Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 14)
Он запер дверь и велел слугам поставить упор – брус, что принесли сюда со двора заранее.
Вислав отбросил волнение и тревогу, даже жажду битвы он оставил в стороне. А вот Торек с душевными переживаниями справлялся не так хорошо. Руки отрока тряслись, он путался в завязках и ремешках стёганки, подшлемника и в самих доспехах.
– Не боись, Торек! – смеясь, повелительно говорил Вислав. – Твой княжич с тобой! Да и потом, кучке ли вонючих хельнов под силу убить нас? Они ж даже не живые!
С грохотом шестопёр Торека выпал из его рук.
– Ай! Ну что ты?! Не позорься! Ты же потомок Белых Богов, родич альвов! – кричал Вислав и смеялся.
Он чувствовал, что пьянеет ещё до битвы, понимая, что и этого лучше бы не допускать.
«Но такая опьянённость лучше для духа воина, чем то, что происходит с Тореком».
– Прорываются, господин! – закричал слуга из светлицы.
– Как докопошишься, Торек, не забудь присоединиться к бою! – засмеялся Вислав. – Щит!
– Сейчас-сейчас… держите!
Вислав взял щит и, выйдя вперёд слуг в светлице, встал перед самой дверью, ведущей в сени. Торек успел облачить его в стёганку, кольчугу и пластинчатый доспех. А ещё отрок успел одеть его в подшлемник и остроконечный шлем с кольчужной бармицей. Вся броня княжича Вислава была сделана из крепчайшего в Мид-Арде металла – ордмерита.
В руках он держал круглый щит из вечнодрева, какие предпочитают пешие ратники на севере Империи: в Ольдании, Феннрии и Гардарии.
Вислав обнажил рунический меч, зачарованный альвами.
«Может, сегодня твоё именаречение», – подумал он, глядя на меч. Руны, вытравленные на клинке чарами, вспыхнули на миг золотом и багрянцем.
В сенях стоял грохот. Дверь сотрясалась от ударов топоров.
Брус не давал хельнам распахнуть дверь, но доски посередине уже вылетели от ударов. В отверстии показалось подобие человеческого лица. Безобразное, словно бы обгорелое, безносое, изборождённое рытвинами и струпьями серое подобие лица.
Закрываясь щитом, Вислав протиснулся между завалов, подошёл ближе к двери и кольнул мечом прямо промеж чёрных, полных ненависти глаз хельна. Хельн отшатнулся и осел, но на его месте оказалось ещё несколько умбрийских отродий. Они ревели и били по двери грубыми топорами и дубинами.
Вислав, видя, что от двери скоро ничего не останется, попятился назад. Снаружи послышался топот и чудовищный гвалт.
«Они прибывают… Что так напугало их?»
Вислав не успел подумать над своим вопросом, ибо хельны разбили дверь на куски, так что полетели щепки. С воем, рёвом и грохотом, они помчались внутрь. Вислав кольнул первого, но тот успел закрыться щитом. Рубанул второго по голове, и, закрываясь щитом от града ударов, стал отходить назад.
Одетые в шкуры хельны, вооружённые железными топорами и палицами повалили в избу лавиной.
Вислав услышал крик и увидел боковым зрением, как упал один из слуг. Он не умел держать удары щитом, и сразу пал под натиском умбрийского зверья. Зато Торек оказался рядом. Он раскроил голову хельна шестопёром.
– Ближе ко мне! – закричал Вислав. – Держите щиты!
Их осталось всего пятеро. Пять человек против десятков хельнов. Отступать было некуда, и это, как ни странно, придавало сил.
Стоял гул, сплетённый из криков, хрипов, лязга металла, глухого стука ударов палиц и топоров о щиты. Вислав осторожно рубил сверху вниз, но чаще колол. Размахнуться было негде. Хельны заполоняли светлицу избы. Люди были вынуждены пятиться назад, к печи.
Всё вокруг потускнело, смешалось. Лязг и рёв. Щиты, обгорелые морды выродков Умбры.
– Ардхольм! – выкрикнул боевой клич Исмаров Вислав.
– Аааардхооольм! – повторил за ним отрок.
Вислав в очередной раз кольнул врага и руны на лезвии меча вспыхнули золотом и багрянцем снова. Чары, заключённые в мече пробудились, и хельна охватило пламя. Одного укола оказалось достаточно, чтобы волшебный огонь охватил его целиком. Хельны в ужасе попятились, когда их горящий сородич побежал прочь из избы.
Вислав хоть и не был чародеем, знал, что момент нельзя упускать.
– Отойдите! – крикнул он Тореку и слугам и подался вперёд.
Вислав стал рубить и колоть хельнов без разбору. Пламенная сила, заключённая в мече, освобождалась от одного касания и переходила на врага.
Пламя пожирало уже четверых хельнов. Горели щиты, шкуры, кожа. Умбрийские порождения бежали, в избе остались только люди.
Вислав вдохнул и выдохнул глубоко, и пошёл вслед за хельнами во двор.
– Господин! – кричал Торек.
– Ваша светлость! – вторили ему слуги.
Но в голове его шумела кровь, а сердце жаждало продолжения боя. Вислав оглядел покрытый тёмно-багровой кровью клинок, руны ещё отливали золотом и багрянцем. Он выбежал с опустевшего двора сквозь выломанные ворота. Торек продолжал громко звать его.
