Лев Лопуховский – Июнь 1941. Запрограммированное поражение (страница 11)

Немцы умело справлялись с нелегкой проблемой артиллерийской и авиационной поддержки своих подвижных войск, включая передовые части, действовавшие в отрыве от главных сил. Надежное управление ими обеспечивалось радиосвязью, а его скрытность от противника – широким использованием портативных шифровальных машин. Особую сложность представляло собой бесперебойное снабжение авангардов, да еще на ходу и в условиях отсутствия сплошного фронта. Эта задача решалась путем продуманной организации движения обозов, а главное – правильным выбором главной оси наступления. Не случайно она обычно проходила вдоль автомобильных дорог с высокой пропускной способностью. Разведку путей наступления вели не только специально предназначенные для нее подразделения сухопутных войск, но и приданные им самолеты.

Глубокие и внезапные танковые рейды производили уничтожающий эффект на мораль их противников. Они сеяли на своем пути семена смятения и страха, скоро перераставшие в безудержную панику, которая быстро распространялась далеко вокруг. Даже боеспособные части после контакта с толпами обезумевших паникеров нередко утрачивали самообладание и сами присоединялись к бегущим. К тому же вражеское командование отовсюду получало гиперболизированные сведения о силах и успехах немцев и зачастую теряло способность правильно сориентироваться в сложной обстановке и принять адекватные меры противодействия. В подобных условиях оно быстро утрачивало волю к победе. Такого ошеломительного эффекта вначале не ожидали даже сами немцы. Он многократно превосходил физический ущерб, причиняемый прорвавшимися танками.

В стремительно менявшейся обстановке высокоманевренной войны решающую роль в достижении успеха играло предоставление максимальной самостоятельности командирам всех уровней и всемерное поощрение их инициативы. Они должны были верно определить ключевые объекты (пункты) на поле боя (сражения), а затем найти способы овладения ими. В отличие от типичных сражений периода Первой мировой войны это достигалось не путем фронтального вытеснения противника с его позиций, а за счет решительного маневра. Его основными формами были широкомасштабные охваты и обходы. Конечной целью наступающих после выхода на оперативный простор являлся не захват территории, а окружение вражеских войск с последующим их уничтожением.

Германские ударные клинья образовывали гигантские клещи, которые, смыкаясь, запирали оказавшегося между ними противника в котлы. Их внешний фронт обычно создавался подвижными соединениями, а внутренний – пехотой, следовавшей за ними с максимально возможной быстротой. Отрезанные и лишенные снабжения войска быстро рассеивались, погибали или капитулировали. Именно в окружениях противники немцев несли наибольшие безвозвратные потери, причем главным образом – пленными. После этого их ранее сплоченный фронт безнадежно разваливался на части. Война выигрывалась не длительным постепенным истощением ресурсов вражеских стран, а стремительным сокрушением их вооруженных сил. Причем настолько стремительным, что времени на их восстановление уже не оставалось. Это и был классический блицкриг.

Ошеломительные успехи сначала в Польше, затем на Западе и, наконец, на Балканах далеко превзошли все ожидания германского руководства и вселили в него иллюзорную уверенность в собственной непобедимости. Гитлер опрометчиво решил, что эта столь удачно апробированная стратегия и тактика блицкрига позволит ему точно так же разгромить СССР, несмотря на его бескрайние просторы и огромные людские и материальные ресурсы. Но жестоко просчитался…

Глава 2

СССР между мировыми войнами

2.1. Планы, политика и реальность

Вся жизнь социалистического государства, включая его вооруженные силы, подчинена заранее разработанным планам. Важнейшее место среди них занимают военные планы, которые делятся на категории, определяемые их предназначением. Так, наряду с планом строительства вооруженных сил, существуют мобилизационный и оперативный планы. Как ясно уже из его названия, план строительства вооруженных сил определяет пути их развития в мирное время. Для перехода на военные рельсы страна руководствуется мобилизационным планом, устанавливающим порядок мобилизации и развертывания ее вооруженных сил в случае войны. Согласно ему же, организуется и работа тыла по обеспечению нужд фронта. Оперативный план регламентирует сосредоточение и развертывание вооруженных сил, а после начала войны – их вступление в боевые действия. План строительства вооруженных сил и мобилизационный план в конечном итоге направлены на обеспечение оперативного плана необходимыми людскими и материальными ресурсами, поэтому все эти планы тесно увязываются между собой.

