Лев Трапезников – «Вагнер»: окопная правда (страница 2)
И, обратите внимание, концовка последней главы «ШТУРМЫ» – шестой главы книги – и сам ЭПИЛОГ, это повод задуматься о многом, и повод поговорить о месте ветерана в жизни общества. Может быть, ветераны нам нужны во власти? А может быть, вопреки всему, они и будут, когда-нибудь настоящей политической элитой страны? – Именно политической, и именно настоящей. Они достойны этого. Читайте, рассуждайте, критикуйте.
Глава первая. Госпиталь
Петр Иванович Родионов был мужиком на вид ладным, и женщины в его 44 года очень даже на него обращали внимание. Высокий красивый лоб и прямой с длинной переносицей нос, что говорило о его уме, черные волосы, светлый оттенок лица, подбородок плавной округленности – так выглядел Петр, и по его виду казалось, что он из каких-то там древних греков даже, а не нашенских, обычных мужиков. Возможно, что эта необычайная внешность и привлекала женщин в Петре, но и этого мало… В нем была какая-то внутренняя суть, сила, что ли, но сила, идущая откуда-то изнутри, выраженная в бодрости духа и уверенности, которую нельзя было не заметить со стороны.
В прошлом своем Петр Иванович сменил несколько дел… Был и слесарем на ремонтно-техническом предприятии, и успел закончить заочно институт по специальности «Химическая технология», и поработать на заводе по специальности, и даже поучиться на философском факультете, откуда ушел по семейным обстоятельствам, так и не восстановившись затем, успел жениться и стать вдовцом, успев ребенка завести и затем воспитать, успел и поработать в органах, и даже вахтовиком на Севере. Однако тянуло Петра к тому, о чем мечтал с детства. А в детстве Петр очень хотел стать военным, но не получилось, жизнь после срочной службы завертелась так, что повела по иной стезе. Однако война, и эта война, которая открыла возможности перед многими, а кого-то и убила, дала возможность и Петру в реальности воплотить свои мечты о военной службе. И не просто службе, а деятельной работе в составе настоящего легендарного боевого подразделения. Да, еще в 2022 году Петр решился на очень серьезный шаг, пойти на работу в группу «Вагнер», которая вела набор людей на Донбасс. Да, ранее он пытался устроиться по контракту в одну из войсковых частей, что находилась под городом Йошкар-Олой, но контракты в мирное время, это не то же самое, что контракты с Министерством обороны в военное время. В мирное время, чтобы устроиться на контракт рядовым или на должность младшего командирского состава, необходимо было иметь хорошие связи, и уметь бегать с оформлением разного рода бумаг по поводу прохождения комиссий, собеседований, медкомиссий, а также обладать недюжинным, бычьим здоровьем. А вот в военное время все по-другому. В военное время любая военная контора или военкомат тебя ждут с распростертыми объятиями. «Только приходи, мил человек, оформим сразу и без суеты, – скажут тебе те, кто работает по набору состава на войну. – И деньги платят, и на контракт устроишься, и реализуешься, как военный специалист, только приложи к этому свои усилия и хотения, и медали будут тебе, только служи, воюй». Вот и пошел Петр Иванович реализовываться в своей давней мечте быть военным.
«И потом, – думал Петр, – Родина просит защитить ее интересы, значит кто-то должен пойти, тем более что российские военные подразделения попали в плохую ситуацию и надо их спасать», – так рассуждал Петр, собирая сумку перед своей командировкой тогда, в 2022-м. Сегодня же уже январь 2023 года, теплая Донбасская зима, и Петр находится в Луганском госпитале ветеранов. «Добегался, ладно хоть жив», – обдумывал он ситуацию. Да и не Петр он сейчас вовсе, а сотрудник группы «Вагнер» с позывным «Хороший».
Палата, в которой лежал Хороший, была просторной, в ней стояло девять коек, которые были заняты ранеными бойцами. Бойцы были Конторскими, из «Вагнера», и все из «Проекта К», за исключением Хорошего и еще двух раненых, один из которых был министерским, а другой местным ополченцем. Тяжелые. Хороший же был «легким», его ранение по меркам этой войны, было даже не ранением, а так, царапиной. В последнем бою пуля задела левое предплечье Петра, оставив царапину. Да, ранение. Да, здесь надо в госпиталь, чтобы зашили, подлечили быстро и отправили обратно в окопы. С серьезными-то ранениями бойцов группы «А», к которой и относился Хороший, отправляли в Ростовский военный госпиталь, а вот если царапина и ничего особенного, то залечивали раны в Луганском госпитале ветеранов. Совсем уж тяжелых раненых отправляли в Москву на лечение или на медицинскую операцию. Это правило касалось, главным образом, сотрудников категорий «М», «Б», «А», «В» и далее… А вот категория «К», тот самый «Проект», набиравшийся из мест лишения свободы, лечили и оперировали в Луганске или в госпитале в Первомайске или отправляли в Свердловск, что также находился на территории Луганской Народной Республики. Проектанты обязаны были полгода своего добровольного контракта пробыть на «территории войны». Может быть, и были исключения, но ведь любое исключение только подтверждает правило.
