Лев Туманов – Виктория. Тени прикосновения (страница 5)

А потом фотограф опускает камеру и подходит к ней. В его глазах – восхищение и желание. Он протягивает руку, чтобы поправить прядь её волос, упавшую на лицо…

И в этот момент паника обрушилась на Викторию, как девятый вал. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось, дыхание перехватило, стало трудно дышать. Комната поплыла перед глазами. Она представила его руку на своей щеке, и это прикосновение обожгло её, словно калёное железо.

Виктория распахнула глаза и швырнула ноутбук в сторону, словно он был ядовитой змеей. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. На лбу выступила испарина.

– Нет, – прошептала она в пустоту комнаты. – Нет, не могу.

Она сползла с кровати на пол и села, обхватив колени руками. Та же поза, что и вчера. Та же беспомощность. Но сегодня к страху примешивалось ещё кое-что – острая, жгучая зависть к Екатерине. К той, кто могла позволить себе всё. К той, для кого прикосновение было не врагом, а другом.

«Почему она может, а я нет? – в отчаянии думала Виктория. – Что с ней не так? Или что не так со мной?»

Она вспомнила совет Кати: «Перестать думать о нем, начать думать о себе». Легко сказать. Но как перестать думать о том, кто занимает все твои мысли? Как перестать бояться того, что заложено в тебе так глубоко, что стало частью твоей ДНК?

Виктория поднялась, подошла к высокому напольному зеркалу и посмотрела на себя. На неё смотрела красивая, холёная девушка в дорогой одежде. Идеальная кожа, правильные черты лица, фигура, о которой мечтают миллионы. Шедевр. Но внутри этого шедевра жил страх – огромный, чёрный, уродливый.

– Я не хочу больше бояться, – прошептала она своему отражению. – Я хочу быть как она. Хочу чувствовать.

Слёзы потекли по щекам, размывая идеальный макияж. Она плакала от бессилия, от злости на себя, от любви к Алексею, которую не могла выразить самым простым, самым естественным способом.

***

Часы показывали начало двенадцатого, когда Виктория, всё ещё сидящая на полу в спальне, набрала номер Алексея. Слёзы высохли, оставив на лице солёные дорожки. В голове была странная пустота.

Он ответил после первого гудка.

– Вика? – в его голосе, как всегда, была эта тихая тревога, от которой у неё сжималось сердце. – Ты сегодня не звонила. Я волновался.

– Извини, – её голос звучал глухо. – Встречалась с Мариной. Потом с одной её знакомой.

– Как прошло? – спросил он, и она поняла, что он чувствует: что-то не так.

– Странно, – честно ответила Виктория. – Познакомилась с девушкой. Екатериной. Она… модель. Очень раскрепощённая. Рассказывала о съемках, о мужчинах, о свободе.

Она замолчала, не зная, как объяснить тот ураган чувств, который бушевал внутри неё.

– И это тебя расстроило? – осторожно спросил Алексей.

– Не расстроило. Заставило задуматься, – Виктория глубоко вздохнула. – Леша, она живёт так, как я даже представить боюсь. Она не боится прикосновений. Не боится близости. Для неё секс – это игра, удовольствие. А для меня… для меня это проблема.

В трубке повисла пауза. Виктория боялась, что он скажет что-то неправильное, но он молчал, давая ей выговориться.

– Я посмотрела её фото после встречи, – продолжила она. – Обнажённые. Красивые. И представила себя на её месте. И мне… мне понравилось. В фантазии. А потом я представила, что ко мне прикасаются, и меня накрыла паника. Такая же сильная, как всегда.

– Ты сравниваешь себя с ней, – наконец сказал Алексей. Это был не вопрос, а утверждение.

– Да, – призналась Виктория. – И сравнение не в мою пользу.

– Вика, – его голос стал твёрже, но в нём по-прежнему не было осуждения. – Ты не она. И никогда ей не станешь. И не нужно. Ты – это ты. Со своей историей, со своими страхами. И то, что она может спать с кем попало и не париться, не делает её лучше или счастливее тебя.

– Откуда ты знаешь, счастливее она или нет? – с вызовом спросила Виктория.

– Не знаю, – спокойно ответил он. – Но я знаю, что, когда ты смотришь на меня, когда ты улыбаешься мне, я чувствую себя счастливым. И мне плевать, спим мы или просто держимся за руки. Мне важно, что ты есть.

Эти простые слова, сказанные его ровным, низким голосом, действовали на Викторию как бальзам. Паника отступала, уступая место теплу.

– Но я хочу большего, Леша, – прошептала она. – Я хочу того, что есть у неё. Я хочу чувствовать твои руки на своём теле и не бояться. Я хочу быть нормальной.

– Ты нормальная, – твёрдо сказал он. – Просто тебе нужно больше времени. И больше доверия. К себе, в первую очередь. А не к Кате или кому-то ещё.

– Она сказала, что мне нужно перестать думать о тебе и начать думать о себе, – Виктория горько усмехнулась. – Что мой страх – это страх перед мужской силой. И что мне, может быть, нужна женщина, чтобы… ну, чтобы привыкнуть к прикосновениям.

