Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 43)

– Поесть? – Бахати тут же повернулся к ней. – А когда мы будем фотографироваться?

– Блестящая идея. Я с радостью сфотографирую вас со всеми детьми, которых вы привезли к нам. – Джозефина вывела нас с территории через задние ворота и пошла за камерой.

Вокруг нас плескалось озеро, испещренное лиловыми цветами, плавающими на островках из зеленых восковых листьев. В воде лежали валуны, некоторые балансировали один на другом, словно положенные гигантскими детьми, игравшими в камешки. Мы выстроились в одну линию на берегу, все шестнадцать человек, соединенные между собой, подобно произвольным нитям в гобелене, в этом узелке для большой и яркой вспышки камеры.

– Еще! – сказал Бахати, встав в позу.

Я чувствовала тепло руки Джека на своей талии, пока мы улыбались на камеру. Когда погасла новая вспышка, он повернулся и поцеловал меня.

– Когда мы останемся одни, я вымою тебе волосы, – шепнула я.

– Ты не любишь непокорные, взбитые ветром прически?

– Это просто ответная любезность. А что до таких причесок, то ты ошибаешься. По-моему, они чертовски сексуальные – я не могу дождаться, когда запущу пальцы в твои волосы.

Джек поперхнулся. Даже подавился.

– Тебе надо… – Он прокашлялся, восстанавливая дыхание. – Тебе надо чаще ездить на поездах. Кажется, они хорошо на тебя действуют. Ты ведешь себя более раскованно.

– Да? – Я привстала на цыпочки, чтобы достать до его уха. – Я могу назвать и другие вещи, на которых хочу покататься.

Я уверена, что на следующем снимке он получился с открытым ртом.

– Тебе нравится это, правда? – спросил он, почти не разжимая губ.

– Считай это моей местью за то, что ты сначала разыгрывал из себя недоступного, а потом исчез. – Я улыбнулась в объектив.

– Знаешь, в эту игру могут играть двое. – Он слегка понизил голос, а его пять пальцев потянулись к моему затылку. Он схватил меня за волосы, так что я не могла пошевелить головой. – Улыбнись, Родел.

Во время следующей вспышки я извивалась.

– В чем дело? – усмехнулся он и провел длинную, чувственную линию по моей спине от затылка до талии. – Твой английский сад не переносит тропическую жару?

– Благодарю вас. Этого достаточно, – сказала Джозефина, прекращая съемку.

«Ох, слава богу». Я отскочила от Джека и подумала, что именно такое ощущение бывает, когда в конце дня снимаешь корсет.

– Дети, пора возвращаться на территорию, – сказала Джозефина. – Попрощайтесь с вашими друзьями.

У меня перехватило горло, когда меня обнимали все ребята, поочередно.

– Квахери, – говорили они. – Асанте.

Я целовала их в белые, как снег, щеки и обнимала за плечи, понимая, что это лишь начало. Впереди у них еще долгий, долгий путь.

«Пожалуйста, мир, будь к ним милосердным, – думала я. – Или хотя бы просто оставь их в живых».

Я отошла в сторону, когда с ними стали прощаться Джек и Бахати. Деревья шептались вокруг нас кронами, солнечный свет играл в прятки сквозь листья. Я подошла к маленькому валуну на берегу и расстегнула рюкзак. Со вздохом достала записную книжку, и она сама раскрылась на странице, где я хранила листки моей сестры.

Пора было прощаться.

Озеро было гладким, как зеркало, в нем отражались белые, словно ангелы, облака и пронзительная голубизна неба. Было даже трудно определить, где кончалось одно и начиналось другое.

«Это прекрасное место, Мо. Свободное и бесконечное».

Я взяла три листка и прочла первый: 17 июля – Джума (Барака)

Потом положила его на воду, и он поплыл.

«Прощай, Джума. Как мне жалко, что мы не успели тебя забрать».

Я улыбнулась, взглянув на следующий листок: 29 августа – Сумуни (Маймоси)

«Прощай, Сумуни. Не бросай рэп. Пусть никто не заставит тебя молчать».

