Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 42)
Джек Флиггин Уорден. Он уцелел, выжил. И Бахати тоже.
Я врезалась лицом в его грудь, возможно, с излишним энтузиазмом, потому что он тихонько охнул.
– Ой, прости. Тебе боль…
– Замолчи, Родел. – Он завладел моими губами, и его поцелуй зазвенел в моих венах.
Мои руки обвились вокруг его шеи; я таяла от его жара. Я хотела исцелить нежнейшими поцелуями все раны на его губах, зализать языком все ссадины и ушибы. Я хотела любить его, словно он был частью меня самой.
– Мисс Эмерсон? – Я оторвалась от его губ и обнаружила, что на нас, подняв брови, глядела Джозефина Монтати.
– Простите. – Я кротко улыбнулась ей. На нас с радостным интересом смотрели дети. – Мои друзья уцелели. Оба. Я так счастлива!
– Я вижу. Рада, что у вас все закончилось благополучно, – сказала она Джеку.
– Сейчас мы зайдем к вам и заполним документы. – Я кивнула на пачку листков в ее руке. – Вы можете дать нам несколько минут?
– Конечно. Я буду у себя.
– Нам? – переспросил Джек, когда она ушла. – Мне нравится, как ты втягиваешь меня в эти дела. Я не уверен, что мое участие ограничится заполнением нескольких бланков. – Он сжал свои ободранные до крови костяшки пальцев.
– Что ж, я не выпущу тебя из поля зрения. Но прежде всего я хочу видеть Бахати. И хочу услышать в подробностях, как все случилось.
– Случилось то, что К.К. и его придурок начали меня месить. – Джек взял меня за руку, когда охранник открыл для нас ворота.
– Да. Тогда я была еще недалеко, – ответила я и подумала, что моя рука до смешного радуется его руке. И мое сердце тоже счастливо. – Переходи к приятному. Ну, когда ты разметал их обоих и дал им по заднице.
– Вообще-то все не совсем так. – Он засмеялся. – Я лежал на спине, уверенный, что мне конец, когда они вдруг заспорили. К.К. злился, потому что велел этому парню бежать к машинисту и остановить поезд, а теперь поезд был уже далеко, и дети уезжали от них. Тот орал, что он вернулся спасти К.К., когда увидел, что я одолеваю. Тогда К. К. заорал, что он не нуждается ни в чьей помощи и что это просто неуважение к нему.
Между тем я лежал на земле возле машины Бахати. Дверца была распахнута, после того как они вытащили его наружу, и что я увидел? Сумка Бахати – та, которую он использует, когда надевает полное одеяние масаи в «Гран-Тюльпане». Она упала с сиденья на пол; из нее торчало копье. Пока К. К. и его дружок ругались, я тихонько подполз к нему.
Остальное произошло быстро, как в тумане. Сначала я нанес удар второму придурку – взмахнул копьем и рассек ему ногу. Потом бросился на К.К., но он мелкий, проворный и свирепый. Он увертывался от моих ударов, пытался меня измотать. Знал, что я долго не протяну с раненой рукой. Чем больше проходило времени, тем дальше вы уезжали. Наконец я все-таки загнал К.К. в фургон. Связал его с дружком, спина к спине. Я запер их там, где они держали детей. Без воздуха, без окон, без света. К.К. хохотал, когда я уходил. Жуткий, маленький мерзавец. Он сказал, что ему нравится ирония такой ситуации.
– Мне даже вспоминать его неприятно, – сказала я. – Надо сообщить в полицию, где их искать. Да, кстати, надо позвонить Гоме. Она уже поднимает полицию на ноги… – Я остановилась как вкопанная, когда увидела автомобиль. – Боже мой, вы ухитрились приехать сюда на Сьюзи?
Она была помятая, побитая, грязная. Бампер перекошен, одна фара разбита, другая болталась.
– Ро, это ты? – услышала я тихий, жалобный голос.
– Бахати?
Он лежал на заднем сиденье, завернутый в блестящее термоодеяло, и походил на картофелину перед запеканием в духовке.
– Как ты себя чувствуешь?
– Глаз совсем заплыл. – Он смотрел на меня одним глазом. – Но ведь это пройдет, правда? Я еще заработаю деньги своим лицом. Мне очень холодно. Возможно, мне понадобится операция на колене. Все болит. Я с трудом могу пошевелиться, но я счастлив тебя видеть.
Я озабоченно взглянула на Джека, но он закатил глаза.
– Мы попросим в приюте обезболивающее, – сказал он. – Потом отвезем тебя к доктору. Ты хочешь пойти сейчас с нами?
– Мне вряд ли удастся встать.
– Ты голоден? – спросила я. – Может, поешь у них?
– Нет. Кажется, я не смогу есть. У меня болит челюсть. Разбит нос. Я ничего не смогу взять в рот, и у меня вот здесь порез. – Он высунул язык, чтобы я посмотрела.
