Лев Туманов – У неё был мой запах (страница 1)
Лев Туманов
У неё был мой запах
Глава 1 — «У неё был мой запах»
Лифт поднимался медленно, как будто знал, что она торопится домой.
Вероника прислонилась спиной к зеркальной стене, поправила выбившуюся из аккуратного пучка прядь. Белая блузка из тонкого батиста почти просвечивала в свете ламп — она знала, что Денис любит, когда она носит такие вещи. «Ты мое произведение искусства», — говорил он, проводя ладонью по её спине, где через ткань угадывался край кружевного бюстгальтера. Сегодня она надела мини-юбку цвета слоновой кости — слишком короткую для офиса, но идеальную для романтического ужина, который Денис обещал устроить. Она вернулась на два часа раньше, чтобы успеть приготовить его любимый десерт. Сюрприз.
В руке — пакет с продуктами. Тяжёлый. Она почти чувствовала через плёнку холод устриц и вес бутылки «Шатонеф-дю-Пап», которую консультант в винном бутике рекомендовал как «идеальный вечерний вариант».
«Сегодня скажу ему про повышение, — подумала Вероника, глядя на своё отражение. — И про то, что я согласна на свадьбу в августе».
Она улыбнулась себе — той самой улыбкой, которая сводила с ума мужчин в ресторане, где она работала старшим менеджером. Тонкие губы, правильные черты лица, глаза цвета мёда, которые Денис называл «дьявольскими». Она знала себе цену. Но с ним — с ним она позволяла себе верить, что счастье бывает без подвоха.
Лифт остановился. Двери разъехались с тихим шелестом.
Коридор пах ковролином и цветами — она поставила свежие пионы в вазу у входа перед уходом. Сейчас добавится запах грузинского хачапури, который она обещала приготовить. Всё продумано. Идеальный вечер.
Вероника достала ключи.
И замерла.
Из-за двери доносилась музыка — та самая, что она включила утром, когда уходила. «Strobelite» Gorillaz. Тёплый, расслабляющий трек, который они с Денисом поставили на повтор в первую ночь, когда он переехал к ней.
Но сейчас сквозь басы пробивалось что-то другое.
Стон.
Приглушённый, протяжный. Женский.
Сердце пропустило удар. Вероника замерла с ключом в замке, не доворачивая. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Кто-то мог залезть в квартиру? Денис предупреждал, что будет на встрече с инвесторами до восьми. Он не мог быть дома.
Стон повторился — громче, откровеннее. Ритмичный.
Ключ сам собой довернулся. Дверь открылась.
Запах ударил в лицо, как пощёчина.
Её духи. Lancôme La Vie Est Belle — сладкая ваниль с ирисом и пачули. Тот самый аромат, который Денис выбирал для неё в бутике, сказав: «Это пахнет моя женщина». Она покупала этот флакон каждые два месяца, и он всегда был почти пуст — так часто она его использовала. Сейчас запах висел в прихожей плотной, удушающей пеленой, смешиваясь с чем-то ещё. Жаром разгорячённой кожи. Потом. Сексом.
— О да... ещё... — голос доносился из спальни.
Голос Алины.
Вероника узнала его не сразу — слишком хриплый, слишком низкий для её сестры, которая обычно лопотала как ребёнок. Но это была она. Определённо она.
Пакет с продуктами упал на пол. Устрицы глухо стукнулись об паркет. Вероника не заметила. Она скинула туфли на шпильке, как будто это могло её выдать, и двинулась вперёд. По паркету босиком. Мини-юбка непривычно коротко била по бёдрам.
Прихожая. Гостиная. Коридор.
Дверь в спальню была открыта.
Сначала она увидела его спину. Широкую, мускулистую, покрытую испариной. Денис стоял на коленях на кровати — на их кровати — и двигался вперёд-назад ритмично, жёстко, как никогда не двигался с ней. Руки держали женские бёдра, приподнятые подушкой.
Подушка была с её наволочкой. Шёлковой, цвета шампанского. Она сама выбирала этот комплект в итальянском магазине постельного белья. Две тысячи евро за простыни, в которых сейчас лежала её младшая сестра.
Алина лежала на спине, запрокинув голову, светлые волосы разметались по подушке. Те же светлые волосы, что и у Вероники — их называли «материнскими», пока мать не умерла пять лет назад. Та же тонкая кость, тот же разрез глаз. Но сейчас лицо Алины было искажено гримасой удовольствия, губы приоткрыты, грудь — маленькая, аккуратная, без лифчика — подрагивала от каждого толчка.
На Алине не было ничего. Совсем ничего.
Её юбка — та самая мини, которую Вероника подарила ей на двадцатилетие — валялась на полу вместе с кружевными трусиками и блузкой, которую Денис, видимо, просто разорвал — пуговицы разлетелись к стене.
