассеты. Пригодится.
7
Они вышли к лачуге уже в сумерках. На полпути их застал дождь.
Ибадим донес Ну до двери из последних сил, положил на землю, почему-то оказавшуюся мокрой, и повалился рядом с ним. Тяжело дыша, он повернул голову к шедшим следом друзьям. Они стояли шагах в двадцати от него и не шевелились, а на лицах был написан такой ужас, что координатору стало нехорошо.
Ибадим поднялся на ноги, осмотрелся. Вроде все спокойно. Утомленные мозги не сразу среагировали. Он пересек границу территории, ничего не соображая от усталости. И вдруг он понял. В глазах у него потемнело, сердце замерло и, рванувшись, бешено застучало. Купол! Купола не было!
Он шатнулся и схватился за бревенчатую стену. Силовое поле… Как оно могло исчезнуть? Значит кто-то отключил генератор. Кто-то?!
Ибадим бросился в дом. Дикаря на лежанке из веток не оказалось. Не было на месте и рюкзака с боеприпасами и оборудованием, и, самое главное, ящика с кодовым замком, в котором хранился передатчик. Последнее обстоятельство заставило координатора на время перестать соображать. Он упал на деревянную скамью, стоявшую вдоль стены, и закрыл лицо руками.
– Он должен был спать двенадцать часов, – услышал он сквозь звон убитый голос Айны. – Он не должен был проснуться… Я виновата… Не нужно было тащить его сюда… Генератор поля они тоже унесли… Что мы теперь будем делать? Мы никогда не вернемся обратно!
В дом с шумом вошли остальные. Ну успел прийти в себя, поэтому на постель из веток уложили раненого Такина. Контактер сел рядом и положил руку на его раненое плечо. Отай со стоном грохнулся на скамью возле координатора. Только сейчас он позволил себе почувствовать боль в ноге. Все были мокрые и несчастные. Теперь этот покосившийся домишко был их крепостью. В окно и сквозь щели в стенах заглядывала черная ночь. С потолка капало, вода гулко стучала по корпусу оружия, по столу, стекала по плечам людей. Но они ничего не замечали. Они молчали и думали об одном и том же. О том, что они больше никогда не вернутся домой.
Прошло несколько часов. На рассвете дождь прекратился и на поляну упал прощальный свет звезд.
Айна отодвинула засов и толкнула дверь. Та со скрипом отворилась и повисла на одной петле. В лачугу ворвался свежий воздух. От аромата мокрой хвои и земли немного закружилась голова. Айна потопталась на пороге и вернулся обратно. Страшно.
– Ну что, нас уже ждут с нетерпением? – спросил Отай. Не дождавшись ответа, сказал: – Надо нам уходить отсюда. Катастрофы, как я понимаю, не предотвратить, и через четверо суток здесь будет жарко.
Айна положила голову ему на плечо. Вчерашний страх и отчаяние немного притупились, и стало полегче.
– И все-таки это оказались чужие, – продолжал Отай. – Люди, конечно, помогают им, но хозяева все-таки не мы. Рибан, как всегда, оказался прав. У старика поразительное чутье. Представь, никто даже не догадывается, что рождается и умирает в клетке, что за ним следят, что его направляют и наказывают. Я хотел бы ошибаться, но, по-моему, все обстоит именно так. Рабы, надсмотрщики, слежка… Не исключено, что их шпионы сидят на самом верху и поставляют им информацию на тарелочке. Эти предатели спокойно живут среди нас, самые обычные люди. Это как секта. У них, наверное, даже есть какой-нибудь святой отец, служения и все такое прочее. Мда… Боюсь, мы с нашим Проектом оказались в очень большой переделке. Заметь, они не просто присутствуют в том или ином времени, они преследуют нас. Они достанут нас везде, поэтому пропажа передатчика не стоит особых переживаний. Даже если мы вернемся, нам не дадут жить спокойно. Они убили Неоло, рассчитывая, что Проект закроют. Но Челон перестарался и подписал нам всем смертный приговор. Уж лучше бы в правительстве его не послушались. Теперь все, война началась и нам от нее не спрятаться ни в прошлом, ни в будущем.
– Почему же они не придут сюда и не добьют нас? – сказала Айна. – Мы совершенно беззащитны и безоружны. Сейчас нас можно брать голыми руками. Могущественная раса, управляющая нашей историей, не смогла справиться с маленьким отрядом практически безоружных людей? Это странно.