Алексей молчал так долго, что Виктория испугалась.

– Леша? Ты здесь?

– Здесь, – голос его звучал глухо. – Просто думаю.

– О чём?

– О том, что эта твоя новая знакомая, – медленно произнёс он, – возможно, права в одном. Тебе нужно думать о себе. Но её методы… Вика, будь осторожна. Не позволяй никому, даже самой себе, ломать тебя через силу. Всё должно происходить естественно. И если тебе нужна женщина, чтобы понять, что прикосновения – это не боль… – он запнулся, и Виктория услышала в его голосе боль. – Я приму любой твой выбор. Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если в этом счастье не будет меня.

– Глупый, – прошептала она. – Никого другого мне не надо. Ни мужчины, ни женщины. Мне нужен только ты.

– Тогда давай не будем спешить, – сказал он. – Давай просто будем. Вместе. А остальное придёт.

– Ты правда так думаешь? – спросила она с надеждой.

– Я в это верю, – ответил он.

Они поговорили ещё немного, о ерунде, о погоде, о том, что завтра снова будет жарко. Когда Виктория положила трубку, на душе стало немного легче. Страх никуда не делся, он сидел в своём углу, как огромный чёрный пёс, но рядом с ним, согревая теплом, сидела надежда. И имя ей было Алексей.

***

Разговор с Алексеем успокоил, но не решил главного. Виктория знала, что не уснёт. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много чувств бурлило в крови. Ей нужно было что-то сделать. Что-то, что принадлежало только ей.

Она встала, подошла к огромному шкафу-купе, занимавшему всю стену, и открыла дверцу. Внутри, на атласных плечиках, висела её коллекция. Её гордость. Её броня. Ряды кружева, шёлка, атласа – всех цветов и фасонов. Она провела рукой по нежной ткани, и пальцы сами выбрали то, что нужно.

Это был комплект от Agent Provocateur: бюстгальтер с полупрозрачными чашечками, расшитыми мельчайшим чёрным кружевом, и такие же трусики-стринги, с высокой линией бедра, почти не скрывающие ничего. К нему прилагались подвязки и чулки – самые тонкие, какие только можно найти.

Виктория медленно разделась, бросая одежду на кресло. Оставшись в чем мать родила, она подошла к зеркалу. Её тело было безупречно. Загорелое, гладкое, без единого волоска – результат долгих и болезненных процедур лазерной эпиляции, которые она проходила с завидной регулярностью. Кожа светилась в полумраке спальни, подсвеченная огнями ночного города. Высокая грудь с широко расставленными сосками, тонкая талия, округлые бёдра – всё было создано для того, чтобы сводить мужчин с ума.

Она надела чулки, закрепив их на подвязках, и провела рукой по гладкому нейлону, наслаждаясь ощущением. Потом наступила очередь трусиков – крошечный треугольник кружева, едва прикрывающий лобок. И, наконец, бюстгальтер. Она застегнула его на спине, поправила бретельки и посмотрела на себя.

Из зеркала на неё смотрела богиня секса. Чёрное кружево выгодно подчёркивало загар, делая кожу ещё белее. Сквозь полупрозрачные чашечки просвечивали соски – тёмные, набухшие. Трусики тонули между ягодицами, оставляя их полностью открытыми. Чулки доходили до середины бедра, оставляя полоску обнажённой кожи перед кружевом подвязок.

– Идеально, – прошептала она своему отражению.

Она включила музыку – тихий, чувственный джаз, льющийся из скрытых динамиков. Свет в комнате был приглушён, только несколько бра создавали интимный полумрак. Виктория начала двигаться, медленно, плавно, как учил когда-то тренер по пилону. Она скользила руками по своему телу, по груди, по животу, по бёдрам. Касалась кружева, чуть оттягивала его, дразня саму себя. В зеркале она видела каждое своё движение, и это заводило.

Она закрыла глаза и представила, что это не она смотрит на себя, а он. Алексей. Он сидит в кресле напротив и смотрит на неё. В его серых глазах – не похоть, а то самое восхищение, от которого у неё подгибаются колени. Он видит её всю – от золотых волос до кончиков пальцев на ногах. Он видит кружево, он видит кожу, он видит желание, которое она не может скрыть.

– Иди ко мне, – шепчет она, глядя на его отражение в своих фантазиях. – Посмотри на меня. Видишь, какая я? Это для тебя. Всё для тебя.

В фантазии он встаёт и медленно подходит к ней. Она чувствует тепло его тела, его запах – смесь металла, одеколона и чистого мужского пота. Он останавливается в шаге от неё, и его взгляд обжигает. Медленно, очень медленно, он протягивает руку, чтобы коснуться её…

И паника обрушилась снова. Но на этот раз она была другой. Она была острее, горячее, перемешанная с диким, животным желанием. Её тело горело, низ живота сводило сладкой судорогой, но сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Она хотела его прикосновения и боялась его одновременно. Это разрывало её на части.