Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 51)

Меня захлестнула волна гордости. Под всем этим модным камуфляжем Бахати был воином, таким же храбрым, как его братья и сестры в боме. Он твердо придерживался традиции масаи, был гордым и независимым. Он не только поддержал меня и детей, когда мы отчаянно нуждались в этом, но еще и сумел найти собственную дорогу в жизни, заработав уважение отца и, самое главное, свое собственное.

С фотографией в руке я поднялась по лестнице в свой кабинет. Там я прикрепила ее на доску из пробки рядом с рождественской открыткой от Джозефины Монтати. Она не забывала обо мне и писала новости о детях. Я восхищалась ее упорством, страстью и преданностью делу. Она была из числа тех людей, которые меняют людские судьбы. А значит, меняют мир.

Мой взгляд упал на присланное ею фото – Джек, Бахати и я с детьми. Я выглядела на нем отрешенной. Джек усмехался.

«В чем дело? Твой английский сад не переносит тропическую жару?»

Да. Именно этот момент приколот к моей доске.

«Как ты это сделал? – Я провела пальцем по его лицу. – Как ты ухитрился растянуть, увеличить мое сердце, сделать так, что в нем зазвучала сладкая, сладкая музыка?»

Я сняла фото с доски и села на стул.

«Жизнь хороша, Джек. Жизнь превосходна. Сейчас я нахожусь ровно там, где и хочу, и занимаюсь ровно тем, чем и хотела. Мои ученики любят меня. Они вдохновляют меня. Они ставят передо мной трудные задачи. Это не всегда легко, но приносит удовлетворение. Я ем круассаны в постели и кормлю уток, чего делать нельзя. Я покупаю дорогие свечи и экзотические чаи. На прошлой неделе я пошла за простой белой сорочкой, а домой вернулась с шелковыми. Теперь сплю в них. Я люблю ванну с пузырями. Я думаю о тебе каждый раз, когда идет дождь. Радостно. Не с лицом, сморщенным, как подвядшее яблоко. Я сильная и целеустремленная. Я уверенная в себе, потому что ты полюбил меня такую, как я есть, а не такую, какой я могла бы стать для тебя. Возможно, поэтому мне так больно. Потому что твоя любовь была такой чистой и хорошей. И это ужасно. Ужасно, потому что мои книжные возлюбленные больше не могут соперничать с тобой.

Ты погубил меня, Джек. Но это ничего. Мне хорошо, у меня все в порядке, у меня обалденная магия. А хочешь, я сообщу тебе грустную вещь? Я подписалась на всевозможные уведомления об авиабилетах. Я получаю извещение каждый раз, когда дешевеют билеты в Танзанию. И каждый раз я гляжу на экран и ухожу со страницы, чтобы не поддаться соблазну увидеть твое лицо. Потому что я скучаю по тебе. Потому что я боюсь, что ты не позовешь меня. Что, если ты уже забыл меня?

Вот почему я говорю, что ты засранец, Джек. Почему ты отпустил меня? Почему ты согласился на мое бредовое предложение расстаться и не умираешь по сто раз на дню, как я? Да-да, по сто раз. Ты засранец, Джек. Я тоскую по тебе и ненавижу тебя за это. У нас тут лето, тепло и замечательно, а я скучаю по тебе. Ужасно скучаю».

Я прижала фотографию к груди и закрыла глаза. Некоторые круги никогда не исчезают, некоторые раны никогда не заживают. Такова любовь. Из-за нее ты остаешься навсегда уязвимой, незащищенной.

Я тяжело вздохнула и встала. Надо было заниматься делами, жить дальше, хотя иногда по ночам, если прислушаться хорошенько, я слышала, как мое сердце говорило: Джек, Джек, Джек, Джек.

Глава 26

В тот день я все-таки согласилась пообедать с Джереми Ивенсом. Звонок в дверь раздался, когда я сушила волосы. Я откинула их за плечи, провела по ним пальцами и спустилась вниз.

– Привет, Родел. – Это оказался не Джереми, а Энди, агент по продаже недвижимости, оформлявший мне дом. После гибели моей сестры он позвонил мне и выразил соболезнования, но после моего возвращения из Африки я ни разу его не видела. – Я оказался тут по соседству и решил заглянуть к тебе, узнать, как у тебя дела. С домом все в порядке?

– Да, спасибо. Все нормально. Я действительно очень довольна им.

– Вот и хорошо. – Энди переминался с ноги на ногу. – Ну, я подумал… может, мы сделаем еще одну попытку и сходим куда-нибудь? В тот раз все было ужасно… ты тогда узнала о сестре. Я не хотел проявлять навязчивость, но, поскольку оказался здесь, подумал… ну, понимаешь… Может, ты согласишься?

– Энди, очень мило с твоей стороны. – Я не собиралась никуда с ним идти, но он держался так серьезно и неловко, что я постаралась смягчить свой отказ. – Знаешь, я сейчас жду друга. Он должен прийти с минуты на минуту.

– О. – Энди покраснел. – Ладно. Вообще-то я просто решил взглянуть на дом. – Его взгляд задержался на цветочном ящике под окном. – Прелестные цветы. – Он погладил их, словно это были маленькие старушки. – Ну, желаю тебе приятного… свидания. – Он махнул на прощание рукой и удалился.

