Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 13)

– Ну знаете, нельзя во всём преуспеть. И лучше уж поступиться краснобайством, чем умом или выносливостью. Вот вы бы, что хотели, чтоб я вам вовремя подал копьё или чтобы рассказывал хорошие байки, но вместо копья подал бы двуручный меч, которым вы никогда особо не владели?

– Первое.

– Ну вот. Да и потом, я не всю жизнь хочу быть вашим отроком. При всём уважении к вашей удали и характеру, господин.

– Расслабся, Торек. Ты же меня знаешь, я сам могу и пошутить и байки потравить. И я бы не позволил, чтобы Торек из Ледвинов, моих дальних родичей, до седин пробыл отроком.

Вислав, когда бывал на турнирах в Ольфанде, видел седоусых оруженосцев тамошних рыцарей. Он знал, что те оруженосцы в большинстве своём происходят из простолюдинов, и что они почитают за честь подобную службу. Разумеется, он не мог позволить, чтобы отпрыск древнего знатного рода Ледвинов повторял их судьбу.

– Зря отказались от воинов, которых предлагал ваш брат, – заметил вдруг Торек.

– Ты хоть знаешь, кого он ко мне хотел приставить?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – выдохнул Вислав. – Мне ясно только одно: это не мои люди, это люди моего отца. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг отслеживали и писали донесения в Ардхольм и военный лагерь под Мереопидумом.

– Но приказывать-то будете всё равно вы.

– Не всё так просто, Торек. Ратники притираются друг к другу и к своему военачальнику. Мне нужны верные воины.

– Как знаете, господин. Но как по мне, так брат ваш искренен был. Сердцем чую.

Вислав только усмехнулся непосредственности юнца.

Три дня они ехали по Северному тракту, не встречая на пути ни разбойников, ни чудовищ. Время от времени Виславу и Тореку попадались колонны ратников, шедшие под знамёнами вассалов Исмаров. Отряды шли к Ардхольму, либо в Верест, к князю Радимиру, который собирал второе наступательное войско Ольданского королевства. Вислав старался не попадаться на глаза князьям и воеводам отца. Поэтому приходилось порой сворачивать с тракта, скрываться, будто татям. Это раздражало Вислава, но он не желал испытывать судьбу. Он всё ещё беглец из королевской темницы, а знаменосцы отца могут захотеть выслужиться. Вислав не питал к ним доверия.

– Ещё сутки и мы на ярналадской земле! – сообщил весело Вислав.

– Рад слышать, господин, – отозвался Торек. – Ветер становится суровее. Осень даёт о себе знать.

Вечерело. Багрово-золотые кроны деревьев окружали их. Но вскоре тракт вывел их на полесье, за которым начинались поля.

– И не говори, – отозвался Вислав. – Темнеет, нужно искать ночлег.

– Разобъём стан?

– Нет. Там, за рощицей, должна быть деревня, не помню названия… Полипье, кажется. Не важно! Заночуем там.

Взорам Вислава, Торека и слуг открылись почерневшие от времени избы.

– Странно.

– Что, господин?

– Никто не топит печи, Торек. Не вижу дыма, место будто обезлюдело.

– И правда, – всматривался в теряющие очертания от наступающих сумерек избы Торек. – Но следов пожарища не видать. С чего бы целой деревне обезлюдеть?

– Проклял кто, а может быть, вурдалаки всех пожрали или кикимора. Или навьи.

– Неведомый?

– Нет, – отрезал Вислав. – Тот убивает только знатных, только знаменосцев Хвалибора. Нужно подойти поближе.

– Даже если там призраки?

– Лучше призраки, чем ещё одна ночь под навесом.

Приблизившись к деревне, они убедились, что место обезлюдело. Ни один селянин не вышел из своей избы. Не лаяли псы. Дым не шёл из труб и отверстий в крышах. А улицы замело пожелтевшей сырой листвой.

Вислав велел слугам открыть ворота высокой избы с украшенной резьбой крышей, на которой красовались коньки и обережные солярные знаки Веры. Обоз разместили во дворе. Попытка докричаться до хозяев успехом не увенчалась.

– Тогда выносите двери, – приказал слугам Вислав. – Берите топоры…

– Не нужно, ваша светлость, – отворяя дверь, сказал Торек.

Внутри стояла затхлая вонь. В сенях Вислав не увидел ничего примечательного, зато светлица вызвала отвращение. Дощатый пол и изборождённые следами ударов бревенчатые стены оказались измараны старой засохшей кровью. Сломанный стол и стулья лежали перевёрнутые по разным углам. На полу пестрели клочки одежды, валялась глиняная посуда, палица, а рядом с ней пара сапог да обглоданные кости.