Вислав оглядел улицу, хельны бежали. Тут же он услышал гул, конский топот и храп, а затем и человеческие крики. То был боевой клич на языке альвов. Гул приближался и он смог различить слова клича.
«Pro Diis Albis!» – кричали всадники.
«За Белых Богов! – с радостью подумал Вислав и посмотрел на меч, руны перестали переливаться золотом и багрянцем. – Вовремя подмога!»
Вскоре он увидел их. Он сразу понял, что всадники скорее окажутся братьями Ордена Игнингов, чем альвами. Дружины Дивного народа редко заходят в такую глушь. Красные эмалированные латы, красные сюрко, знамя с золотым пламенем подтвердили его догадку.
Опустошённую деревню сотрясали оглушительные крики хельнов. Рыцари втаптывали их в землю, рубили мечами и секирами, кололи копьями, били моргенштернами. Вислав и не заметил, как этот гул сменился топотом коней, лязгом доспеха и перекличкой ратников. Разобравшись с хельнами, рыцари подъехали к Виславу и Тореку ближе.
– Слава Богам! – произнёс сквозь забрало один из красных рыцарей. – Чьих будете?
Затем что-то резко изменилось. Брат Ордена, вероятно, различил руническую надпись на мече Вислава, либо же дорогой доспех привлёк его внимание. Рыцарь поднял забрало.
– Благородный витязь, – другим тоном обратился рыцарь, – с кем имею честь говорить?
В голосе орденского рыцаря всё ещё слышалось сомнение. Братья его стояли конные. Их лица скрывали забрала шлемов.
– Я – княжич ольданский Вислав сын Рогдая из рода Исмара.
Рыцарь посмотрел на него с сомнением, затем оглядел своих братьев. В конце концов он вымолвил:
– Я Э́латар сын У́слада из Прире́чья, командор Ка́левского замка. Нам нужно передохнуть в каком-то из этих домов. И побеседовать, ежели вы не против.
– Я не против беседы с благочестивым рыцарем, – кивнул Вислав.
Вислав сидел за столом рядом с командором Элатаром и его приближёнными рыцарями. Они разговорились, и Вислав решил ничего не скрывать от собеседников. Орден официально не вмешивался в дела государей. Не то, чтобы Вислав доверял Элатару, которого не знал ещё сегодня на заре, или доверял всем, кто облачается в красное и идёт под знаменем огня. Дело было вовсе не в том. Вислав знал, что человек остаётся человеком, что не всех братьев дисциплина Ордена приводит к добродетели. Однако Вислав рассудил, что даже если Элатар окажется корыстным властолюбцем, он всё равно не сможет навредить. Ибо открытое вмешательство в семейные дела Исмаров может стоить ему орденского титула или даже орденского сословия.
– Мы гнали их с самых границ Мертволесья, – поглаживая шрам на щеке, сказал Элатар. – Они вернулись сюда, в Полипье. А ведь несколько дней назад они же напали на деревню, сожрали здесь всех. Людей. Скотину.
– Ублюдки! – выпалил один из рыцарей.
– Друг детства жил в этой самой избе, – продолжал командор Элатар, уставившись в пустоту. – Давно хельны не смелели так в наших краях.
– Из-за Неведомого? – прямо спросил Вислав.
– Наверняка. Умбрийский демон никогда к добру. Его присутствие отравляет землю.
Вислав хотел было спросить, почему Орден не обращает внимания на происходящее в Яраналаде, но понимал, что вопрос не имеет смысла. Командория Элатара не относилась даже к Ярналадской комтурии. Да и сам Элатар упредил вопрос Вислава, словно бы читал его мысли:
– Правильно ли я понимаю, ваша светлость, что вы держите путь в Железный Лад? Я не в праве указывать вам так же, как вы не в праве мне. Но дать добрый совет брату-игнингу я обязан. Будьте осторожны как с князем, так и с комтуром Нерадом Волянским. Жёсткий властолюбец, он уверен, что сам справится с угрозой, которую вы назвали прозвищем Неведомый. О князе же ходят слухи, что он давно безумен.
От слов Элатара в избе будто бы стало холоднее.
– Не знаю доподлинно, что творится в соседней с нами комтурии, но рубить нечистых мечом за последние пару месяцев нам пришлось больше, чем за последнюю пару лет. Притом, насколько мне ведомо, в самом Ярналаде хельнов и прочей мрази не стало больше. Только благородных мужей, знаменосцев князя, стали убивать.
– Избирательная бестия, – пробурчал рыцарь.
– Не хочу даже рассуждать об её избирательности, – сказал на это командор. – Благо, что я не инстигатор и не дознаватель. Враг в открытом поле рогатый и клыкастый гораздо лучше, чем мразота, что днём расхаживает в кафтане, а ночью ест человеческую плоть.
– Вы полагаете, что князь или его вассалы могут оказаться тенепоклонниками? – прямо спросил Вислав.
– Я не в праве что-либо полагать, княжич. У меня нет ни единого доказательства, а мои домыслы могут дорого стоить мне, а что ещё хуже – вам. Я и так сказал достаточно, чтобы считать меня смутьяном. И вас, коль вы решите опереться на мои слова.