Я разгладила последний листок, и меня захлестнули эмоции: 1 сентября – Фураха (Магеса)

«Прощай, Фураха. Мы не встретились, потому что ты уже уехала с семьей из Магесы. И ты никогда не узнаешь о нас. Благодаря тебе спасено много жизней. Мы приехали за тобой, а нашли других. Где бы ты ни была, я надеюсь, что у тебя все благополучно. Надеюсь, что ты счастлива».

Я сидела на камне и глядела на уплывавшие от меня желтые листки бумаги. Они покачивались на воде, от них расходились слабые круги и таяли, словно эхо в широкой долине.

«Прощай, Мо». По моим щекам текли слезы.

По траве пробежал ветерок. Цветы медленно раскрывали чашечки, словно ветви коралла при низком приливе. Я надела на плечо рюкзак и пошла. Потом остановилась и обернулась. Я оставила на берегу свою записную книжку. Когда я наклонилась за ней, о камень ударилась волна и обдала меня брызгами с головы до ног. Холодная вода упала на мою нагретую на солнце кожу, и у меня захватило дух.

Откуда она взялась? Озеро такое спокойное.

И все-таки я вся была мокрая – руки, волосы, лицо.

– Погляди на себя, – сказал Джек, когда я вернулась к нему и Бахати. Они ждали меня, а дети уже ушли. – Ты выглядишь так, как будто тебя осыпали блестками.

– Блестками… – Я остановилась и вытянула руки. Капельки воды покрыли мою кожу, словно мелкие, серебристые блестки. – Ах, господи. – Я рассмеялась и посмотрела на озеро. Радость бурлила в моем сердце.

– В чем дело? – спросил Джек.

– Моя сестра. Она насыпала блестки в воздушный шар и положила его в мой шкаф. Он лопнул, и я несколько дней выглядела так, словно только что вернулась с диско-вечеринки. Наверно, она вот так попрощалась со мной.

Джек и Бахати озадаченно переглянулись.

– Не обращайте на меня внимания, – усмехнулась я. – Я счастлива! Я так счастлива, что могу крепко обнять вас обоих. – И чмокнула обоих в щеку.

– Как это – не обращать? – прорычал Джек, схватил меня в объятия и впился в мои губы. У меня закружилась голова. Я обвила руками его шею, а он оторвал меня от земли.

– О! – воскликнул Бахати и показал пальцем сначала на меня, потом на Джека. – О-оо-о! – Он попятился от нас с широкой ухмылкой на лице.

– Кажется, Бахати онемел, – сказал Джек, когда он ушел.

– Отпусти меня, Джек. – Мои ноги все еще болтались в воздухе.

– Нет.

– Нет?

– Тебя надо наказать за издевательство надо мной во время съемки.

– Джек, нет! – завизжала я, когда он бросил меня на свое плечо. – Я буду кусаться! Я укушу тебя в раненую руку!

– Ох, детка. – Он рассмеялся. – Я люблю, когда ты говоришь гадости.

Глава 20

Я шагнула под душ и закрыла глаза, когда на меня полилась вода. Горячие ручейки каскадом текли по лицу, волосам, спине, растворяя грязь и пыль последних дней. Я вдохнула запах тонкого, белого кусочка гостиничного мыла. Отныне я больше не буду считать само собой разумеющимися такие роскошные мелочи жизни.

В меня ударило дуновение холодного воздуха, когда открылась душевая кабина.

– Ты вернулся. – Я радостно улыбнулась. Джек смотрел на меня, лаская взглядом мое голое тело.

– Ты начала без меня. – Он шагнул под душ, не обращая внимания на то, что был полностью одет. Сильная мужская рука обняла меня за талию. Он поднял меня и поцеловал.

«Горячая вода, мыло и Джек с его особенными брендовыми поцелуями – от которых у тебя сносит крышу. Без преувеличения. Я могла бы провести тут весь день».

– У тебя намокла одежда, – сказала я, когда он поставил меня на ноги.

– Я больше не планирую это надевать. – Он выбрался из грязных, рваных джинсов и майки и ногой отшвырнул их в угол.

У меня забурлила кровь при виде Джека, представшего передо мной во всей своей нагой красе. Но тут я заметила багровые рубцы.

– О господи. – Я осторожно провела по одному из них, пересекшему грудь.