Лев Туманов – У неё был мой запах (страница 2)

— Вероника, пожалуйста, давай поговорим. Это был один раз. Я клянусь. Она сама пришла, — он говорил быстро, глотая слова. — Ты же знаешь Алину, она просто ребёнок, она не понимает, что делает.

— Ей двадцать лет, — сказала Вероника, не оборачиваясь. — Она не ребёнок.

— Но она приставала ко мне! — Денис приблизился, положил руку ей на плечо. Его ладонь была горячей и влажной. Вероника скинула её, как надоедливую муху. — Вероника, посмотри на меня. Я люблю тебя. Только тебя. Алина ничего для меня не значит.

— Судя по всему, она значит достаточно, чтобы ты рискнул нашими отношениями, — Вероника повернулась. — Ты кончил в неё?

Денис побледнел ещё сильнее.

— Это... это не важно...

— Я спросила: ты кончил в неё? — голос Вероники стал жёстче, хотя в нём всё ещё не было эмоций. Только сталь.

— Нет! То есть да, но... у неё спираль, она говорила...

— Она говорила, — повторила Вероника. Кивнула. — Понятно.

Она прошла мимо него в спальню.

Алина уже оделась — на ней была только юбка и блузка, расстёгнутая, с оторванными пуговицами. Она сидела на краю кровати, застегивая босоножки, и улыбалась. Светлые волосы спутаны, на шее — красные пятна, на груди — следы от зубов.

— Ты не злишься? — спросила Алина. — Странно. Я думала, ты будешь кричать.

Вероника подошла к тумбочке. Взяла телефон Алины — розовый чехол с блёстками, который она сама подарила сестре на день рождения. Айфон последней модели — тоже от неё.

— Отдай, — Алина вскочила. — Это моё!

Вероника не обратила внимания. Она провела пальцем по экрану — телефон не был заблокирован. Открытые сообщения. Последнее — Денису: «Ушла? Я уже разделась, жду». Следом — фото. Алина в белье. На их кровати.

Вероника убрала телефон в карман юбки.

— Ты не имеешь права! — закричала Алина.

— Имею, — Вероника посмотрела на неё. — Я купила этот телефон. На мои деньги. Как и половину того, что на тебе надето.

Алина замолчала. Её лицо исказилось — гнев смешался со стыдом, но стыд проиграл.

— Денис купит мне новый, — бросила она.

— Сомневаюсь, — Вероника вышла из спальни.

В гостиной Денис стоял у окна, ссутулившись. Он выглядел как побитая собака — жалко и мерзко одновременно. Вероника остановилась напротив него.

— У тебя есть час, — сказала она. — Забери свои вещи и выметайся отсюда. Ключи оставишь в прихожей.

— Вероника...

— Час, — повторила она. — Потом я вызываю полицию и заявляю о краже. Мои золотые серьги пропали. Ты знаешь, какие. Те, что стоят десять тысяч евро.

Денис побледнел. Он знал, что она не шутит. Эти серьги — наследство от бабушки — были единственной ценностью, которую Вероника действительно берегла. И он знал, где они лежат — в сейфе, код от которого был только у неё.

— Ты не сделаешь этого, — сказал он, но голос дрогнул.

— Попробуй, — Вероника улыбнулась. Впервые за вечер. Улыбка была холодной, как лезвие.

Алина выскочила из спальни, на ходу застёгивая блузку на булавку.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипела она, проходя мимо Вероники. — Ты всегда всё портишь.

Вероника не ответила. Она смотрела, как её сестра и жених собирают вещи — быстро, нервно, постоянно сталкиваясь плечами. Денис пытался что-то сказать, но Алина шипела на него: «Не смей извиняться, она не заслужила».

Через сорок минут они ушли. Дверь закрылась — сначала громко, потом Денис вернулся, положил ключи на полку и ушёл уже тихо.

Вероника осталась одна.

Она прошла в спальню.

Простыни были сбиты, на подушке — рыжие следы от туши (Алина всегда пользовалась дешёвой косметикой). Запах — её собственные духи смешались с запахом секса. Вероника села на край кровати, провела рукой по мятой ткани.

И только тогда — спустя час, когда дверь закрылась за предателями — она разрыдалась.

