Лев Туманов – Виктория: Взгляды в тени (страница 3)

– Прости, задержалась, семинар затянулся, – выпалила Марина, плюхаясь на стул и сдувая непослушную прядь со лба. – О, ты уже с кофе. Как всегда, безупречна. Боже, на тебя даже смотреть больно, так все идеально. – Она говорила это без тени зависти, с искренним, почти материнским восхищением.

– Перестань, – Виктория улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает ее. С Мариной можно было быть собой. Немного другой собой. Без необходимости соблазнять или шокировать. – Как семинар?

– Скукотища. Ну, я не об этом. Что у тебя? Я вижу по глазам – что-то было. Охота удалась?

Официантка принесла Марине капучино. Виктория отпила свой раф, ощущая, как сладковатая прохлада разливается внутри.

– Было… интересно, – начала она, играя длинными пальцами по стеклянной стороне стакана. – На Арбате. И на бульваре.

Марина наклонилась вперед, ее глаза заблестели от любопытства.

– Рассказывай. Со всеми подробностями. Мне, кроме конспектов по политологии, в жизни ничего интересного не светит.

И Виктория рассказала. Про парней в спортивных костюмах, про делового мужчину у кофейни, про того, что в бутике. Она описывала их взгляды, их реакции, свои маленькие маневры. Марина слушала, завороженно, иногда ахая, иногда хихикая.

– А потом, на бульваре… – Виктория на секунду замолчала, вспоминая тот жгучий миг. – Я села на скамейку. Подошёл мужчина с собакой.

– И?

– И я… показала ему немного больше.

– Больше? Насколько больше? – Марина приоткрыла рот.

– Живот. И линию белья.

– Вика! – Марина аж привстала, затем оглянулась и понизила голос. – Ты с ума сошла? А вдруг бы он… подошел? Или позвал кого? Или сфотографировал?

– Но он не подошел, – спокойно ответила Виктория. – Он просто смотрел. И ушел. Все по правилам.

– Твои правила становятся все опаснее, – вздохнула Марина, откидываясь на спинку стула. – Я же говорю, однажды нарвешься на кого-то, кто эти правила не примет. Кто захочет не только смотреть.

– А я не позволю.

– Сила воли не всегда срабатывает против физической силы, Вик.

– Это не про силу воли, – Виктория посмотрела на подругу, и в ее глазах Марина увидела ту самую сталь, которую редко кто замечал под слоем соблазнительной мягкости. – Это про власть. Он хотел, но не мог. Я могла, и я это сделала. Власть была у меня. И это… лучше любого прикосновения.

Марина покачала головой, но спорить не стала. Она знала эту сторону Виктории. Ту, что была глубже красоты и провокаций. Ту, что была ранена чем-то в прошлом и теперь выстроила целую философию вокруг своего тела и контроля над ним.

– Ладно, – сказала она, откусывая кусочек тирамису, который они заказали на двоих. – А родители? Опять лобовая атака?

– Стандартный утренний бриф, – усмехнулась Виктория. – Мама смотрела, как на недоразумение. Папа пытался всучить мне какого-то мажора из МГИМО.

– А ты?

– Я вышла в одном белье. Ну, почти.

Марина рассмеялась.

– Бедный твой папа. Он же обожает тебя, но абсолютно не знает, как с тобой обращаться.

– Никто не знает, – тихо сказала Виктория, глядя на воду пруда, где утки выписывали замысловатые круги. – И это меня устраивает.

Они помолчали, наслаждаясь тишиной и кофе.

– А тот мужчина, с собакой, – не унималась Марина, – он был… какой?

Виктория задумалась.

– Не знаю. Нормальный. Уставший. Смотрел так… как будто увидел что-то нереальное. Что-то, во что нельзя поверить. Мне понравилось это ощущение. Быть нереальной. Картиной. Скульптурой.

– Ты и есть скульптура, – улыбнулась Марина. – Живая, дышащая и чертовски опасная для мужского спокойствия. Просто будь осторожна, ладно? Я же твой друг. Мне положено беспокоиться.

– Я всегда осторожна, – ответила Виктория, но в ее голосе прозвучала легкая бравада. – Я контролирую каждый взгляд. Каждое движение. Это моя игра. И я в ней пока не проигрывала.

Они допили кофе, поболтали еще о пустяках – о новой коллекции в ЦУМе, о предстоящей вечеринке, о глупом преподавателе Марины. Мир снова встал на свои, привычные оси. Но внутри Виктории еще тлел тот огонек, зажженный на бульваре. Огонек, который говорил, что игра может становиться все сложнее и интереснее. И что правила, возможно, когда-нибудь придется переписать. Но не сегодня.

Сегодня она была на вершине. Сегодня она была богиней, снизошедшей в мир смертных, чтобы напомнить им о красоте и невозможности ее обладания. И это ощущение было слаще любого тирамису, крепче любого кофе.