Военные планы создаются не вдруг и не по прихоти военных. Задачи вооруженным силам ставит политическое руководство, и оно же определяет отправные условия для военного планирования. К ним относятся прежде всего мобилизационные ресурсы страны и ее возможности по материальному обеспечению своих вооруженных сил. В этих сведениях военные обычно разбираются неплохо, но им еще необходимо знать как своих вероятных противников, так и союзников в возможном конфликте.

Врагов и друзей определяют политики, а подробную информацию и о тех, и о других собирает разведка. Она обязана снабдить политическое и военное руководство своей страны достоверными сведениями о военных и экономических потенциалах вероятных противников, их возможностях, намерениях и реальной степени исходящей от них угрозы, а также оценить надежность союзников и их вероятный вклад в общее дело. Нельзя забывать и о нейтральных странах, особенно о мерах, необходимых для их привлечения на свою сторону, или хотя бы для сохранения ими нейтралитета, и, уж точно, для предотвращения их перехода в стан врагов.

Главная задача политиков – в первую очередь избежать вооруженного столкновения. А если это окажется невозможным, – создать как можно более подходящие условия для вступления в него своих вооруженных сил и максимально неблагоприятные – для противника. Особую важность приобретает определение примерных сроков будущей войны. Чем лучше разработчики военных планов знают своих врагов и союзников, а также срок, к которому им необходимо подготовиться, тем ближе к реальности получатся их планы, тем скрупулезнее и точнее они будут проработаны и тем выше окажется вероятность их успешного осуществления на практике. Так опытный спортсмен заранее тщательно изучает своих будущих соперников и подводит себя к пику спортивной формы как раз к моменту начала ответственных соревнований.

Вот тут и кроется специфическая проблема СССР, сильно осложнившая его вступление в войну с Германией. Постоянным лейтмотивом кремлевского руководства, настойчиво внушаемым народу страны всей мощью государственного пропагандистского аппарата, было представление о «молодой советской республике в кольце врагов». Об этом ясно заявил Ленин 23 декабря 1921 г. в отчете ВЦИК и СНК РСФСР IX Всероссийскому съезду Советов: «И первой заповедью нашей политики, первым уроком, вытекающим из нашей правительственной деятельности за год, уроком, который должны усвоить себе все рабочие и крестьяне, это – быть начеку, помнить, что мы окружены людьми, классами, правительствами, которые открыто выражают величайшую ненависть к нам. Надо помнить, что от всякого нашествия мы всегда на волоске»[123].

Такое предвзятое представление целиком и полностью сохранилось даже после окончания Гражданской войны и связанной с ней иностранной интервенции. На его основе принимались важнейшие политические решения и разрабатывались основные экономические и военные планы. Ментальность, настойчиво насаждаемую в СССР на протяжении всей его истории, очень точно охарактеризовала признанная специалистка в области военной психологии д. и. н. Е.С. Сенявская: «Терминология тех лет – “вся страна – военный лагерь”, “вражеское окружение” и т. п., отражавшая международную обстановку и положение в ней Советской России, отражала и психологию общества, которое никак не могло расстаться с недавно пережитыми войнами и продолжало оставаться в состоянии “взведенного курка”, ощетинившимся на весь мир и на себя самое. Экономика, политика, даже культура были пропитаны “духом войны”. <…> Этот образ мышления заставлял воспринимать собственную страну как осажденную врагами крепость, из которой, в свою очередь, при первой же возможности совершались военные вылазки. В этом русле следует рассматривать и локальные конфликты второй половины 1930-х гг., и советско-финляндскую “зимнюю” войну, и походы на Запад, раздвинувшие границы СССР перед началом Великой Отечественной войны. Это же мышление стало одной из причин полувековой “холодной войны” и безудержной гонки вооружений в невыгодных для СССР условиях»[124].

Ее мнение как нельзя нагляднее иллюстрирует формулировка из секретного военно исторического исследования «Будущая война», написанного ответственными работниками Разведывательного управления Штаба РККА в 1928 г. в качестве прогноза грядущих событий:

«Основным фактором, который обуславливает неминуемое вовлечение нас в новую войну, служит тот факт, что СССР является единственным на земном шаре пролетарским государством, осуществляющим социалистическое строительство в условиях капиталистического окружения и играющим роль авангарда и оплота международного революционного движения.