Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 41)
–
Мои дети смотрели на них, стоя у ободранной стены. Приют был набит детьми до отказа и нуждался в деньгах. Мне была понятна реакция женщины, встречи с которой я дожидалась.
– Мисс Эмерсон? – Она открыла дверь и прочитала на бумажке мое имя, нацарапанное для нее охранником. – Добро пожаловать. Я – Джозефина Монтати, управляю этим приютом. Пожалуйста… – Она показала рукой на стул возле ее стола. – Как я понимаю, вы привезли детей и хотите оставить их у нас. Тринадцать, если я не ошибаюсь? – Она была внушительной и импозантной, несмотря на хрупкую фигурку. Лет шестидесяти, если не больше. Нахмуренные брови, волосы заплетены в косички.
– Да, верно, но некоторые из них были похищены. Я уверена, что их ищут родные и будут рады их возвращению.
– А как эти дети оказались у вас?
Я рассказала ей как можно подробнее свою историю, а она глядела на меня поверх очков-половинок. Когда я закончила, она со вздохом откинулась на спинку стула.
– Лгать не стану. Я не рада их видеть. У нас не хватает средств. Вы сами видите. – Она показала жестом на окно, на обветшавшие постройки на территории. – Многие из альбиносов почти слепые. Нам нужны специальные учебники. Постельное белье. Панамы. Солнцезащитый крем… – Она замолчала и покачала головой. – Простите. Я приношу свои извинения. Вы спасли тринадцать жизней. Рисковали собственной. Вы тревожитесь за ваших друзей. А я все про свои проблемы. Простите. Я устрою этих ребятишек. Нам нужно заполнить несколько бланков, и вы сможете уйти. Только сначала мы покормим вас и детей, хорошо? Я уверена, что вы все очень усталые и голодные.
– Было бы неплохо, – ответила я. Самой мне было не до еды. Я слишком тревожилась за Джека и Бахати, но дети были в дороге много-премного часов. – Только я хочу спросить у вас еще кое о чем. Вы знаете мужчину по имени Габриель?
– Я знаю двух Габриелей. – Она сняла очки и положила их на стол.
– Моя сестра работала с ним, они привозили вам детей.
– А-а, вы имеете в виду Габриеля Лукаса? Так та прелестная молодая леди, с которой он приезжал… это ваша сестра?
– Вы знали ее?
– Да, но я ее давно не видела. У нее уже закончился волонтерский контракт?
– Нет. Моя сестра… она погибла во время теракта в молле «Килимани».
– О-о. – Джозефина вышла из-за стола и обняла меня. – Как мне жаль!.. Какая ужасная катастрофа случилась с такой прекрасной душой.
– Спасибо. – Я задержалась в ее объятиях чуть дольше, чем полагалось. Некоторые люди наделены потрясающей способностью утешать и успокаивать. Джозефина Монтати была одной из них.
– Я надеялась, что вы сможете сообщить мне что-нибудь о Габриеле, – продолжила я, когда она отошла. – Его сестра и дочка давно ничего о нем не слышали.
– Ну-ка, дайте мне подумать… – Джозефина снова надела очки и подошла к журналу записей. – В последний раз он был тут в июне. С тех пор я его не видела. Я решила, что он занялся постройкой дома в Ванзе.
– У него дом в Ванзе?
– Он говорил, что переедет сюда, чтобы дочка могла ходить здесь в школу. Он не хочет, чтобы она жила в приюте. Он знает, какие у нас условия. Он привез к нам в общей сложности двадцать четыре ребенка. За несколько лет, конечно. Не всех разом, как вы. – Она засмеялась. – Хороший человек, этот Габриель. Золотое сердце. Он много ездит, но я удивлена, почему он не общался с семьей. Я как следует отругаю его в следующий раз, когда мы увидимся.
Я почувствовала облегчение. Габриель – хороший парень. Он привозил детей в приют, как и обещал их родителям. Он не обманывал мою сестру. Он приезжал сюда вместе с ней. Но где же он, черт побери?
– Ничего, если я воспользуюсь вашим телефоном? – спросила я Джозефину.
– Да, конечно. Я отведу детей в столовую. Приходите к нам, когда закончите разговор.
– Спасибо, – поблагодарила я, и она закрыла за собой дверь.
Я взялась за трубку и снова положила ее. У меня дрожали руки. Я сравнивала себя с высоким столбом из кирпичей, сложенных кое-как, один на другой. Один толчок – и я рассыплюсь. Я держалась все это время, но тут, в пустой комнате и наедине со своими мыслями, я начала разваливаться.
Последние дни были перегружены самыми разными эмоциями. Это и невероятный кайф от занятий любовью с Джеком, и неожиданная встреча с Олонаной, когда из тумана материализовались тринадцать детей, и огромная ответственность за них, и восторг, когда мы убежали от наших преследователей, и ужасная горечь от разлуки с Джеком, и Бахати, глядевший на меня из удалявшегося вагона…
И вот я сидела в офисе Джозефины Монтати, глядела на царапины на ее столе и собиралась позвонить Гоме и сообщить, что я не знаю, где ее внук. Ее единственный живой член семьи.
– Алло, – прохрипела она, когда я наконец набрала номер.
– Гома? Это я, Родел.
– Родел? – Она захихикала. – А что, Джек злится и не хочет говорить со мной?
– Нет, он… – Пропал. Но я не могла заставить себя это произнести. – С чего Джеку злиться на вас?
– Что я не отправила Схоластику с Бахати. У вас все в порядке? У тебя голос какой-то… странный. Не говори мне, что вы до сих пор ждете Бахати. Неужели этот цыпленок в штанах…
– Нет, Бахати… он приехал за нами. Просто… просто…
– Ну, говори же, девочка. У меня фитнес-программа «Зумба» на DVD проматывается зря.
– Гома, я не знаю, где они.
– Кто они?
– Джек и Бахати. – Я рассказала ей все, что случилось – от того момента, когда мы с Джеком ушли из Магесы и встретили Олонану, и до того, как я рассталась с Джеком и Бахати. Закончив, я стала ждать реакции Гомы. Трубка молчала.
– Гома? – Блин. Пожалуй, зря я позвонила.
– Я тут. Просто я перебираю всякие радостные мысли. Мой дорогой Сэм всегда так делал, когда мы влипали в неприятности. «Радостные мысли, – говорил он. – Радостные мысли». Вот и сейчас я думаю, как бы мне хотелось привязать этого ублюдка К.К. к своему джипу и проволочь через терновник. Кто тронет моего внука, тот не уйдет от возмездия, пока мои легкие еще способны изрыгать огонь. Я поджарю его задницу до хрустящей корочки. Пусть он молится, чтобы с Джеком и Бахати ничего не случилось. А у тебя и детей все в порядке?
– Все нормально. Я вот подумала – может, вы свяжетесь с инспектором Хамиси? Может, он знает кого-нибудь в здешней полиции, кто может выслать наряд на их поиски?
– О, не беспокойся. Я их всех мобилизую. Как только положу трубку. А потом сяду в машину и поеду прямо в Ванзу. Ты только держись сама. Мы найдем наших мальчиков, слышишь меня? Даже если мне придется своими руками перевернуть каждый камень.
Я боялась, что это известие сломит ее, а она встала на дыбы как дракон, выпустила когти и готова была порвать всех врагов на кусочки. Ее реакция ободрила меня и зажгла во мне ад надежды.
– Да, Гома, – ответила я. – Давайте искать наших мальчиков. – На секунду я усомнилась, вправду ли она такая сильная, или теперь она сидит, опустив голову, глядит на вздувшиеся, старые вены на своих руках и думает, найдут ли они силы положить цветы еще на одну могилу.
Закончив разговор, я вышла из кабинета. Во дворе все еще играли дети. Приехавшие со мной новенькие вышли из столовой и ждали, когда им выдадут новую форму. Они потащили меня к картонной коробке, изображавшей стол. На ней вместо тарелок лежали вырезанные из газет квадратики. Я села на табурет, а они мне понарошку налили чай в миниатюрную щербатую чашку.
–
–
Потом я угостила чаем соломенную куклу, сидевшую напротив меня. Тут на меня упала чья-то тень.
– Стоило мне отвернуться на секунду, а ты уже тут чаи распиваешь.
У меня перехватило дыхание. Этот голос был как бальзам на мое израненное сердце.
– Джек! Джек! – Детишки обступили его толпой.
– Ты опоздал, – ответила я, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Его рука была перевязана грязной тряпкой, на отросшей щетине запеклась кровь, губы разбитые и распухшие. Он стоял, прямой и неподвижный как доска, в покрытых пылью лохмотьях. Казалось, что у него свело судорогами все мышцы.
Никогда в жизни я не видела мужчины красивее.
Я бы бросилась к нему и обняла, но моя нервная система была так перегружена из-за радостного шока, что я просто сидела, держа игрушечный чайник.
– Моя подружка мне изменила и не пришла на свидание, – ответил он, сел напротив меня на детский стульчик и посадил на колени куклу. Он сказал это, но его глаза говорили другие слова.
Так мы и сидели, глядя друг на друга через перевернутую картонную коробку, а вокруг нас бегали дети. Джек разжал мои пальцы, взял у меня чайничек и налил понарошку две кукольные чашки. Я взяла одну, он другую, и мы молча чокнулись ими. Это был наш тост. Мы понарошку ели, понарошку пили. Воздух гудел вокруг нас, тяжелый от невысказанных слов, а мы даже не могли пошевелить языком.
– Я думала… Я думала, что ты… – Слеза упала на картон, словно дождевая капля.
– Тс-с-с. Ты здесь. Я здесь. Все так, как и должно быть.
– Джек, Бахати…
– С ним все нормально. Он в машине, там, у ворот. У нас все хорошо. – Он встал и протянул ко мне руки. – Иди сюда, моя сладкая. – Его голос звучал хрипло от желания.