Я закрыла за ним дверь. Волосы были все еще влажными, но это ничего. Я красилась, когда в дверь снова позвонили. Я взглянула на часы. У меня было еще пятнадцать минут. Я покрасила губы и поправила платье. Оно было приятного кораллового цвета и идеально годилось для пикников, мороженого и солнца. Юбка-клеш почти до колен. Я взяла босоножки, сумку и пошла вниз.

– Извини, Джереми. Я не совсем… – У меня замерло сердце, когда фигура, одетая во все черное, выпрямилась, заполнив весь дверной проем своими широкими плечами.

Это был не Джереми.

Джек.

В дверях моего дома стоял Джек Уорден – щеголеватый, гладко выбритый, его густые рыжеватые волосы были аккуратно подстрижены. Футболка, джинсы, лакированные полуботинки на шнурках и наушники на шее – воплощение крутого урбанизма.

Джек выглядел хорошо. Чертовски хорошо. У меня перехватило дыхание, словно от удара под дых. Это был шок – увидеть его, увидеть именно таким, без бороды, закрывавшей его лицо. Я застыла с босоножками в руках и не могла оторвать глаз от его квадратной челюсти, от губ, казавшихся теперь более округлыми и полными, от голубых, как незабудки, глаз, таких живых и выразительных. И вдруг меня поразила мысль. Потрясла мысль.

– Все это время я жила с разбитым сердцем, – пробормотала я, признав наконец правду. Но он услышал мои слова. На его челюсти дернулась мышца.

– Знаешь, что ужаснее всего, что разбивает сердце? – Он сунул руки в карманы, словно не позволяя им коснуться меня. – Не когда с тобой случается что-то плохое, и не когда твоя жизнь оказывается совсем не такой, какой бы ты хотел, и не когда тебя обманывают люди, и не когда жизнь сбивает тебя с ног. Самое ужасное – когда ты не исправляешь свои ошибки, когда тебе на все плевать и ты не пытаешься собрать себя заново из миллиона осколков, которые вопиют и хотят вернуться в единое целое, а ты просто лежишь и слушаешь их хор. Самое ужасное – что ты позволяешь любви всей твоей жизни уйти, потому что можешь оставить свою работу или свой дом и пойти с ней, ведь ты теряешь все, что любишь. Так что я исправляю свою ошибку. Прямо здесь и сейчас. Я пересек полмира и пришел к твоей двери, Родел. Я не могу не любить тебя. И не могу не думать о тебе. И я пришел сюда, чтобы сказать эти слова, потому что я никогда не говорил их, и это терзает мне сердце. Я говорю их не для того, чтобы услышать в ответ такие же слова. Я говорю их не для того, чтобы мы после этого зажили счастливо. Я не знаю, как ты сейчас живешь, вспоминаешь ли обо мне, можем ли мы вернуть то, что было. Я говорю их для себя. Потому что эти слова растут в моей груди, и я должен их произнести, иначе я взорвусь. Я люблю тебя, Родел Эмерсон. Вот ради чего я приехал сюда. Чтобы исцелить свое сердце. Я понимаю, что это эгоистично, бестактно, да просто чистая наглость – явиться вот так к тебе, но я не мог прожить больше ни дня, не видя тебя.

На миг у меня снова перехватило дыхание. Мою грудь переполнял абсолютный, невероятный восторг, и я не хотела с ним расставаться.

– Ты опоздал, – сдавленным голосом проговорила я и, мучительно всхлипнув, уткнулась лицом в грудь Джека. Он обнял меня и прижал к себе.

– Моя подружка мне изменила и не пришла на свидание, – прошептал он, приникнув губами к моим волосам.

Мы как будто вернулись в приют после этих слов и испытали огромное облегчение оттого, что увидели друг друга.

– Кстати, о свиданиях… – Я увидела приближавшегося Джереми и хотела отойти на шаг, но Джек не отпускал меня. – Вот идет мой…

– Хм-м, привет! – Джереми похлопал Джека по плечу. – По-моему, ты обнимаешь мою девушку. – Джереми был бойким парнем, этого у него не отнимешь. И настойчивым.

Джек оглянулся, обнимая меня за талию, и посмотрел на него. Ему не потребовалось ничего говорить. Его сильная, уверенная в себе личность говорила сама за себя.

– Та-а-а-а-ак. – Джереми попятился и вопросительно посмотрел на меня.

– Родел. – Джек пристально глядел на него. – У тебя были какие-то планы с этим джентльменом?

– Да. Мы собирались пойти пообедать. Извини, Джереми. Джек приехал неожиданно.

– Вы встречаетесь? – с наигранной небрежностью спросил Джек, но в его тоне звенела сталь. – У вас что…

– Нет. Не-е-е-ет. – Джереми нервно засмеялся. – Она впервые согласилась. Но, если бы я знал, что ты… э-э… – Он показал жестом на Джека. – Нет-нет.

– Куда же ты собирался вести мою девушку?

– Ну… у реки есть приличный стейк-хаус. Он очень… – Джереми перевел взгляд с Джека на меня и кашлянул. – Очень романтичный.

– Ты зарезервировал столик?