Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 53)

– Я скучала по тебе. – Ро водила пальцем по моему лицу, ее волосы падали вокруг меня густой завесой. – Ты словно прерванная глава моего любимого романа.

Что-то яростное дрожало у меня внутри, когда я заправил волосы ей за ухо. Как объяснить ей голод, жажду и одержимость? Маленькие, пронзительные эпизоды, связанные с ней и всегда сидевшие в моей памяти? Я не мог. Поэтому я поцеловал ее. В моем сознании крутились слова, но не выстраивались в связную речь. Я просто обнял ее, и она таяла в моих руках.

Наша любовь была нежной и мягкой, как масло. У нас под кожей накапливался жар. Сброшены одежды. Цепочка поцелуев на ее груди. Ее ноги скользнули по моим. Я с восторгом заново познавал ее выпуклости. Я обнимал ее, испытывая неописуемую полноту чувств, наблюдая, как ее тело отзывается на ощущения, которые я вызывал в ней.

Я изголодался по ней, по ее страсти, которую я пробуждал. Руками, губами, языком. Я любил, когда она кончала – выгнув тело, раскрыв рот; ее теплая плоть дрожала от моих прикосновений. Всякий раз, когда она достигала вершины, я еще немного не сбавлял темп, но потом моя кровь вспыхивала адским пламенем, я рвал пакетик из фольги и входил в Ро – глубоко, самозабвенно, до конца.

Боже. Ощущение ее тела, раскрывшегося мне, охватившего меня будто теплая, мокрая перчатка. Ее язык у меня во рту. Впившиеся в меня маленькие руки. Ее нога, обвившая мое бедро. Я укусил ее за плечо, когда во мне пробудился зверь. А потом все поглотила страсть, и ничего не осталось, кроме тихих стонов Ро. Я мог бы кончить быстро, но я сдерживал себя, чтобы продлить наслаждение. Я находился внутри нее, и это был наркотик, это была чистая эйфория. Тело Ро напряглось, с губ сорвался вздох. Она снова кончала.

– Да, – прорычал я, когда она затрепетала подо мной. – Да. – И тогда я взорвался огненными искрами, миллионом искр, и взрыв сотряс меня до сердцевины.

Потом она положила голову мне на грудь и навалилась на меня всем телом. Ее ресницы щекотали мне кожу каждый раз, когда она моргала. Касание легчайшее, ощущение нежнейшее, но оно утоляло жаркую, нестерпимую боль, терзавшую мою душу после отъезда Ро. Меня медленно, постепенно омыла волна покоя и полноты жизни. Ро закрыла глаза и уснула в моих объятиях.

С улицы сквозь жалюзи проникал свет и оставлял узоры на стене. Здешняя ночь была другой, совсем не такой, как на ферме. Вот проехал по дороге одинокий автомобиль, послышались приглушенные разговоры людей, проходивших мимо дома, зацарапались в стекло ветки сирени, потревоженные ветром. Мои ступни свисали с маленькой кровати. Голова лежала на взбитой подушке с цветочным узором. На полу валялись заколки. На комоде стояли духи, лосьон и маленькие баночки, вероятно, с кремом. Я улыбнулся и прижал Родел к себе. Она с довольным вздохом уткнулась в меня носом.

Я был далеко от дома, но чувствовал, что мое место именно здесь.

Глава 28

На следующее утро я проснулся рано. Несколько долгих, томных мгновений я лежал, наслаждаясь теплом спавшей возле меня женщины. Смотрел на ее лоб, на темные волоски бровей, на розовые, нежные подушечки губ. Я положил кончик мизинца в ямку между ее носом и верхней губой. Желобок. Он принадлежал мне. Он превосходно подходил мне. Как и все остальное в ней. Каждая часть меня была сделана так, что подходила к каждой части Ро.

Мое желание зашевелилось под одеялом, жаркое и тяжелое. Я безмерно хотел ее, красивую и страстную. Такой и должна быть любовь. Я мог провести целую вечность в уголках ее сознания и не заскучал бы. Я мог бы целовать ее губы каждое утро и все-таки не узнал бы всех оттенков ее души. Я влип, пропал – настолько, что это пугало меня.

Я натянул на нее одеяло и тихонько слез с кровати, улыбаясь, когда Ро свернулась калачиком. Мы проснулись среди ночи и снова любили друг друга. Потом еще. Я утомил ее, замучил. Самой сладкой пыткой.

«Так тебе и надо, – сказал я неприличной книжке, валявшейся на полу. Потом взял ее в руки и перелистал. – Хм-м. Может, мы сделаем так сегодня вечером? Нет. Вот так. Это еще круче. Черт побери».

Когда Родел спустилась вниз, я сидел на диване, положив ноги на подушку, и весь ушел в чтение романа. Ро залезла ко мне на колени.

– Прямо и не знаю, что сексуальнее. То, что ты читаешь эту книгу, или утренняя щетина на твоем лице. – Ее пальцы дотронулись до моего лица. – Я еще не привыкла видеть тебя без бороды.

– А что, есть разница, когда я целую тебя? – И я накрыл ее губы своими.

– Постой! – Она спасла книгу, оказавшуюся между нами. – О господи. Ты загнул уголки в моей книге? – Она отодвинулась и перелистала ее.

– Только на тех страницах, где описываются интересные вещи, которые нам стоит повторить.

– Джек. – Она сокрушенно покачала головой. – Никогда не загибай уголки книги.