– Уж не волки ли селение опустошили? – с сомнением в голосе произнёс Торек.

– Стены выщерблены ударами топоров, Торек, – указал Вислав, а затем кивнул на палицу. – Хозяин жилища боролся за свою семью, но безуспешно. По клочкам одежды и костям видно, что сожрали всех. Но вовсе не волки.

– Зверолюды?

– Те нечасто вооружены. Скорее хельны. Дверь была открыта…

– Выбита, – уточнил Торек.

Вислав подошёл к двери, осмотрел её. Ни следов ударов топора, ни ударов тарана он не увидел. Простой деревянный засов валялся в сенях.

– Да, скорее всего хельны, – пробормотал Вислав.

– Что же будем делать, господин? – спросил Торек со смутной надеждой в голосе.

– Останимся здесь на ночлег.

– В доме, в коем съели хозяев?! – чуть не взвизгнул Торек.

– Боишься, что их призраки будут против? – усмехнулся Вислав.

– Честно сказать, да…

– Не стоит, Торек. Я уверен, что тут жили добрые игнинги, коль скоро отец семейства с оружием в руках встретил смерть. А значит, они не будут против того, чтобы их братья по вере переночевали в доме, который уж никому не станет наследством. Слуги! Приберитесь тут, проветрите хорошенько, а после растопите печи. Подготовьте избу к ночлегу! А нам с тобой, Торек, нужно подумать, как перекрыть входы и выходы, чтобы не повторить судьбу хозяев жилища невзначай.

Торек надул губы, словно ребёнок, но противиться воле господина благоразумно не стал. Когда сумерки окутали деревню, в печках уже потрескивал огонь. После походных настилов и костра место казалось уютным. Вислав совсем не боялся навьих призраков, бродящих душ и неупокоенных умертвий. Он сердцем чуял, что угроза не может исходить от мёртвых, что при жизни владели этим домом.

Ему снилось нелепое смешение образов, в котором трудно было что-либо разобрать. Виславу грезилось, что он взрослый муж, но старина Олаф живой и здоровый учил его самым простым движениям с одноручным мечом. Меч, конечно же, был деревянный. Олаф относился к нему, как к ребёнку. Со двора Вислав сразу попал в главный чертог замка. Там пировали. От очагов и людских тел исходил удушающий жар. И вдруг подвешенные среди стропил под самым сводом чертога кости древнего дракона, убитого его предком, стали шевелиться. Вислав пытался сказать отцу, братьям, но те не слушали его.

Вислав проснулся из-за стона Торека. Сквозь бычьи пузыри на окнах виднелась багровеющая в пурпуре заря. Сон всё ещё облеплял сознание Вислава. Под шкурами и одеялами было тепло и уютно. С кроватью хозяина избы, мягкой для привыкшего к походам Вислава, не хотелось расставаться.

Рёв донёсся до слуха Вислава, заставляя грёзы и забытье отступить. Не то звериный, не то человеческий, он доносился издали, но стремительно приближался. Тут же раздался топот, будто бы бежали десятки людей.

– Вставай! – толкнул лежащего на расстеленных на полу шкурах отрока Вислав.

Торек, блаженно пускающий слюни, вскочил на ноги.

– Быстрей! Готовься к бою! Щит, оружие, кольчугу! Давай, болван!

Вислав накинул на стёганку кольчугу, а затем стал подпоясываться мечом. Руки затряслись от неожиданного пробуждения, от прилива крови, от страха, подавляемого жаждой битвы. Смешение чувств терзало сердце.

Со двора послышался треск дерева, удары и речь. Чуждая, мерзкая, рокочущая речь. Она больше походила на вопль тролля, чем на говор разумного существа.

– Хельны! – выдохнул Вислав. – Теперь никаких сомнений…

Порождения Умбры кричали что-то, бранились гневно и крушили ворота топорами. Они хотели попасть в избу.

– Вы! – обратился к слугам Вислав. – Тоже берите копья, дубины, топоры! Сейчас каждый человек на счету.

– Что гонит их сюда? – вопрошал Торек.

Вислав задумался. Стараясь сохранять спокойствие, он быстро охватил происходящее умом:

«Либо они не знают, что здесь уже нечем поживиться и это набег, либо их гонит… страх! Да, это больше похоже на страх!»

С воем хельны разбили ворота и принялись бить в двери. Вислав открыл внутреннюю дверь, оглядел заваленные досками, обломками стола и стульев сени и сказал Тореку:

– Пока разобьют двери и прорвутся сквозь завал ко второй двери, успеешь меня облачить в доспех да сам одеться.