Лейди Клотц – Магия вычитания лишнего. Как упростить себе жизнь, убрав из нее ненужную информацию, привычки и обязательства (страница 26)
Или, возможно, наши участники знали об этих более удачных приемах, но полагали, что их экзаменаторы не заметят, если они что-нибудь уберут. Исследования показали, что длина довода часто служит косвенным показателем его качества. Возможно, наши участники слышали, что более длинные ответы на стандартизированных тестах получают более высокую оценку. Только из-за того, что более лаконичные тексты оцениваются объективно выше, нам напомнили, что на самом деле важно то, как реагирует ваша аудитория.
Кортни была в числе студентов, которые участвовали в конкурсе проектов, в результате которого у нашего дома появилась пристройка. Пару лет спустя, подавая документы в аспирантуру, она поделилась со мной вопросом, который я, по ее мнению, должен был счесть забавным. Среди вопросов, задаваемых Гарвардской высшей школой дизайна, был такой:
Как вы относитесь к фразе «Меньше – значит больше», афоризму, встречающемуся во многих дисциплинах? (300 слов)
Что меня завораживает в этом вопросе, так это количество слов в конце задания. Три сотни слов – это максимальный объем, разрешенный Кортни? Или минимальный? Или примерная цель? Осознавал ли автор вопроса иронию предложения точного количества в вопросе о том, что меньше – значит больше?
Можно, конечно, придираться к Гарварду, но ведь во всех учебных заведениях преподаватели поощряют нас добавлять. Преподаватели истории уточняют, что эссе должно иметь длину «не менее десяти страниц». Преподаватели математики снимают баллы, если вы «не продемонстрируете свою работу». Даже когда у нас напрямую не просят большего, мы его даем сами. Кто из нас ни разу не оставлял часть эссе, проекта или расчета не из-за того, что она улучшала нашу работу, а из желания, чтобы проделанная нами работа была замечена?
Чтобы сдать ответ объемом гораздо меньше трехсот слов, Кортни пришлось бы преодолеть эволюционный инстинкт – показать свою компетентность, доказать другим, что она может формировать свой мир. Более того, она могла с уверенностью предположить, что почти все ее коллеги-абитуриенты напишут около трехсот слов. В конце концов, триста слов – это видимое свидетельство того, что вы вложили в работу свое время и мысли. Длинный ответ по ошибке не примут за ленивое меньшее. Однако Кортни была полна решимости. Она поставила на кон свою компетентность, сдав хайку из десяти слов:
Разрушенная стена или единственная открывшаяся дверь могут значить гораздо больше.
Будь то в учебе или в реальной рабочей ситуации, нам проще показывать больше. Когда проектная фирма представляет свою концепцию развития Лексингтона с современными новыми зданиями, более широкими дорогами и встроенными в них крошечными компьютерами для сбора данных, этим она заверяет того, кто за все это заплатит, что привлечение профессионалов было разумным шагом. Когда Кейт Орфф вычитает, чтобы подчеркнуть природную красоту Лексингтона, она рискует показаться несерьезной. Она прикладывает больше усилий, а показать может меньше.
Итак, что же делать, если вы вышли за рамки разумной достаточности, а люди не реагируют на ваше меньшее? Как сделать неоспоримым то, чего нет? Как не только убрать слова, но и заставить поклонников и критиков выразить свое восхищение?
«Хемингуэй из Нью-Джерси», Брюс Спрингстин, называет свой альбом Darkness on the Edge of Town «пластинкой самурая, полностью раздетого для борьбы». Помните, что для того чтобы «раздеться», нужно изначально иметь на себе то, что можно будет «снять», будь то рок-композиция, застроенный город или замусоренный диаграммами график.
Спрингстин вычитáл слова, чтобы добиться характерных для Darkness текстов. С предыдущими альбомами он доказал, что более чем способен к витиеватым речевым оборотам. Вот первая строка песни Blinded by the Light, первого трека с дебютного альбома Спрингстина Greetings from Asbury Park: «Madman drummers bummers and Indians in the summer with a teenage diplomat» («Сумасшедшие барабанщики, бездельники и индейцы летом с подростком-дипломатом»).
Сравните это многословие с открывающей строкой песни Racing in the Street из альбома Darkness.
Спрингстин опустил ненужные слова точно так же, как он сокращал длинные слова при создании альбома Darkness. В среднем каждая песня альбома содержит около 225 слов, что значительно меньше, чем в композициях на любом из его предыдущих альбомов.
Кроме того, в Darkness урезана и инструментальная часть. Как пишет Спрингстин в своей автобиографии: «Когда ударные звучат мощно, но умеренно, они оставляют место для громкого гитарного саунда. Когда гитарные партии звучат мощно, но стройно, ударные могут быть размером с дом».