— Дени-ис... — простонала Алина, впиваясь ногтями в его спину. — Да, да, да...
Вероника смотрела. Просто смотрела, как практический женатый мужчина трахает её младшую сестру на её собственной кровати, пропитанной её духами, в её постельном белье, которое стоило как две её зарплаты.
Где-то в глубине сознания должен был взорваться крик. Должны были побежать слёзы. Должен был появиться гнев — тот самый, слепой, уничтожающий, когда хочется схватить нож для стейков или вырвать волосы.
Но ничего не пришло.
Вместо этого Вероника почувствовала холод. Ледяную, кристальную пустоту в груди, как будто кто-то вынул сердце и положил на его место кусок арктического льда.
Она прислонилась плечом к дверному косяку, скрестила руки на груди. И стала наблюдать.
Денис не замечал её. Алина тоже. Они были слишком увлечены собой. Денис что-то шептал — Вероника не разбирала слов, но видела, как его губы касались шеи Алины. Алина смеялась — коротко, прерывисто, как в ту ночь, когда они с Вероникой смотрели комедии и пили вино, и Алина сказала: «Знаешь, Вер, а Денис очень сексуальный». Вероника тогда подумала — ревнует, как младшая сестра всегда ревнует старшую к вниманию. И ничего не ответила.
А теперь Алина кончала.
Вероника видела это — как её сестра выгибается дугой, как её пальцы сжимают простыни, как одеяло сползает на пол. Она видела лицо Дениса в момент, когда он чувствует её оргазм — сосредоточенное, почти жестокое, с капельками пота на лбу.
Лицо мужчины, которого она любила.
Любила?
Сейчас, глядя на него, она не чувствовала ничего. Только холод.
Он откинулся назад, тяжело дыша. Алина села на кровати, обхватив его лицо ладонями, и поцеловала — глубоко, с языком, как целуют только очень близкие люди или очень опытные любовницы.
— Ты лучший, — прошептала она. — Ты всегда был лучшим.
Денис улыбнулся. Вероника видела эту улыбку тысячу раз. Сейчас она отдавала гнильцой.
— Твоя сестра даже не представляет, как ты умеешь, — продолжила Алина, проводя рукой по его груди. — С ней ты — овца. А со мной — зверь.
Вероника выпрямилась. Покачала головой, хотя никто этого не видел.
И тут Алина повернула голову.
Их взгляды встретились.
Глаза Алины расширились. На долю секунды — страх. Настоящий, животный, когда понимаешь, что попался. Но он исчез так быстро, что Вероника почти поверила, что ей показалось.
Вместо страха появилась улыбка. Такая же, как у Дениса. Гнилая.
— Ой, Ника, — сказала Алина, даже не пытаясь прикрыться. Она откинулась на подушку, демонстрируя своё тело — разгорячённое, влажное, с засосом на внутренней стороне бедра. — Ты рано.
Денис обернулся.
Его лицо стало пепельным.
— Вероника... я... — он попытался встать, запутался в простыне, чуть не упал. — Это не то, что ты думаешь.
— Не то? — Вероника услышала свой голос — чужой, ровный, без единой эмоции. — Ты трахаешь мою сестру на моей кровати, под моим одеялом, пахнущий моими духами. И это не то, что я думаю?
Денис открыл рот, закрыл. Алина захихикала — противно, истерично.
— Оставь его, — сказала Алина, беря Дениса за руку. — Он просто мужчина. Все мужчины хотят разнообразия. А ты — скучная, Ника. Всегда была скучной.
Вероника перевела взгляд на сестру. Ту, которую растила после смерти матери. Ту, чьей учёбы оплачивала, чьи слёзы вытирала после первой несчастной любви. Ту, кто клялся, что «ты для меня больше, чем сестра, ты моя мама».
— Надень что-нибудь, — сказала Вероника спокойно. — Ты выглядишь жалко.
Она развернулась и пошла на кухню, чувствуя спиной их взгляды. Ноги не дрожали. Руки — тоже. Только холод в груди становился всё плотнее, словно кто-то заливал её бетоном.
На кухне она открыла холодильник, достала бутылку воды. Отпила половину маленькими глотками, глядя в окно. Солнце уже садилось, небо над городом окрашивалось в оранжево-розовое. Она думала о том, что нужно позвонить флористу и отменить заказ пионов на завтра. И риелтору — сказать, что просмотр дома за городом отменяется.
Механически. Безэмоционально.
В спальне слышались приглушённые голоса — Денис и Алина о чём-то перешёптывались. Потом шаги. Денис вышел в гостиную, натягивая джинсы на голое тело.