– Ты такая сексуальная, когда ругаешь меня за книгу. – Ее ночная рубашка задралась до бедер, губы надулись, Ро прижимала к груди книжку, словно обиженное дитя. – Знаешь что… – Я перевернул Ро так, что она встала на четвереньки, уткнувшись носом в раскрывшийся роман. – Я часто занимался с тобой сексом. В своем воображении. Вот так. – Я сжал ее милую, круглую попку и потерся пульсирующим членом о ее трусики. – Почитай мне, Родел. Почитай, а я в это время поиграю с тобой. – Я отодвинул в сторону трусики и сунул в Ро палец. Она издала приглушенный стон.

– Ты уткнулась лицом в книгу? Родел. – Я зацикал языком. – Никогда, никогда не обращайся с книгой так грубо. Вот с этой сексуальной попкой, да, можно. – Я шлепнул ее по полной, круглой ягодице. – Но с книгой… – Я схватил ее за волосы и потянул, чтобы она смотрела на раскрытые страницы. – Читай ее, Родел. Или ты не хочешь, чтобы я продолжал? – Я засунул в нее второй палец и покусывал шею.

Дрожащим голосом она начала читать вслух отрывок. И постоянно сбивалась. Я напоминал ей. Шлепал, слегка дергал за волосы, чтобы она не отвлекалась от игры. Ро извивалась всем телом, обостряя мои чувства, разжигая во мне желание, пока воздух вокруг нас не раскалился от страсти.

Родел открыла рот и собиралась что-то сказать, но тут я с силой вошел в нее, и единственное слово, вырвавшееся из ее рта, было: «Уг-гх-х-х». И этот горловой, невнятный стон был умопомрачительнее и круче, чем все эротические описания, которые я заставил ее читать. А книжка упала на пол.

Воскресный завтрак с Родел, в ее кухне – сколько раз я представлял себе это за долгие, одинокие месяцы. Ее кухню. Ванную. Как Ро возвращалась домой. Какие у нее тарелки. Что она видит за окном. Деталь за деталью мой разум собирал все мелочи, недостающие фрагменты, словно мусорщик при охоте за сокровищем.

Мы сели за видавший виды обеденный стол со стершейся по краям краской. Как и все остальное, он выглядел уютным и домашним. Балки над головой, скошенные потолки, старинные стены – при лившемся в окна солнечном свете все они приобретали яркий, но в то же время нежный оттенок.

Родел налила себе кофе и положила две – с верхом – ложечки сахара. Зашлепала к холодильнику, сунула в него голову и начала в нем рыться.

Господи, она хоть догадывалась, как выглядит в такой позе?

– Кока-колы нет. – Она выпрямилась и повернулась ко мне. – Апельсиновый сок?

Я усмехнулся. Я немножко жалел, что она прекратила поиски.

– Годится и апельсиновый сок. – Мне было до смешного приятно: она помнила, что я любил пить по утрам.

Она отпила кофе и упорхнула к полке за стаканом. Она наливала мне сок, когда я забрал у нее упаковку и поставил на стол. Потом привлек Ро к себе, и мы оказались лицом к лицу. Я сидел на табурете, она стояла между моими коленками.

– Доброе утро, мисс Эмерсон. – Я никак не мог насытиться ею, поэтому поцеловал пульсировавшую ямку на ее шее. Ведь я жил без нее столько дней и ночей.

– Уже давно начался день. – Ро засмеялась. – Добрый день, мистер Уорден.

Ее теплые, мягкие губы одурманили меня, но, когда она сунула мне в рот свой язычок, у меня между ног зашевелилось желание. Правда, лишь на миг, потому что меня поразило нечто другое. Я отстранился от нее и озадаченно нахмурил брови.

– Что такое?

– Поцелуй меня еще раз.

– Есть, сэр. – Она улыбнулась и, обвив меня руками, приникла к моим губам, поцеловала неторопливо и крепко.

– Как странно, – пробормотал я. – Меня больше не тошнит.

– Я надеюсь. – Она вскинула брови. – Ты удивлен, что тебя не тошнит от моих поцелуев?

– Нет, не от твоих поцелуев. От кофе. – Я подвинул к ней чашку. – Я чувствую его вкус на твоих губах.

Казалось, ее озарило. Она снова сделала глоток кофе и поцеловала меня. На этот раз вкус и аромат кофе были еще более ощутимыми – чертовски сладкими из-за вбуханного сахара, но все равно приятными и насыщенными, с легкой ореховой ноткой.

– Кофе «Кона», – пробормотал я возле ее губ. – С Гавайских островов.

– Очень хороший. – Она отстранилась и посмотрела на меня. Черт побери, мне было не важно, какой он. Главное, что он не вызывал у меня тошноту. – Может, попробуешь немножко? – Она налила мне чашку и посмотрела, как я вдохнул кофейный аромат.

Я сделал нерешительный глоток и ждал ужасной реакции, мучившей меня все эти месяцы после теракта в молле.

Но ничего не произошло.

Мои вкусовые рецепторы даже просили добавки.

Кофе. Моя слабость, моя страсть, мое средство к существованию. Я прожил почти год без единой чашки. Теперь попробовал кофе на губах Родел, смешанный с ее сладким дыханием, и это меня излечило. А может, она излечила меня тем первым поцелуем? Или в тот раз, когда сказала, что любит меня? Я никогда не узнаю этого. Я знаю только, что она заполнила все зияющие раны в моем сердце.