Слёзы текли по щекам, но лицо оставалось неподвижным. Она плакала беззвучно, как научилась в детстве, когда после смерти матери нельзя было плакать при Алине — чтобы та не испугалась. Она плакала, сжимая в руке чехол розового телефона, и думала о том, что мир только что закончился.

Но завтра начнётся новый.

И в этом мире она будет другой.

Вероника вытерла слёзы тыльной стороной ладони, встала. Сняла блузку — прозрачную, красивую, которую Денис так любил. Стянула юбку. Бросила всё это в мусорное ведро.

Ванна наполнилась горячей водой. Она легла в неё, закрыла глаза, и позволила теплу вымывать из тела всё — его прикосновения, его запах, его ложь.

Телефон Алины лежал на краю ванны. Экран засветился — пришло сообщение.

«Ты сделала это. Она ушла. Ты моя теперь».

От Дениса.

Вероника взяла телефон, прочитала сообщение. И улыбнулась — в этот раз по-настоящему.

«Посмотрим», — напечатала она и нажала «отправить». Но не с телефона Алины — через час она сотрёт историю сообщений и положит телефон в морозилку, чтобы сестра не могла его отследить.

Нет. Она отправила это со своего телефона. Денису.

Пусть знает, что она видела всё. Пусть думает, что она сломлена. Пусть верит, что его жалкие «прости» что-то значат.

Она будет играть роль обиженной невесты ровно столько, сколько нужно.

Но завтра — завтра начнётся охота.

Вероника закрыла глаза, уходя под воду с головой. В тишине, нарушаемой только биением собственного сердца, она дала себе слово.

Они заплатят.

Оба.

Она вынырнула, тяжело дыша, и посмотрела на своё отражение в матовом стекле душевой кабины. Мокрая, с размазанной тушью, с покрасневшими глазами. Она выглядела как жертва.

Но жертвой она больше не будет.

Глава 2 — «Идеальная пара распадается изнутри»

Три дня Вероника не отвечала на звонки. Не открывала дверь. Не реагировала на сообщения, которые Денис отправлял с трёх разных номеров — её заблокированные контакты не были для него преградой. Три дня она лежала на диване в гостиной, уставившись в потолок, перебирая в голове варианты.

Иногда — редко, когда тело забывало о приказе не чувствовать — на глаза наворачивались слёзы. Она позволяла им течь, но не закрывала глаза. Смотрела на белую штукатурку, отмечая трещины, которых раньше не замечала. Трещины в идеальном потолке. Трещины в идеальной жизни.

Всё было идеальным. Встреча в кофейне три года назад. Он заказал раф с солёной карамелью — она такой же. Случайность? Он сделал вид, что удивлён. Она купилась. А теперь она знала правду — Денис никогда не пил раф. Он пил эспрессо. Чёрный. Горький. Таким и был.

Но тогда — тогда она увидела в его глазах что-то родное. Денис был старше на шесть лет, успешный риелтор с собственным агентством, с улыбкой, которая обещала защиту. Он появился через год после того, как Алина уехала учиться в другой город — и Вероника впервые за долгое время почувствовала себя не старшей сестрой, не заместителем матери, а просто женщиной, которую хотят.

Он дарил цветы каждую неделю. Розы. Только красные, потому что «ты — страсть, Вероника». Он водил её в рестораны, где метрдотели знали его по имени. Он познакомил её с отцом — строгим, седым мужчиной с тяжёлым взглядом, который сказал: «Денис хороший парень. Он тебя не обидит».

Отец не знал того, что узнала она три дня назад.

А теперь её телефон взрывался от уведомлений. Денис писал — сначала оправдывался, потом умолял, потом угрожал. Последнее сообщение, пришедшее в пять утра, гласило: «Я стою под дверью. Впусти меня, или я выломаю её».

Вероника не спала. Она сидела на кухне с чашкой зелёного чая, одетая в длинную футболку и шорты, которые едва прикрывали ягодицы. Волосы, не мытые три дня, собраны в небрежный пучок на макушке. Под глазами — тени. Губы потрескались.

Она выглядела так, как должна выглядеть брошенная женщина. Сломленная. Уничтоженная.