Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 15)

Вислав оценил прямоту командора рыцарей.

– Одна из трагедий сего мира – молчать, когда видишь лихо. Молчать, чтобы не назвать лихо лихом, дабы не навлечь его на себя и родных, – заключил Вислав.

Грубые лица рыцарей мракоборческого Ордена засветились интересом.

– Да вы философ, – одобрительно кивнул Элатар. – Никогда не видел, признаюсь, знатного мужа, который владел бы мыслью так же хорошо, как мечом.

– Благодарю вас, – отвечал Вислав. – Но мысль не моя, это слова, что я запомнил с детства. Они принадлежат волхву Белегору, духовному наставнику при дворе моего отца.

– Что ж, тогда не удивительно, что Белегор зрит в корень, ибо это я и чувствую, смотря в сторону Железного Лада, – произнёс Элатар.

– Благодарю вас за совет, командор, – сказал Вислав. – У вас редкое благородное альвское имя. И оно не будет очернено, когда я приступлю к делам в княжестве.

– Волхв хорошо наставил вас, – поглаживая шрам на щеке, проговорил командор Элатар. – Моего деда спасли альвы. Обычный сельский старейшина, он держал путь на ярмарку вместе с десятками своих общинников. Всего один оборотень перебил половину людей деда. Два альва, братья, преследовали оборотня. Тот уже был поражён их чарами. Прискачи они на несколько мгновений позже и этого разговора бы не состоялось, ваша светлость. Так что альв по имени Элатар дал спасенье моему деду, а мне имя и призвание. Ведь из-за того случая, который дедушка не раз напоминал мне у очага, я и подался в Орден.

– Приди и вы чуть позже и, возможно, этого разговора всё равно не состоялось бы, – заметил Вислав.

Вислав и Торек предали павшего в бою слугу огню. А потом, отдохнув, вместе выехали с командором и его рыцарями. Элатар и его люди проводили их почти до самых пределов Ярналадского княжества. Там расстались, ибо командору нужно было продолжить дозорный разъезд по вверенной ему земле, а Вислав продолжил путь в Железный Лад.

Холмами и изборождённым оврагами редколесьем встретило их княжество Хвалибора. Ветер становился всё немилосерднее, когда Торек стал задавать вопросы.

– Как вы думаете, господин, почему всё так случается в мире? Отчего есть чудовища, что могут прийти из тёмных чащоб и истребить целую общину?

– Разве волхв в замке твоего отца не наставлял тебя, Торек? Чудовищ порождает Умбра.

Во взгляде отрока Вислав увидел неудовлетворённость ответом.

– Или ты хочешь знать, отчего столько зла в мире? – уточнял Вислав.

– Скорее, отчего есть само зло. И почему существует Умбра?

Вислав тяжело вздохнул, напрягая память и мысль.

– Ты знаешь, что Дьяс создал Игний, отделил его от Себя, как дух от духа, плоть от плоти. И что из Игния, Первородного Пламени вышли наши Белые Боги?

– Но с возникновением Огня появилась и Тень, – добавил отрок.

– Да, Умбра возникла после Игния, когда создавались миры и Белые Боги помогали Дьясу ваять, учась у него. Умбра – тёмная искажающая сущность. Огонь творил своё, а Умбра своё. И пока наши Боги порождали альвов, а те наших предков, Великая Тень искажала духовные силы, пространства, целые миры. Когда альвы, люди, йордлинги и другие разумные существа заселяли миры, переходя через Врата, они столкнулись с первыми умбрийскими искажениями: демонами и бестиями. Это было очень давно, Торек. Ты и сам знаешь, что полторы тысячи лет назад Боги повелели нарушить все Пути меж Вратами Миров, чтобы зло не распространялось всюду, от Фьяргарда до Альвхейма, словно болезнь.

– Но почему оно есть? – обратил на Вислава взгляд ясных карих глаз Торек. – Почему есть выродки, бесы, болезни и смерть?

Таким детским показалось Виславу лицо его оруженосца в тот миг.

– Я не знаю, Торек, – выдохнул он. – Ты смотришь на меня, но взор твоего ума направлен слишком высоко. Тебе нужно будет задать этот вопрос мудрому и ведающему: альву или волюнтарию, волхву или философу.

Торек вздохнул, а Виславу сильно захотелось взъерошить ему волосы и подраться с ним на ристалище, упражняясь на деревянных мечах.

К середине дня показались мощные башни и пояс серых зубчатых стен Железного Лада. Несколько дорог, весьма людных, стягивалось к озерному городу, окружённой широкими богатыми предместьями столице княжества.

Въехав в Лад через Южные ворота, Вислав с Тореком окунулись в обычную для торгового ремесленного города суету. Уже и на тракте, связывающем стольный град Ярналада со столицей королевства, им попадались караваны, купцы, да сборщики податей. Тракты и дороги для княжества, что вены для человека, а стольный град, будто само сердце. И сердце это билось: со стороны мастерских подворий, где трудились люди и йордлинги слышался стук, лязг и мощное дыхание кузнечных мехов. А на торжище, выходившем к озёрной гавани, разносился гомон, сплетённый из разных наречий, сословных и цеховых жаргонов. В воздухе пахло рыбой и горящим торфом.