– Я думаю, что невидимки – это у них что-то вроде полиции. Полиция обычно старается арестовать преступника и посадить в тюрьму, а не прикончить. Мы перебили тех «полицейских», что патрулировали этот район. А начальство, возможно, вообще находится не на Земле. Пока не подошло подкрепление, нам надо добраться до какого-нибудь населенного пункта и найти какое-нибудь оружие. Надо выйти к людям, там мы будем в большей безопасности.
– Почему ты так думаешь?
– Не знаю, просто мне кажется, что хозяева не захотят действовать открыто на глазах у большого количества свидетелей. Я же видел, как они действовали в Неаполе. Если бы я не знал, в чем дело, никогда не догадался бы, что тут замешаны чужие. Все чисто, гладко и только с участием человечков. Никаких осьминогов.
– Ага, значит, ты уверен, что с людьми мы справимся.
– Это получше невидимок. Видимый враг – это другое. Знала бы ты, что я пережил, когда увидел ноги Такина, болтающиеся над землей. Такое мне не могло привидеться в самом кошмарном бреду. Я подумал, что парня сейчас уволокут, а я ничего не смогу сделать… Ничего… Это страшно.
– Страшно, но им еще страшнее, – неожиданно громко сказал Ибадим, молча просидевший в скрюченной позе всю ночь. – Они сами боятся нас.
Он резко отнял от лица затекшие руки и выпрямился. Глаза координатора правительственной комиссии страшно сверкнули в темноте. Отай и Айна невольно отшатнулись. Обоим вдруг показалось, что взгляд чиновника безумен.
Но координатор был в порядке.
– Я, Ибадим, представитель расы людей, сам объявляю им войну, – медленно произнес он. – Я сам буду их преследовать и уничтожать. Клянусь, что загоню их обратно в их черную дыру. Клянусь, что они пожалеют о том, что пошли против нас. Клянусь, что заставлю хозяев целовать ноги своих рабов!
Если бы эти слова были сказаны еще вчерашним утром, члены команды, может быть, отнеслись к ним с иронией. Но сегодня все изменилось. Теперь Ибадим был одним из них, их товарищем по оружию. Они знали, что слова, вырвавшиеся из его сердца, дались ему непросто и стоили очень дорого.
Отай был потрясен. Не только тем, что не ожидал такого заявления от Ибадима. Он подумал, что сам должен был произнести эти слова. Они должны были родиться в его сердце еще тогда, в Неаполе, когда он лежал в канаве, а его легкие разрывались от дыма костра, на котором умирала любимая.
– Я, Отай… – произнес он, запнулся, сглотнул ком, снова заговорил: – Я, Отай, представитель расы людей, клянусь, что буду с тобой в этой войне. И пусть земля горит под моими ногами, если я не выполню клятвы.
– И я клянусь идти с вами до самого конца, – сказала Айна.
Такин, сопя, поднялся на своем ложе.
– Я тоже объявляю им войну! – выкрикнул он. – Как представитель расы людей, как человек, который их ненавидит! Ненавидит! Клянусь, что на моей Земле не останется ни одного инопланетного урода! Ни одного!
Теперь слово было за контактером. Друзья смотрели на него и ждали, что скажет человек, говорящий со вселенной.
Ну сказал:
– Я хочу мира…
8
Охотник зарыл странные вещи в лесу у старой берлоги. Прикрыл травой, накидал веток. Он не знал, зачем все это делает. Может быть, так он хотел избавиться от страха, который испытал, когда, проснувшись на рассвете, понял, что ничего не помнит. Он не помнил, где находился этой ночью, как попал сюда, в такую даль, понятия не имел, откуда взялись эти вещи. Они жгли его руки.
Он исступленно рыл землю и глотал слезы, которые текли и текли по его лицу. Это случилось с ним впервые. Раньше он не знал слез, впрочем, как и леденящего страха. Имея дело с тайгой, он закалил свое сердце. Но эти вещи…
Охотник поворошил ветки, тяжело поднялся с земли и отряхнул колени. Куда теперь? Обратно в тишину глухого леса? – подумал он, озираясь. Нет, надо идти к людям. Это единственное, чего он сейчас хотел – увидеть человеческое лицо и услышать человеческий голос.
9
Разведчики были утомлены до предела. Они шли три дня и три ночи, делая лишь короткие остановки. Погони, вроде, не было, но страх не давал им остановиться. Это был дикий и совершенно чуждый им мир. Они сами были здесь пришельцами.
Они шли наугад, пробирались сквозь чащу, куда не попадал солнечный свет, преодолевали болотистые степи, заваленные гниющими стволами, вновь углублялись в тайгу. И нигде не встретили следов человека.