Лев Овчинников – Эссе о природе сознания (страница 2)

В самом деле, жили первые философы совсем в другой реальности. Не было у них ни науки, ни техники в привычном нам сегодня значении этих слов. Поэтому будто бы каждая гроза порождала в их сознании Громовержца, болотные огни – заблудшие души, а сквозь существа и вещи просвечивало первозданное Бытие.

В нашу же эпоху, когда вся природа ясно понимается как покорённое и подручное сырьё, в эпоху, когда так называемые «прогрессивные представители человечества» свято верят в то, что наука способна объяснить абсолютно всё1[1] (даже то, что принципиально не является её объектом и предметом, не подвластно её методологии, потому что существует в другой онтологической сфере), подобное невозможно. Какое там удивление перед Бытием гор и деревьев, зверей и человека, воздуха и рек, небесных светил и всего мирового порядка, когда у нас есть объясняющие устройство всех этих явлений модели. Как можно удивляться тому, что нечто существует, когда ты знаешь, как оно существует, правда? Вопрос, очевидно, с подвохом, ведь противопоставляются совершенно разные, отличные друг от друга аспекты. И тем не менее именно такой подход к миру преподают в школах, именно он, подхваченный по наитию, лежит в основе мировоззрения человека модерна2[2] (другое дело, что такая естественнонаучная установка, большинством людей не отрефлексированная, не осмысленная, соседствует с разного рода мракобесием, массовой эзотерикой, – что уже само по себе недиалектическое противоречие, – которые также не отрефлексированы).

Поэтому первое же, что нужно сделать современному человеку, чтобы приступить к занятию философией всерьёз – это провести различение между философией и естественными науками, что должно вернуть ему способность удивляться Бытию мира, реальности.

Нужно понять, что существует не только осязаемое и измеряемое, но и то качественное единство, которое осязает и измеряет. Что существуют переживания, смыслы, всеобщие формы познания, образы, символы, понятия, ценности.

Но этого мало. Когнитивная открытость и понимание отличий между разными способами познания ещё не всё, нужно также уметь мыслить, чтобы пытаться понять что-либо в философском дискурсе. Но что значит мыслить? Мышление ведь не жонглирование абстракциями, не калькуляция и оперирование словами и состоящими из них конструктами. Подлинное мышление есть особая деятельность разумного сознания, которая открывает ему существенную сферу действительности, совершенно отличающуюся от чувственной её части. Мышление открывает мир смыслов, значений, мир универсальных идей, родовых понятий. Открывает возможность умозрительно созерцать в явлении синтетическое единство его аспектов, то, что делает вещь вещью в нашем понимании. Но и это ещё не всё. Рассудочно мы проводим связи между причиной и следствием, упорядочиваем огромное множество разнородных данностей, разумом создаём структуры и модели, разлагаем феномен, чтобы собрать заново, уже качественно постигнутым, и всё это тоже относится к мышлению. А ещё мы способны сомневаться, отбрасывать всё лишнее, доходя до самых основ, которые уже не отбросишь, – и это тоже относится к мышлению, как и способность задать вопрос.

Именно с когнитивной открытости, которая идёт вместе с умением усомниться в чём угодно, даже в самой возможности познания, в онтологическом статусе окружающих вещей и самого себя, и в подлинности существования всего мира, а также поставить вопросы обо всём этом и быть готовым к нахождению ответов, начинаются подступы к философии. Ведь именно так возвращается способность удивляться Бытию мира, существ, вещей и самого себя.

Философия от наук отличается по объекту, предмету, целям, типу знания, методологии и характеру моделей. Отличается сущностно, ведь это совершенно разные способы познания.

Объектом науки, как известно, называют исследуемую область действительности (класс явлений, процессов, сущностей), а предметом – аспект, специфическую сторону объекта. Например, объект химии – вещества и их превращения, а предмет – состав, строение, свойства веществ, их реакции и закономерности, по которым реакции протекают.

Естественные науки (физика, химия, биология etc.) исследуют эмпирическую реальность, физический/материальный мир. В основе метода – наблюдение, эксперимент, измерение, математическая формализация. Целью является построение объясняющих моделей, которые позволят предсказывать и контролировать явления. Эпистемический тип: объективированное, воспроизводимое, основанное на причинно-следственных связях знание. А характер моделей естественных наук редукционистский и функциональный, то есть они показывают то, как что-то происходит, описывая процесс и сводя многообразие изучаемого феномена к фундаментальным закономерностям.

Формальные науки (логика, математика etc.) заняты абстрактными системами, формальными структурами, символами, числами, логическими отношениями. Они дедуктивные и аксиоматичные. Цели их – выявление внутренних закономерностей формальных систем, доказательство теорем, построение формальных моделей. Знания внутри формальной системы априорны и абсолютны, они не зависят от эмпирической реальности.

Гуманитарные науки (история, филология, культурология, социология etc.) изучают человека, общество, культуру. Интерпретация лежит в основе методологии большинства из них. По типу знания гуманитарные науки контекстуальные и дискуссионные. Модели по характеру идеально-типические, нарративные, интерпретационные.

Считается, что философия – гуманитарная наука, но я утверждаю, что причисление это административное и к сути дела имеет весьма далёкое и опосредованное отношение. Гуманитарные дисциплины, которые сциентисты не очень-то любят именовать науками, заняты человеком, обществом и его производным – культурой. Поэтому будто бы философия должна иметь к этому отношение, ведь она является произведением человеческого духа и в отличие от «бесстрастных» и «объективных» «настоящих» наук носит на себе печать его субъективности. А ведь ещё она толкует о ценностях, человеческой душе, смысле истории и тому подобном. Чем не дополнение к списку гуманитарных дисциплин?

Сходство между философией и гуманитарными науками определённо есть, однако можно найти схожесть и с формальными науками, ведь философия также работает с формальным аспектом сознания, мышления, с чистыми интеллектуальными структурами, с понятиями. Философия, её методы, модели, эпистемические типы и цели напоминают как гуманитарные, так и формальные науки (и как же сильно она при этом отличается от естественных наук и, само собой, технических, прикладных наук). Но как такое возможно, ведь формальные науки фундаментально отличаются от гуманитарных?

Ответ на этот вопрос станет понятен, когда мы поймём сущность самой философии.

Многие в наше время отказывают философии в праве быть наукой, но это мнение не ново. Что тут можно сказать? Я согласен с ними, но лишь отчасти. Ведь философия, с одной стороны, наука, с другой – совершенно иной способ постижения мира, она всегда ещё и духовный опыт самого философа. В этом смысле философия стоит даже выше наук, как и в том смысле, что она одна может задать вопрос о сущности и ценности, даже о способах существования, в том числе и по отношению к себе самой. А ещё только в рамках философии можно различить, формализовать существенные аспекты действительности, о которых пойдёт речь дальше.

Толки о том, что такое философия, кажется, не прекращались никогда. Как только не нарекали её и что только ей не предписывали. Философию называли строгой наукой, искусством, поиском смысла жизни, практикой, построением концептуальных моделей, изучением обыденного языка, диалогом, наукой обо всём, врачеванием души, творчеством, интеллектуальной игрой, наконец. Пытались сделать из неё то служанку теологии, то замену самой религии. Хотели обосновать с её помощью политику и науку. Желали посредством философии объяснить весь универсум и самих себя, а гораздо позже стали осквернять её, превращая в концептуальную фабрику, производящую симулякры и симуляции без всякой цели – каких только перипетий не было в истории философии, и как драматична её история.

Отбрасывая сразу варианты понимания философии, не относящиеся к познанию вообще, я заявляю, что философия есть строгая наука и особый род познания в одно и то же время. Я сейчас пишу нечто совершенно непопулярное, должно быть, и даже новое, однако я убеждён, что формализую то, что интуитивно понятно многим и имплицитно подразумевалось некоторыми великими философами.

Я говорю о фундаментальном разделении внутри самой философии, это разделение я вложил в структуру данного эссе. Итак, я утверждаю, что философия внутри себя делится на дескриптивную и спекулятивную философию. И как дескриптивная, то есть описательная (феноменологическое и аналитическое описание сознания изнутри), философия, безусловно, является строгой наукой, что роднит её с формальными науками. А как спекулятивная, то есть основывающаяся на размышлении, рациональном осмыслении реальности и притом открытая к различным интерпретациям, философия есть особый вид познания. Именно к спекулятивной философии можно отнести многие определения, которые дают всей философии, от древнейших до современных. Ведь как способ познания спекулятивная философия сочетает в себе и духовный опыт, и мировоззрение, и особую культуру мышления.