– Тебя ждут все дети. И сотрудники тоже. Ты настоящий герой, Бахати, – сказал Джек. – Они хотят сфоткаться с тобой.
– Правда? – Бахати убрал язык.
– Да. Но ты не беспокойся, лежи. Я скажу им, что ты не можешь. Пойдем, Родел.
– Подожди. – Послышалось громкое шуршание, это Бахати откидывал одеяло. – Может, я смогу немножко пройти.
– Ты уверен? Ты в неважном состоянии, дружище.
– Я знаю, но не хочу их разочаровывать.
– Ладно. Тогда пойдем. – Джек открыл дверцу и протянул руку.
– Нет. Не так. Дай мою сумку. Я хочу пойти в одежде масаи.
– Ты что, серьезно?
Но Бахати настаивал. Мы отвернулись и слышали только стук и ругань, пока он переодевался в машине.
– Так как же ты нашел его? – спросила я.
– Я вскочил в Сьюзи, помчался вдогонку за вами и обнаружил хвост поезда, отцепленный от состава. Тогда я решил, что они добрались до вас. Господи, Родел, я решил, что все пропало. Я схватил тяжелый ключ и пошел туда, но по дороге услышал странный звук. Я пошел на тот звук и наткнулся на два пучка травы. Под ними лежал Бахати и чихал. Он спрыгнул с поезда и присыпал себя землей, чтобы его не заметили те два парня. Он думал, что они будут искать его. Только когда он сообщил мне, что вы уехали, я смог снова нормально дышать.
– Я так боялась за тебя. – Я погладила Джека по щеке.
– А за меня? – пискнул из машины Бахати.
– За тебя тоже. – Я засмеялась и опустила руку. – Какая радость, что ты сумел сбежать от тех негодяев.
– Я очень ловко замаскировался. Как вы думаете, детям будет интересно? Вот что я сохранил на память. – Бахати показал вырванную с корнем траву.
– Давай я подержу ее. – Джек взял «сувенир» и помог Бахати вылезти. Мы поддерживали его, когда он захромал к воротам.
– Имя? – спросил охранник. Мы с Джеком уже были в его списке.
– Мое имя Бахати. Ну, это не совсем мое имя. Это мое прозвище. Или, скорее, часть моего прозвища. Вообще-то, я так и не получил свое воинское имя, но теперь я настоящий воин. Я спас своего отца. Он старейшина. Еще я спас детей и Ро. Меня пригласили, так что открой ворота. Меня там ждут! – С этими словами он торжественно взмахнул копьем.
Охранник тут же конфисковал копье. Бахати так и замер в той позе, вытянув руку. Джек вложил в нее желтеющий пучок травы. Мы мрачно ждали, а охранник переводил взгляд с меня на Бахати, с него на Джека. Тикали секунды. Потом охранник покачал головой и позвонил в офис.
– Мисс Джозефина говорит, что вы можете войти. – Он отпер ворота и шагнул в сторону.
– Видишь? – Бахати тряхнул травой, когда захромал мимо него.
Когда он вошел, дети окружили его с ликованием, словно встретили старого друга. Бахати выпрямился, у него повеселели глаза, и внезапно он перестал нуждаться в нашей поддержке.
– Пожалуй, тут все в порядке, – сказал Джек и повел меня к офису, где нас ждала Джозефина. Пока я заполняла документы, он позвонил Гоме. Из трубки полились смех и проклятья, я чувствовала в голосе Гомы огромное облегчение.
– Как там Схоластика? – спросил Джек. – Есть какие-нибудь новости от инспектора Хамиси про ее отца? – Он замолчал и стал слушать. – Ладно. Нет. Оставайся на месте. Скоро увидимся.
Я вопросительно посмотрела на него, когда он положил трубку.
– О Габриеле никаких новостей, – сказал он.
– Я уже говорила о нем с Джозефиной. – С ее позволения, я показала Джеку регистрационный журнал и все записи, касавшиеся Габриеля.
– Он честный человек, – сказал Джек, листая страницы.
– Габриель? – Джозефина вскинула брови. – Абсолютно. У вас были сомнения?
– Я не знал, что думать о нем. А теперь вопрос, где нам его искать? Его сестра беспокоится, а дочка хочет поскорее увидеть его.
– Я уже говорила Родел, что он строил дом в Ванзе. Может, вам стоит поискать его здесь?
– Кажется, я закончила. – Я подвинула Джозефине пачку бумаг. Тринадцать детей, а документов миллион. – Я написала все, что могла, но еще много чего не хватает. Я не знаю даты и места рождения, имена родителей…
– Тут уж ничего не поделаешь. Мы попробуем навести справки. – Джозефина вышла с нами во двор, где Бахати изображал, как он прыгнул между вагонов товарного состава. С его больной коленкой вышло неуклюже, но дети все равно были в восторге.
– Вам надо поесть перед уходом, – сказала Джозефина.