Большинство домов в Железном Ладе были деревянными, но встречались и фахверки, ведь когда-то ольфандцы вкладывались в местные шахты и мастерские и, поселившись тут, взяли с собой и своих зодчих. Ольфандская община до сих пор жила особняком. И только ратуша, несколько богатых домов, пара гильдейских зданий, святилище да замок князя были сварганены из камня.

Узкие улочки, грязные, но не грязнее ардхольмских, наводнил народ. То были купцы, мальчишки на побегушках у мастеровых, крестьяне с предместий и деревень, прибывшие на рынок.

Когда объезжали приозёрное торжище, проехали мимо корчмы с вывеской, на которой была грубо намалёвана морда поросёнка. Из корчмы доносилось пение и хохот.

– Что ж, Неведомый совсем никого не напугал, – проговорил Вислав.

– А с чего бы подлым бояться такого демона?

Вислав в недоумении взглянул на оруженосца.

– Он только на одно сословие покушается покамест, – продолжал Торек. – Сами посудите: среди жертв Неведомого нет ни волхвов, ни чародеев, ни купцов, ни мельников, ни крестьян, ни простых воинов, ни даже советников или войтов. Только знатные люди. Больше вам скажу, ваша светлость: здесь есть и те, кто рад демону.

– Тебе нужно в тайный императорский сыск, друг! – засмеялся Вислав. – Не только философ, но и знаток душ человеческих. Продолжаешь меня удивлять. Однако что ж, по-твоему, простые люди понять не в состоянии, что умбрийская тварь, поселившаяся на их земле, станет рано или поздно угрозой для всех? Что смертью витязей да воевод князя она не ограничится? Что в конце концов Неведомому до сословий и дела нет? Неужели не понимают?

– Не понимают, ваша светлость. Не понимают и радуются.

– Чему радоваться, когда демон твою землю оскверняет?

– Радуются оттого, что земля всё же княжеская, а не их. Это, во-первых. А во-вторых, справедливость ведь вершится, вот и радуются.

– Справедливость? – взглянул на Торека княжич Вислав и во взоре его сверкнули молнии.

– Простонародье считает, что на убитых лежит тяжкий груз преступлений, дурных поступков и пороков, а Белые Боги посылают демонов, подобных Неведомому, дабы покарать их за безнравственность.

– Белые Боги, посылающие умбрийских демонов! Кажется, я в жизни не слышал большего бреда. Так глупо не звучала даже речь Венца, когда он пытался убедить отца отдать полку наёмников из Ведена крепость на Гардарийском тракте! Будто великого князя Брана смогут напугать Крысодавы из Меравы, дай им только надел с крепостью да право устраивать попойки без ограничений. Хотя и дураку ясно, что наймитам палец в рот положи, они тебе руку по плечо откусят!

Они подъезжали к небольшому, окружённому мокрым рвом холму, на котором стоял княжеский замок, после родного Драгноморсхьялльма казавшийся игрушечным.

– Ты-то откуда взял, что там, на уме у черни? И что Неведомого будто карой считают? Мы ведь только прибыли в княжество.

– Люди есть люди, господин. Иногда полезно услышать низы до того, как они сами захотят стать услышанными.

Вислав посмотрел на отрока с уважением. Торек происходил из рода Ледвинов, дальних родичей Исмаров, так что и сам был знатнее некуда и, тем не менее, ум его был подвижен. Редкое свойство среди молодых отпрысков знатных родов, в отличие от образованности. Ведь первое горит живым духом изнутри и действует по своему закону, а второе прививают наставники и дядья. Закон первого – воля, закон второго: общественный нрав и обычай. И большой вопрос состоит в том, почему подвижность ума так редко встречается, отчего спит в столь многих душах. И что порой пробуждает ум человека необразованного и низкого по сословию, когда у человека знатного спит и ум, и совесть.

У Торека же ум и образованность дворянина соответствовали друг другу. Торек, при охватывающем его временами косноязычии и внешней неуклюжести, на самом деле был смышлённым парнем, по мнению Вислава.

– Я ещё не раз это скажу тебе, парень: сам Дьяс послал тебя мне в отроки! – сказал ему откровенно Вислав.

– Не боитесь вы перехваливать, ваша светлость, и зря. Хвалить – плохое пристрастие.

– Скажи это императору, просящему разрешение на военный налог у Имперских Сословий! – посмеялся в ответ княжич Вислав.

Подъёмный мост был опущен, но это обстоятельство отнюдь не говорило о Хвалиборовом гостеприимстве. Ибо у ворот замка, хоть те были и открыты, возникли трудности. На стражников по неведомым причинам имя Исмаров Ольданских, произнесённое Тореком не подействовало.