Глава 2: Городские соблазны

Утро после встречи с Мариной началось для Виктории не с солнечного луча, а с настойчивой вибрации будильника в смартфоне. Она открыла глаза, и первое, что почувствовала, – приятную, глубокую усталость в мышцах и странное, щемящее ожидание, витавшее где-то в солнечном сплетении. Ожидание чего? Сегодняшнего дня? Нет. Скорее, продолжения. Продолжения того заряда, той игры, которая началась вчера на бульваре и еще не отпускала ее полностью.

Она встала и потянулась, чувствуя, как позвоночник издал тихое, удовлетворенное потрескивание. Ее тело, всегда послушное и отзывчивое, сегодня казалось особенно живым, каждая клеточка будто пела тихую, эротическую песню. Она прошла в гардеробную, сбросила шелковую ночную рубашку и осталась стоять перед зеркалом в своей первозданной наготе. Утренний свет был холоднее, серее; за окном нависало низкое московское небо, обещающее дождь. Но это не портило ее настроения. Напротив, контраст между скучной реальностью за окном и тем, что она видела в зеркале, лишь усиливал удовольствие.

Ее тело в полумраке комнаты казалось скульптурой, высеченной из мрамора с розоватыми прожилками. Она медленно провела ладонями от щиколоток вверх, по икрам, бедрам, ощущая под пальцами упругую гладкость. Задержалась на талии, мысленно благодаря генетику и ежедневным планкам за этот четкий, невероятно женственный изгиб. Ее грудь, полная, с бледно-розовыми, приподнятыми сосками, тяжело вздымалась в такт дыханию. Она коснулась одного из них кончиками пальцев, и знакомый электрический разряд, сладкий и острый, побежал вниз, к самому центру ее. Она задержала дыхание, позволив ощущению разлиться теплой волной. Это было ее тайное утро, ее личный ритуал пробуждения плоти, не менее важный, чем умывание или чистка зубов.

Сегодняшний день требовал действия, движения. Не просто демонстративной прогулки, а настоящей физической работы. Работы, которая заставит кровь бежать быстрее, кожу – гореть, а мышцы – красиво рельефно выделяться под тонким слоем пота. Она достала из специального ящика свой «боевой» комплект: спортивный бра сложного кроя, поддерживающий, но почти полностью ажурный, цвета горького шоколада, и микро-шорты из той же коллекции, больше похожие на широкое кружевное бикини. Ткань была технологичной, дышащей, но вид имела откровенно соблазнительный. Надевая его, она уже предвкушала, как эта черно-коричневая паутина будет контрастировать с ее белизной под ярким светом спортзала.

Поверх она надела полупрозрачную сетчатую майку-топ и леггинсы со стратегическими вырезами по бокам, обнажающими талию и бедра. Вся экипировка была откровенной, но функциональной – она не просто собиралась красоваться, она собиралась тренироваться по-настоящему. И то, и другое доставляло ей равное удовольствие.

Фитнес-центр «Apex», куда она направилась через час, был местом не для всех. Годовой абонемент здесь стоил как хорошая иномарка, и это отсекало случайных людей. Здесь собирались те, кто относился к своему телу как к проекту, храму или оружию. Зеркальные стены от пола до потолка, хромированные тренажеры, воздух, пахнущий цитрусовым антисептиком и дорогим парфюмом. И, конечно, люди. Красивые, ухоженные, сконцентрированные на себе. Виктория чувствовала себя здесь своей.

Она начала с кардио, встав на беговую дорожку у самого окна, выходящего на застывшую в утренней пробке Тверскую. Ритмичный стук кроссовок по полотну, ровный гул тренажеров, приглушенная электронная музыка – все это сливалось в гипнотический фон. Она увеличила наклон и скорость, чувствуя, как учащается дыхание, как на шее и груди выступают капельки пота. Она ловила свое отражение в зеркале напротив: развевающиеся волосы, собранные в высокий хвост, сосредоточенное лицо с чуть приоткрытыми губами, тело в напряжении, каждое движение которого оттачивало его совершенство.

И она ловила взгляды. Они приходили волнами. Сначала от тренера, мускулистого парня с клипбордом, который кивнул ей с профессиональным одобрением, но его взгляд задержался на изгибе ее спины, открытой сетчатым топом, чуть дольше необходимого. Потом от мужчины на соседнем эллипсоиде, лет сорока пяти, в идеально сидящей форме, который смотрел на нее не скрывая, оценивая, измеряя себя против нее. Его взгляд был холодным, аналитическим, почти как у нее самой. Виктория встретила его глаза в зеркале, и на мгновение между ними пробежала искра понимания – они оба были здесь по одной причине: чтобы быть лучшими версиями себя, и чтобы это видели. Она не отвела взгляда, позволяя ему видеть, как напрягаются мышцы ее ног, как вздымается грудь под откровенным бра. Потом медленно, демонстративно, провела тыльной стороной ладони по лбу, смахивая несуществующую каплю пота, и перевела взгляд на свои цифры на табло. Игра была сыграна.