Лев Кузьминский – Дневник невидимки (страница 4)

– Катя, а ты не попросишь Даню не драться? Мы и так знаем, что он самый сильный.

– Зачем? – спросила Красотка Катя.

– Ну, наш Рома весь в синяках ходит.

– Прям весь? Ты хорошо посмотрела? – улыбнулась Красотка Катя.

– Он сказал, что у него синяк на всё…

– Ладно, не говори, – отмахнулась она. – Поняла я все про вас. