Лев Овчинников – Эссе о природе сознания (страница 4)
Эпистемический тип философии – это универсальное, критическое, рефлексивное, аксиологическое, спекулятивное и онтологическое знание о предельных основаниях Сущего и сознания, направленное на формирование целостного мировоззрения.
Онтологические (бытийные, предельные) – в философских моделях схватывается сущее как сущее и в отношении ко всему Сущему. Это означает, что они не локальны, а универсальны, но главное, что они создаются таким образом, чтобы максимально не быть моделями, максимально соответствовать рассматриваемому сущему в контексте Сущего. Это разительно отличает философию от тех же естественных наук, где модели редуктивны и функциональны, то есть сводят содержание к базовым закономерностям, описывая процессы.
Умозрительные (идеальные, интеллигибельные) – в философии модели строятся не в чувственно-наглядной, а в понятийной форме. Идеальное схватывается (мыслится) как идеальное, что сближает эту характеристику с предыдущей.
Спекулятивные и нормативные – философские модели не только описывают, но и задают смысловые горизонты: как понимать истину, добро, справедливость, смысл, сознание. Они содержат момент должного, а не только реального, налично сущего.
Рефлексивные – любая философская модель всегда включает в себя отношение познающего к предмету, единства сознания к феномену, субъекта к объекту. Философские модели не нейтральны, как научные, не потусторонние сознанию, подход к философским моделям всегда осуществляется от первого лица, берётся ли эмпирическое индивидуальное сознание или же категориальное и универсальное.
Историко-культурные – философские модели вплетены в культуру, традицию, историю и язык. И здесь есть одна примечательная диалектика, ведь, несмотря на это вплетение, философия нацелена на всеобщее, универсальное, бытийное, вечное. Диалектика состоит также и в том, что нередко философия становится выразителем духа времени, но в то же самое время философия часто бывает предпосылкой для становления новой эпохи, вехи в культуре, науке, политике4[1].
Философские модели – это онтологические, умозрительные, спекулятивные и нормативные, рефлексивные и историко-культурные конструкции, создаваемые для того, чтобы схватить Сущее в целом или отдельное сущее в его бытии и отношении к Бытию Сущего.
Следует сказать и об основных
Эпистемология, она же гносеология или теория познания. С неё и должен начинаться дискурс, ибо сам философ, начиная с удивления, переходит не сразу к снятию этого удивления, то есть познанию Сущего, а начинает со всестороннего сомнения. С сомнения в отношении самой возможности познания и изучения своих когнитивных способностей.
Онтология есть учение о Сущем и Бытии и о партикулярном сущем и его особенном бытии. К онтологии переходят, уже стоя на прочном эпистемологическом основании. Онтология, исследующая бытийные начала, фундаментальные принципы реальности, отношения идеального и вещественного, может быть как спекулятивной, так и оставаться в рамках феноменологических дескрипций.
Аксиология объединяет в себе две важные дисциплины, имеющие не только теоретическое, но и праксеологическое значение: этику и эстетику. Этика есть учение о нравственности, ценности действия, о проявлении добра, справедливости etc. и ориентирована на постижение смысла жизни и моральное поведение. А эстетика изучает ценность и восприятие прекрасного, художественного опыта и ориентирована на переживание духовного в чувственном мире.
Общий момент их – ценности. Именно поэтому они объединены в аксиологию, философское учение о ценностях. Но есть у них ещё кое-что общее, а именно – и этика, и эстетика невозможны без онтологии. К самой онтологии ещё можно прийти в обход эпистемологии, достаточно вспомнить монадологию Готфрида Лейбница как пример из истории (да и большинство философских систем как до, так и, к сожалению, после Канта). Переход к онтологии, минуя эпистемологию, означает лишь то, что философия, в рамках которой это происходит, не критическая. А вот переход к этике и эстетике в обход онтологии вообще по сути своей лишён смысла. Ведь как можно говорить о ценностях, когда не определён ещё образ их бытия, модус существования? Может статься, разговор будет идти об иллюзиях, симулякрах и симуляциях. Окажется в ходе исследования, что нет никаких ценностей самих по себе, укоренённых в мире, есть лишь текучие, подвластные времени и людскому мнению конвенциональные нормы. Или как, например, должно проходить искание смысла жизни вне контекста онтологии? Ответ очень простой на этот вопрос: а никак. Ты не сможешь приступить к поиску смысла жизни, не понимая, что есть смысл, что есть жизнь, каков её онтологический статус, как соотносится твоя жизнь со всем Сущим, что есть Сущее, какова бытийная природа твоего сознания, непосредственно в коем задаётся вопрос о смысле жизни, есть ли дух или только бренное вещество, что есть реальность и так далее и тому подобное.
