Лев Овчинников – Эссе о природе сознания (страница 6)

Именно достоверность сознания есть истинное начало философского познания, ведь только в философии сущее познаётся как сущее (и только в философии может быть задан вопрос о его Бытии и о модусах бытия во всей его конкретности, но об этом в соответствующем месте), и только философия даёт возможность сомневаться в самом познании, его источниках, орудиях, предмете и так далее.

Поэтому я утверждаю, что полнота бытия сознания аподиктически достоверна. Аподиктичность же это такая степень достоверности, при которой отрицание утверждения само себя уничтожает. Также я утверждаю, что именно сознание есть то самое беспредпосылочное начало философии, только в отличие от Эдмунда Гуссерля я делаю акцент не только на переживании, но и на переживающем – это один из важнейших пунктов моей философии.

Материалисты, натуралисты, разумеется, будут не согласны с моими тезисами и уже на данном этапе чтения, на этих самых строках начнут досадовать и качать головой. Уверен, значительная часть из них при этом согласится с тем, что сознание так просто в сторону не отбросишь и не откажешься от него, лихо срезав бритвой, что одолжил на пару минут у Уильяма Оккама, ведь читают они, в конце концов, тоже прибывая в сознании (я надеюсь). Они, несомненно, не скажут, возражая мне, будто бы сознания не существует (хотя найдутся и такие радикалы, но с ними уже спорить бесполезно – видите ли, свободная воля даёт такую возможность: отрицать всё, включая себя самого, её истока. Чего уж говорить об аргументации своих визави?), они скажут лишь, что сознание в сущности своей есть иллюзия.

Сознание иллюзорно – вот их позиция.

Всё, что есть вокруг, мир, реальность, оказывается безусловно существующим, то есть обладает абсолютным непреложным бытием, ибо в их онтологии протяжённость в пространстве является степенью достоверности и, так сказать, бытийной полноценности. Именно модус бытия вещества, материи, то есть всего телесного, определённого пространством, существует во всей полноте в их онтологии. При этом, конечно же, важна чувственная воспринимаемость – истинное сущее должно быть видимым или осязаемым, при помощи ли органов чувств напрямую или посредством технических средств, измерительных приборов, каких-либо фиксирующих орудий.

Сами они, материалисты, натуралисты, не рефлексируют, как правило, об этом, поэтому вряд ли скажут вам о том, что именно чувственная представленность и измеримость в пространстве является для них высшим определением реального.

Ввиду всего этого их утверждением, вероятно, будет не абсолютное несуществование сознания (что было бы сумасбродством или блефом, ведь отрицание факта сознания требует сознательного акта), а редукция сознания к конфигурациям материи, нейронов головного мозга. То есть они скажут, что сознание есть лишь производное синаптических связей и тому подобное, сведут всё его бытие к нейрофизиологии.

Однако, что такое иллюзия?

Иллюзия, кажимость есть пустая видимость, обман чувств, искажение реально существующей предметности. Нетрудно заметить, что иллюзия возможна только лишь в связи с сознанием, а точнее с сознающим. Нужен некоторый воспринимающий, чтобы быть обманутым. Иначе говоря, иллюзия есть модификация сознания.

Итак, я утверждаю, что в отличие от всех прочих феноменов, сознание не может быть «ошибкой восприятия», «иллюзией» – ведь иллюзия тоже существует в сознании.

Больше того, я утверждаю принципиальную онтологическую первичность духовного, умопостигаемого, а именно сознания. Материалист утверждает, опираясь на опосредованные сознанием же данные, о том, что сознание возникает из материи. Но чтобы говорить о материи, её уже нужно воспринимать и мыслить. «Материя», «вещество» как концепты и реальные феномены, которые определены положением в пространстве и чувственно воспринимаются нами, а потому мы и объявляем их материальными, физическими, – всё это содержание сознания. Мы не можем говорить ни о конкретных вещах, ни о веществе (материи) в целом, минуя акты сознательного представления.

Кроме онтологической первичности, я также утверждаю, что о реальности эпистемологически невозможно говорить без ввода в дискурс сознания, ведь всё, что мы знаем о мире, структурировано категориальными когнитивными модусами: пространством, временем, причинностью, логикой. Эти модусы суть внутренние структуры сознания, то, что Иммануил Кант, без сомнения, назвал бы трансцендентальными формами, отметив, что существуют они в сознании изначально, до всякого опыта, независимо от всякого опыта, ибо они же есть условия переживания и опыта.