Мало того что отдельные песни на Darkness отличаются упрощенным звучанием, альбом в целом является примером настойчивого вычитания. Спрингстин сократил список из более чем пятидесяти записанных треков до десяти. Некоторые из них стали хитами других исполнителей: Патти Смит добралась до 13-го места в чартах с песней Because the Night. Гэри Ю. С. Бондс достиг пиковой отметки, 11-го места, с песней This Little Girl. Сестры Пойнтер заняли 2-е место с песней Fire. Смелость, с которой он вырезал эти хиты из своей самурайской пластинки, впечатляет еще больше, если учесть, что в то время у него еще не было сингла в топ-20.
Спрингстин жертвовал словами, звуками и песнями. Но, поскольку он так настойчиво вычитал, его меньшее стало заметным. В своей статье для Rolling Stone известный рок-критик Дэйв Марш, которого трудно впечатлить, назвал Darkness «не чем иным, как прорывом», альбомом, который «коренным образом меняет наше восприятие рок-н-ролла, то, как он записан, как он исполнен». Престижное издание New Music Express назвало его альбомом 1978 года, и он по-прежнему находится в списке лучших альбомов рок-музыки всех времен. Эстетика упрощения вдохновила целый спектр рок-музыкантов – от представителей гранжа Pearl Jam до альтернативных рокеров Rage Against The Machine и The Killers, выступающих в направлении нью-вейв.
Не нужно быть рокером или критиком, чтобы оценить самурайскую пластинку Спрингстина. Я знал, что Darkness отличается от других альбомов, еще до того, как понял, чем именно, и многие фанаты согласились с этим. За альбомом последовал тур из 115 концертов, который наконец избавил Спрингстина от долгов, и с тех пор он продал десятки миллионов альбомов и билетов. Даже сейчас, когда в активе Спрингстина накопилось более трехсот песен, сет-листы его концертов чаще всего включают как минимум половину из десяти композиций с альбома Darkness. (Вероятнее всего, Badlands, The Promised Land, Prove It All Night и заглавный трек. Плюс, если повезет, колыбельная Эзры.)
Как и Спрингстин, Майя Лин упорно стремилась к заметному меньшему, чтобы ее анонимный проект был замечен среди кучи работ от более чем 1400 участников. Кейт Орфф тоже проявила настойчивость, совершенствуя сложную сеть прудов и водных «окон» и наделяя центр Лексингтона видимым шармом.
В 2017 году Фонд Макартура наградил Орфф одной из своих наград с точным названием Genius («Гений») за исключительную креативность, отметив, что Орфф расширила «границы традиционной ландшафтной архитектуры». Настойчивое вычитание Спрингстина перевернуло наше восприятие рок-н-ролла. Заметное меньшее с подачи Орфф расширило границы отрасли. Стоит достаточно вычесть, и в итоге то, чего нет, войдет в историю.
Одна из моих попыток поупражняться в заметном меньшем представлена на обложке этой книги. Я надеюсь, что нисходящая наклонная линия напоминает о постоянном вычитании, которое приведет вас от разумной достаточности к заметному меньшему. Поскольку дизайн по большей части является заслугой профессионального дизайнера обложек, я надеюсь, что она напомнит вам и о том, что для достижения заметного меньшего зачастую нужно попросить о помощи.
Нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться к стороннему мнению. Когда мы что-то создаем, будь то «окно», прорубленное в известняке, не вошедшая в альбом Darkness песня или абзац текста, привязываться к своей работе – это естественно. Даже если предыдущая работа не связана с принимаемым решением, избавление от нее вызывает у нас чувство, что мы зря потратили силы. Вот почему когда моя команда попросила участников усовершенствовать свое изложение, они убрали еще меньше слов, чем в случае с чужим пересказом. Редко встретишь таких Кортни, которые могут отправить в Гарвард хайку.
Всем остальным нужна помощь, в идеале от человека, не привязанного к нашим предыдущим работам, и, возможно, даже от того, кто профессионально умеет искать меньшее. Эрнест Хемингуэй работал с Максом Перкинсом, редактором, который также помог проявить себя Ф. Скотту Фицджеральду, Томасу Вулфу и Марджори Киннан Ролингс. Тандем Странка и Уайта сработал, потому что Уайт был редактором.
Большинство текстов, которые мы покупаем, выигрывают от того, что редакторы находят то меньшее, до которого мы не можем добраться самостоятельно. Даже после того, как я подверг каждое слово из этой книги испытанию на прочность, редактор прочитал на десятки тысяч моих слов больше, чем их здесь в итоге осталось. Уверяю, мои читатели только выиграли от того, что я обратился за помощью.