Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 28)

Но раздражению Альгерда не суждено было быть долгим. Ибо песчаная дорога завела их в лес. Мир вокруг поменялся настолько сильно, что вхождение в пределы леса напомнило Альгерду шаг, сделанный в открытый портал. Сосны стояли, словно исполинские стражи, а полуобнажённые кроны ясеней, берёз и лип сомкнулись над головами, лишив путников части солнечного злата. Окружение сделалось сумрачным, зато ветер перестал свирепствовать. Тишина бескрайних полей, будимая человеческими голосами, сменилась полнотой звуков леса, готовящегося к зимнему сну, к своей временной смерти от ледяного дыхания богини Морейны. Полнота эта ткалась пением синичек, иволг и скворцов.

Путники на дороге почти не встречались. Рудокопы, углежоги, лесорубы и купцы охотнее стекались к Кривому озеру, предпочитая долинные дороги лесным путям. Их интересовал Железный Лад и прибрежные городки, которыми обросло озеро. Там можно сбыть товар, отдохнуть и купить всё необходимое для дальнейших трудов, от Железного Лада начинался и Ардхольмский тракт. А за этим лесом лежали только владения покойного Краса Вельжа.

Голоса спутников Альгерда, человеческие голоса, тонули в особом разговоре леса. Общении леса с самим собой. Это настроило Альгерда на новый лад, он ощутил мир в своей душе и стал видеть окружающий мир как-то иначе. Альгерд заметил двух белок скачущих к стволам сосен, будто бы наперегонки, а чуть позже с глухим уханьем пролетела над головами путников сова.

А потом Альгерд увидел и его, хотя заметил не первым.

– Эй! Гляньте! – воскликнул один из сопровождающих их ратников. – Слева! Лезет из-за кустарника!

Альгерд посмотрел туда, куда указывал рукой ратник, и увидел высокую фигуру, в которой было больше сажени росту. Существо было похоже на ожившее древо. Кожа его была корой, местами бурой, местами чёрной. А с головы, увенчанной ветвистыми рогами, свисали длинные зелёные космы волос и бороды, они делали его похожим на огромного старца. Альгерд пригляделся и увидел, что рога, похожие на оленьи, в самом деле оказались ветвями.

Существо медленно двигалось им навстречу.

Альгерда охватил озноб. Он вскинул посох в сторону существа и мысленно призвал огонь. Посох налился жаром и запульсировал волюнтарийской силой.

– Полегче! – крикнул Альгерду Вислав, увидев, как воздух дрогнул вокруг навершия посоха. – Не накличь беду, чародей!

– Кто это? Какая-то разновидность огров? Троллей? – вопрошал Альгерд, не сводя взора с существа.

– Это леший, мастер Альгерд, – сказал Торек, оруженосец Вислава. – Они не опасны… коли вы не лесоруб или земледелец, идущий в лес, чтобы забрать у него огнём почву под посевы.

– Ты уверен? – спросил Торека Альгерд и посмотрел на проводника.

– Не опасен, – буркнул проводник, старичок в лисьей шубе, в ответ на Альгердов взгляд.

– Ты что не видел никогда троллей иль огров, чародей? – удивился Вислав.

– Я уверен, мастер Альгерд, – наконец вставил Торек. – Ольданец не перепутает тролля с лешим. Рост объединяет этих существ, но внешний облик у них совершенно разный.

– Что тролль, что огр или иной турс уже давно бы метнул в нас камень, или ствол дерева, – заверил княжич Вислав. – Они любят нападать из засады. А этот просто охраняет деревья, будто пастух стадо.

– Злобные великаны годами пользовались неопытностью нашего чародея! Пока он сокращал число леших в Ольфанде, они вовсю успели расплодиться! – загоготал один из воинов, следом послышался удалой мужицкий смех.

– Тихо! – гаркнул на ратников и боевых слуг княжич Вислав. – Панибратство с волюнтарием только я здесь могу себе позволить!

Люди Исмаров окаменели. Альгерд отметил про себя жест княжича. И всё равно он устыдился и перестал направлять посох на лешего. А леший встал примерно в пяти десятках шагов от них и смотрел теперь на людей своими болотными огоньками глаз. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем леший мерно поднял длинную ветвистую лапу и опустил её, разрешая человеческим существам продолжить путь.

– Ну, вперёд! – скомандовал Вислав.

От Альгердова взгляда не скрылось то, как княжич кивнул, будто бы даже поклонился лешему, перед тем, как дать приказ и тронуться с места. Дикие нравы обитателей северного имперского королевства не переставали удивлять Альгерда.

Какое-то время Альгерд ехал молча, погружённый в свои думы. Солнечный свет мелькал перед глазами, пробиваясь через раскидистые ветви высоких сосен.

– Учёные мужи до сих пор спорят, откуда появились лешие, – нарушил молчание Альгерд, ибо он, разумеется, знал о существовании леших, хоть и никогда до сего дня их не видел. – От Первородного Огня или от смешения Огня с Умброй, как, к примеру, йордлинги.