Я завершу этот параграф, первый параграф основного текста книги, во-первых, обещанием, что представлю ещё больше аргументов против натуралистических концепций сознания и материализма в целом далее по тексту, а во-вторых, аргументом невозможности выхода за пределы сознания. Именно этот аргумент, думается, делает дискурс моих противников совершенно бессмысленным и нелепым ещё больше, чем даже предыдущие аргументы. А состоит он в том, что любая попытка доказать, что мир существует независимо от сознания, совершается в сознании («внутри» сознания, имманентно). Мы не имеем доступа к «внешней» точке обзора, с которой можно было бы «объективно» сравнить сознание и реальность «вне» его. Таким образом, утверждение о независимой от сознания физической реальности есть не более чем метафизическая, спекулятивно-онтологическая гипотеза или модель, а никак не аподиктически достоверное самоочевидное знание, каким, по мнению материалистов, оно является.

§ 2 Первое рассмотрение сознания: его явные характеристики

Исследуя сознание последовательно, я различаю следующие характеристики: непосредственность, тотальность и приватность. А изучая само исследование, понимаю, что ведётся оно феноменологически, интроспективно, иначе говоря: изнутри самого сознания. И только так и возможно познать его. Никакое опосредованное, внешнее изучение сознания невозможно в виду самой его природы, так что наука о сознании (именно о сознании, а не о его проявлениях) обречена быть наукой в перспективе, наукой от первого лица.

Сознание непосредственно. Это означает, что оно не является процессом, внешним по отношению к своему единству состоянием, от которого можно отказаться, абстрагироваться. Оно нераздельно со своим единством и составляет его особенное бытие, а не «психическое» состояние. Это самый образ существования особенного сущего. Я неотделим от своего сознания, оно составляет всё существенное в моём бытии.

Сознание тотально. Это значит, что для единства, которое составляет его ядро и сущность, сознание есть всё. Ибо та сущность, которая есть то самое единство самосознания, которое переживает мысли, чувства, восприятия, словом, всю феноменальную данность именно как сознательное. Иначе говоря, сознание имеет для единства самосознания, для «я» всеобщий характер. Всё, что есть для него, всё, о чём знает «я», есть в сознании, через сознание, благодаря сознанию. Сознание есть феноменальный горизонт «я». И весь мир предстаёт для «я», для этого переживающего единства единственно лишь в сознании. Куда бы я ни отправился в своём ориентировании в мире, всюду моей постоянно расширяющейся границей будет этот феноменальный горизонт.

Сознание приватно. И это означает, что моё сознание непосредственно есть только для меня. Другие не могут переживать восприятия и эмоции, как я, проживать мысли, как я. И дело здесь не только в том, что у всех своё становление, своё формирование особенных взглядов на мир, свои ассоциации и своя кристаллизовавшаяся в реке памяти личность. Нет, суть заключается ещё и в самом становящемся. Суть в том, что моё «я» – именно моё «я», оно онтически, то есть бытийно уникально. И сущность любого «я» и состоит в том, что это именно «это» конкретное «я». Любое индивидуальное сознание транспарентно, то есть феноменологически открыто только одному «я». Оно непосредственно дано лишь тому «я», которое и составляет его единство, с кем оно нераздельно. Открытость самому себе составляет существенную характеристику сознания.

В непосредственности сознания заключается достоверность, и это – начало познания.

Я при всей мощи и искушённости своего разума никогда не могу отбросить сознание, «освободиться» от него, абстрагироваться. Ибо я есть «я» – конститутивное единство, которое по своему бытию непременно порождает сознание.

Я всегда примысливаю своё сознание, когда мыслю о чём-то, всегда прибавляю его ко всякому переживанию и никогда не отвлекаюсь от него. Ведь сознание непосредственно, приватно, тотально и фундаментально. Сознание в некотором смысле абсолютно. Всё, что мы познаём (видим, мыслим, слышим, осязаем, чувствуем, переживаем и т. д.), мы познаём в сознании, благодаря сознанию, через сознание.

Можно отказаться, отвлечься от любого внешнего фактора, но только не от того, кто фактор фиксирует, не от самого изначального условия переживания этой фиксации.

Нам крупно повезло, я считаю, ведь мы занимаемся изучением самого непосредственного и достоверного и исполняем заповедь божества, которую наблюдали древние над входом в его святилище в Дельфах. Мы познаём себя. Познаём то, что само по себе является условием всякого познания, и эта непосредственная достоверность не может не вдохновлять.