Лев Лопуховский – Июнь 1941. Запрограммированное поражение (страница 10)

В 1 ю из них входили 35 кадровых пехотных дивизий, почти полностью укомплектованных и обученных еще в мирное время. 78 % их личного состава являлись кадровыми военнослужащими, а еще 12 % недавно отслужили в армии. Остальные 10 % приходилось учить с нуля, и им поручались обязанности, не требовавшие особых знаний и навыков для их выполнения.

2 я волна состояла из 16 пехотных дивизий, недавно сформированных из резервистов. Они уступали дивизиям 1 й волны и в численности (почти на 2,5 тыс. человек), и в вооружении, и в количестве автотранспорта. Кадровых военнослужащих в них было только 6 %, зато недавно отслуживших резервистов – 83 %.

21 дивизия 3 й волны комплектовалась исключительно мобилизованными старших возрастов, кадровые военнослужащие в них не служили, а транспорт еще в большей степени был гужевым. Предназначались они для позиционной обороны и потому имели на вооружение почти на 200 пулеметов больше, чем дивизии 1 й волны. А в 14 учебных дивизиях 4 й волны лишь 9 % личного состава, главным образом офицеры и унтер офицеры, были кадровыми.

Подвижные войска вермахта состояли тогда из пяти танковых, четырех легких и четырех моторизованных дивизий, а также кавалерийской бригады. Все они вместе с тремя горнострелковыми дивизиями нуждались в укомплектовании до штатов военного времени и формировании для них тыловых подразделений[112]. К сентябрю 1939 г. к ним добавились еще две незаконченные формированием танковые дивизии: 10 я и «Кемпф»[113].

В стремительно выросшей армии резко обострилась проблема нехватки командных кадров. Для ее решения 1500 унтер офицеров рейхсвера получили офицерские звания, а на действительную службу вернулись 1800 отставников и офицеров запаса, включая ветеранов Первой мировой войны. Еще 2500 офицеров перевели в армию из полиции. В 1937 г. четырехлетняя программа подготовки армейских офицеров сократилась вдвое, а количество кандидатов на их посты резко увеличилось. Если до 1933 г. их было 180–200 человек в год, то в 1938 г. это число выросло до 2 тыс.[114]

Но все эти меры не смогли восполнить дефицит офицеров. Именно поэтому взводами в вермахте, как и прежде в рейхсвере, зачастую командовали фельдфебели, а численность штабов частей и соединений была существенно меньшей, чем в других армиях мира. Так, если в штабе германского корпуса служили 27 офицеров, то в американском их было 69[115]. Тем не менее высокий профессиональный уровень германских командиров всех уровней позволял им успешно справляться со своими обширными обязанностями.

Создание люфтваффе вызвало перевод туда 500 армейских офицеров, которых и без того остро недоставало[116]. После аншлюса Австрии, казалось бы, появилась возможность несколько улучшить кризисную ситуацию с командными кадрами за счет ее армии. Однако многие из 2128 австрийских офицеров к тому времени достигли предельного возраста, поэтому только 1600 из них перешли на германскую службу. Учитывая общую численность армии Австрии – 58 тыс. человек – в результате слияния с ней дефицит офицеров в Германии только возрос[117].

Отметим, что их в вермахте всегда было немного, они составляли лишь около 3 % личного состава его сухопутных сил. Так, к началу Второй мировой войны в действующей армии Третьего рейха численностью 2 741 064 человека имелось 81 314 офицеров[118]. Зная, что качество подготовки кадровых военнослужащих существенно превосходило уровень их коллег резервистов, германское командование старалось в первую очередь укомплектовать теми, кто получше, свои ударные соединения. Поэтому кадровые офицеры составляли половину командного состава в танковых, моторизованных и горнострелковых дивизиях. В пехотных дивизиях 1, 4, 11 и 12 й волн формирования их было 35 %, а в остальных дивизиях – лишь 10 %[119].

1.5. Блицкриг: стратегия и тактика

Вермахт стал прямым наследником рейхсвера и продолжал использовать и развивать его тактику, существенно отличавшуюся от применяемой в ходе Первой мировой войны. Вместо позиционной борьбы с ее многодневным «прогрызанием» вражеской обороны, когда каждый клочок отвоеванного пространства оплачивался большой кровью, германская армия готовилась к высокоманевренным боевым действиям. И не случайно, ведь Германия не обладала достаточными ресурсами, ни людскими, ни материальными, чтобы вести длительную войну на истощение в условиях блокады, а тем более – на два фронта. Опыт Первой мировой войны продемонстрировал это более чем убедительно. Поэтому стратегия и тактика вермахта нацеливались на быстрый разгром его противников поодиночке. Особое внимание уделялось достижению внезапности нападения. В памятной записке германского верховного главнокомандования «Проблемы организации руководства войной» от 19.04.1938 указывалось:

«Формы развязывания войны и открытия военных действий с течением времени меняются.