Полагаю, об объекте, предмете, методологии, целях, эпистемическом типе, характере моделей и дисциплинах философии сказано достаточно, чтобы дать определение философии.
Философия – единство науки описания сознания и умозрительного познания: через феноменологию опыта она открывает возможность спекуляции о Сущем.
Всё, что было описано выше, касается, по моему разумению, подлинной философии. И в первую очередь, конечно же, это касается моей философии онтического идеализма, однако она существует в контексте философской традиции и главной философской парадигмы (идеализма), и я убеждён, что значительная часть философии несла в себе имплицитно те определения, что я указал выше. Я же их просто различил, формализовал.
«Всякая философия есть по существу идеализм или, по крайней мере, имеет его своим принципом, и вопрос заключается лишь в том, насколько этот принцип действительно проведён… Противоположение идеалистической и реалистической философии не имеет поэтому никакого значения, философия, которая бы приписывала конечному существованию как таковому истинное, последнее, абсолютное бытие, не заслуживала бы название философии», – гениально замечает Георг Гегель в своей «Науке логики»5[1].
Важно заметить, что под идеализмом я подразумеваю идеализм в самом общем его понятии. То есть философию, основанную на онтологическом превосходстве идеального над материальным. Основание для утверждения примата умозрительного над физическим я нахожу, исходя из самой методологии философии. Феноменологически я знаю о сознании как о безусловном условии всякого познания. Сознание непосредственно, но феномены материальные, явления чувственного мира опосредованы когнитивностью сознания, исходя из этого можно говорить о материи только как о материи чувств. То есть подлинность, реальность опосредованного ещё требуется доказать.
Конкретно онтическим идеализмом я назвал свою философию потому, что основывается она на сознании Бытия, дистинкции Бытия и Сущего. И потому что сознание, по моему убеждению, есть ключ к пониманию Бытия. И, наконец, потому что я всегда стремился к тому, чтобы познавательная модель была тождественна самому сущему с его бытием, чтобы мышление схватывало Бытие и сущее в его особенном бытии в их чистоте, без всяких примесей образов, аналогии, представлений чувственного характера, без постоянной попытки сделать предмет познания представимым в пространстве. Я всегда хотел, чтобы философия схватывала сущее как сущее, потому что философия – единственный возможный способ постижения сущего в понятийной форме, единственный способ познания Сущего как такового посредством рационального рассуждения.
Я также хочу сказать здесь, в пролегоменах, о бессмысленности философских споров. Может, полемика и хорошее интеллектуальное упражнение, но в отношении познания она ничего не даёт, ибо, как правило, происходит в стихии когнитивной закрытости. Целью же чаще всего становится не поиск истины, а утверждение собственной правоты среди других, завоевание аудитории. Философские споры, дебаты на тему Бытия Божьего, подлинной природы реальности, сознания, назначения человека и тому подобное нацелены не на установление всеобщего и настоящего, а потому и речи полемизирующих обычно направлены не на друг друга, а на зрителей, чтобы привлечь к себе больше внимания в социальных сетях и медийном пространстве в целом, дабы успешнее продавать книги, рекламу, выступать с лекциями и так далее. В общем, получается не майевтика Сократа, а обычный шоу-бизнес.
Но дело не только в этом, ведь даже когда философ действительно хочет достучаться до оппонента, этого не происходит оттого, что философы исходят из различных начальных установок. Изначальные установки формируют различные эпистемические горизонты: что считать знанием, что возможно познать, какие методы познания есть, где пролегают границы познаваемого и тому подобное. Некоторые системы получаются замкнутыми и не воспринимают аргументов другой стороны, а люди, их придерживающиеся, соответственно, когнитивно закрыты. К примеру, материалисту бессмысленно говорить что-то о квалиа или чистых идеях, а феноменологу – о натуралистической концепции сознания, так как она редуцирует сам феномен.