Вислав и Торек переглянулись. Волюнтарию оставалось только надеяться на то, что эти двое знают о происхождении жизни из разных источников. А таковых выделяли три: происхождение от Игния, происхождение от Умбры и происхождение от смешения Игния и Умбры. От Первородного Пламени происходили Белые Боги, альвы, люди и большинство животной и растительной жизни. От Умбры происходили чудовища, моровые духи, хельны, кобольды и великаны. Ещё Умбра оживляла умертвий и вампиров, и искажала жизнь, происходящую от Огня. От смешения же Огня и Тени происходили йордлинги и цверги, зверолюды, некоторые животные и растения и разная мелкая нечисть.

– От Огня, конечно! – заверил Торек.

– Отчего ты так решил? – снисходительно посмотрев на оруженосца, осведомился Альгерд.

– Лешие защищают леса, боры и рощи, а они священны для нас. В лесах и рощах мы находим присутствие Белых Богов. Волхвы говорят, будто они были святилищами для альвов и людей, когда никаких храмов ещё не строили.

Альгерд посмотрел на оруженосца, который, казалось, в считанные мгновения повзрослел. Самолюбие в недрах Альгердовой души неприятно укололи его слова, не лишённые смысла. Оказалось, что болван оруженосец знает основы учения о происхождении жизни. Кроме того, Торек даже смог составить суждение в рамках формальной логики, что также не понравилось Альгерду.

«Что ж, только дураки упорствуют в ошибках», – решил Альгерд и сказал:

– Звучит разумно.

– Только не отзывайтесь так лестно о леших, говоря со вдовами тех лесорубов, коим они переломали кости, – усмехнулся Вислав.

– Лешие – противоречивые существа, – заключил оруженосец.

– Жизнь вообще богата противоречиями, – произнёс Альгерд, в голосе его всё ещё чувствовались высокомерные нотки.

Птицы продолжали свою радостную песнь, а люди замолчали. Впрочем, установившееся молчание быстро нарушил оруженосец княжича:

– А что натурфилософы говорят о леших, мастер Альгерд?

«Отчего-то профаны всегда считают, будто нам, волюнтариям, интересны мнения натурфилософов и волхвов, а тем интересны мнения друг друга, – думал Альгерд. – Пожалуй, что настоящие философы, знатоки метафизики, могли бы примирить нас. Но настоящих мало, а примиряться никто не желает, когда на кону стоят ольфены, самолюбие и различённое в юные лета понятие, ставшее на всю жизнь догматом…»

– Натурфилософы истолковывают сущие вещи, а не Бытие, – отвечал оруженосцу Альгерд. – Исследуя природные процессы, они полагают, будто изгоняют тем самым Богов из мира в запредельную сферу. Видя тело, не усматривают духа, видя знак, не различают за ним смысла. Скажу тебе так, Торек: нет смысла слушать натурфилософов, когда те переходят от своих материй к сущностям. Большинство натурфилософов не понимают сущностей. Они не то, что природу лешего тебе не объяснят, но и дух – саму мыслящую себя свободу сведут к куску мяса, с которым дух временно един.

– Эва, как тебя, мэтр, пробило на философию после встречи с нашим ольданским лешим! – весело промолвил Вислав. – Пожалуй, что всякому учёному мужу Вольфгарда стоит побывать в наших лесах. Для лучшего просвещения и ad maiorem Deorum Alborum gloriam.

– Прилежно сидел на уроках альвского? – не скрывая иронии, спросил Альгерд.

– Нет, альвский слишком отвлекал от занятий с фехтмейстером и охоты. Выучил пару фраз, чтобы красоваться перед девчонками.

Самолюбие Альгерда понемногу восстанавливалось, приближаясь к былой своей мощи.

Когда выехали из леса, у него снова захватило дух от восторга, ибо песчанная дорога вывела их в дол, раскинувшийся между холмогорьем и Тенемирскими горами. Дол этот был испещрён ветвистыми, как молнии, ручьями. Десятки, если не сотни ручьёв протекали здесь, делая дол поистине сказочным. Ничего подобного в Ольфанде Альгерд не мог припомнить. К тому же он ожидал, что владения воеводы Краса окажутся бесплодными пустошами, ведь вотчина его самая северная в Ярналаде, а значит, во всей Ольдании.

Альгерд представил, как красиво здесь должно быть летом, когда дол горит тысячами цветов, а в воздухе царит густой запах трав.

– Недолго осталось уж до твердыни господина Краса, – проговорил проводник, взрослый мужичок с клочковатой бородой. Он был местным охотником и никогда не служил князю Хвалибору.

Почти всю дорогу проводник молчал и Альгерд уже ценил его за это. К тому же, Вук Злотник божился, что тот отлично знает окрестные земли и умеет хранить тайны.

Сначала показались поля, на которых крестьяне собирали урожай, потом крестьянские избы, а после, вдали, на вершине небольшого холма и сам замок воеводы.

Замок Краса почти весь был деревянным и Альгерд сомневался, что стены его сделаны из вечнодрева. Каменными были только четырёхугольный донжон и надвратная башня. Когда подъехали чуть ближе, увидели, что вокруг холма, на котором стоит замок, имеется наполненный водой ров. Неподалёку от замка и окружавших его деревень протекала речушка.