Государство, его вооруженные силы и население приводятся в состояние возможно более высокой мобилизационной готовности еще до опубликования приказа о мобилизации.

Фактор внезапности как предпосылка для быстрых и крупных первоначальных успехов часто будет вынуждать начинать боевые действия до окончания мобилизации и даже до завершения развертывания сухопутных войск.

Объявление войны уже не во всех случаях будет предшествовать началу военных действий»[120].

Впервые немцы показали всему миру на практике, как это делается, в сентябре 1939 г., напав на Польшу. Именно тогда новую германскую стратегию окрестили коротким, но емким словом – блицкриг, или «молниеносная война» в переводе с немецкого. С тех пор этот термин приобрел широчайшую известность.

Главные принципы стратегии блицкрига ясны и понятны:

1. С самого начала кампании внезапно обрушить на противника свои основные силы.

2. Сразу же захватить и прочно удерживать инициативу.

3. Наносить непрерывные мощные удары, не позволяя противнику прийти в себя и перевести дух.

4. Разгромить и уничтожить армию противника в ходе одной скоротечной кампании, лишив его времени и возможности подготовить новые войска взамен разбитых или получить помощь от своих союзников.

Цель этой стратегии, сформулированная в журнале боевых действий ОКВ 23.07.1941, состояла в «быстром выведении из строя одного противника в войне на два фронта, чтобы можно было с полной силой обрушиться на второго»[121].

С точки зрения тактики, по признанию самих немцев, в блицкриге ничего нового не было. Вот что говорилось об этом в одном из германских изданий в начале Второй мировой войны:

«Употребление слова блицкриг приводит людей к мысли, что он обозначает отход от общепризнанных принципов тактики, в то время как, по существу, он является только применением двух принципов, признанных в каждой стране, а именно:

1. Задача всех родов войск состоит в том, чтобы дать возможность пехоте сблизиться с противником, сохранив средства, достаточные для того, чтобы навязать ему свою волю.

2. Все виды оружия должны содействовать беспощадному преследованию противника в момент, когда его сопротивление сломлено»[122].

Однако успешно руководствоваться на практике всеми этими, на первый взгляд, несложными рецептами может далеко не каждая армия. Вермахт оказался на это способен, поскольку заблаговременно овладел самыми передовыми на то время методами ведения вооруженной борьбы. Сначала он отрабатывал и совершенствовал их на учениях и маневрах, а потом настала очередь тех, кого Гитлер считал врагами Германии.

Важнейшими и неотъемлемыми предпосылками использования новых методов в тактике и оперативном искусстве стали порядки, установленные в рейхсвере Сектом. Речь идет прежде всего о всесторонней подготовке войск и их тесном взаимодействии, оснащении их эффективным вооружением и придании им надлежащей мобильности, позволявшей достичь неслыханной ранее быстроты действий и высочайших темпов наступления. Все это было, по большому счету, давно известно. Но в сочетании с современными высокоэффективными средствами вооруженной борьбы (танки, авиация, полная моторизация целых соединений и их обеспечение надежной радиосвязью) старые методы перешли на новый качественный уровень и позволили вермахту в начале Второй мировой войны добиться ряда триумфальных успехов.

Их сценарий в общих чертах повторялся от кампании к кампании. И каждый раз вермахт навязывал своим противникам высокоманевренную войну, где чувствовал себя, как рыба в воде. Но чтобы избавиться от статичности фронта, для начала его необходимо прорвать. Немцы достигали этого, широко используя тактику штурмовых групп, впервые разработанную и результативно использованную ими в ходе Первой мировой войны. Они глубоко осмыслили и творчески перенесли этот опыт с тактического уровня на оперативный, и результат опять оказался более чем удачным. Не случайно особенно отличились в этом деле бывшие пехотные офицеры с обширным боевым опытом командования штурмовыми группами, такие как небезызвестный «лис пустыни» Эрвин Роммель. Идя к заданной цели по пути наименьшего сопротивления, обходя узлы сопротивления и тесно взаимодействуя с саперами, артиллерией и авиацией, германская пехота раз за разом прорывала вражескую оборону.

Затем приходила очередь танковых и моторизованных войск, смело и решительно используемых командованием вермахта для развития тактического успеха в оперативный. Они незамедлительно врывались в проделанную для них брешь и на всех парах устремлялись вперед, не давая противнику опомниться и восстановить разорванный фронт. Оказавшись в тылу врага, танки громили его артиллерию, транспорт, обозы и штабы, опрокидывали резервы, нарушали связь и управление, рвали коммуникации и уничтожали склады. Их действия обеспечивались авиацией, которая не только прикрывала, но и поддерживала своих танкистов, обнаруживая и подавляя очаги сопротивления на их пути. Передовые части без устали рвались вперед к поставленной перед ними цели без оглядки на свои открытые фланги и тыл. Об их безопасности заботились двигавшиеся вслед за ними мобильные соединения, поэтому наступавшие группировки были глубоко эшелонированы, принимая форму гигантского клина.