– Послушай, Кука, может быть сходим вниз покурить, и воздухом подышим? – обратился Хороший к своему соседу, который лежал на койке рядом.
– Можно, – как бы нехотя ответил Кука, повернув голову в сторону Хорошего, сидевшего на своей койке и допивающего из большой больничной кружки свой крепкий чай, – покурим, сходим.
При этих словах Кука, раненый в левую руку, которая была у него толсто забинтована и подвешена на перевязь, завязанную на шее, начал вяло ерзать, пытаясь встать. Хороший поставил кружку из-под чая на свою тумбочку и, дождавшись, когда Кука наконец-то встанет со своего места, направился к выходу из больничной палаты. Друзья по обстоятельствам, Хороший и Кука, вышли из палаты и молча направились по коридору. Пройдя стойку, дежурный стол, за которым сидела медсестра, вышли из отделения и завернули налево, к лестнице. Начали спускаться.
– Ты домой не звонил? – бросил Кука Хорошему, спускаясь с лестницы вниз.
– Звонил один раз, сказал, что все хорошо у меня. Там очередь большая к телефону, ждать не хочется. А что говорить? Все хорошо, все прекрасно. И не стоит никого беспокоить из своих, иначе волноваться будут. Я и не сказал, что в госпитале лежу, а-то напридумывают себе там чего лишнего… Матери звонил, и с отцом удалось поговорить.
– А жена?
– Нет жены. Первая умерла, она была очень славной, хорошей женщиной, а со второй не сложилось. Давно уже нет. Глупая баба была, я и развелся. Нечего меня постоянно доставать по пустякам. Человек-то я спокойный, но постоянно не могу слышать упреки и недовольство, и потому, решил, что мне одному легче будет, чем с этой буйной бабой. Нет же, женщин я уважаю и люблю, и не являюсь каким-то там женоненавистником, и более того, считаю, что женская половина достойна восхищения и нашего восхваления всякого.
– Ну, они такие… – вставил Кука свою фразу только для того, чтобы поддержать товарища по разговору.
– Нет. Дело все в том, что все такие… И мужчины и женщины, и у всех бывают свои завихрения, и свои доблести, и свои недостатки, и то, чем можно восхищаться. Мужчины и женщины, они разные. Это как два биологических вида как будто бы, и потому одной меркой их судить нельзя совершенно. Мужчины еще те… особенно такие, кого женщины с детства воспитывают без вмешательства в воспитание отца. Отец должен обязательно воспитывать мальчика, юношу. А женское воспитание, это только пародия на то, как должен выглядеть мужчина, – выразил свою мысль Хороший.
Спустились на первый этаж, начали продвигаться по коридору к регистратуре, оттуда можно было через парадный вход выйти на улицу покурить. Однако разговор этот все же был интересен друзьям, и они его продолжили.
– Как это так, что пародия на мужчину? – уточнил у Хорошего Кука, намереваясь продолжить разговор.
– А так! Вот смотри… Женщина, она ведь не мужчина, как это ни странно звучит, и она только может со стороны представлять то, что чувствует сам мужчина, как он реагирует на все вокруг. Это ее личные представления о мужчине и его внутреннем мире. И вот банально по своему личному только представлению о внутреннем мире мужчин мать-одиночка начинает учить быть мужчиной своего сына. То есть по своим представлениям о мужчинах она учит быть мужчиной сына. А надо, чтобы это все не по представлениям женщины происходило, а естественно. А естественные качества мужика может мальчику передать только мужик. Только мужик может научить, что правильно, а что неправильно, с мужской точки зрения. Женщина же учит сына, смотря со своей женской колокольни. И получается, что вырастает не мужчина, а некая пародия на представления матери о мужчинах. Этакая натура такая, как чучело. Видел истерики у мужчин? Это вот все и есть женское воспитание. Мужчина так же, не спорю, учит дочь быть женщиной с позиции мужской, и это делает из девочки пацана. Странно, но все так. Главное, я считаю, в мужчине, это чувство справедливости, добродетель, мужество и практическая мудрость… Если мать одна воспитывает мальчика, и отца в семье нет, то надо мальчика обязательно в спортивную секцию устраивать, чтобы он там в кругу мужском вращался, общался с такими же как он, общался с опытными наставниками, тренерами, чтобы впитывал в себя основы мужского поведения. Но… секции спортивные такие должны быть проверенными, люди их должны вести добродетельные, честные.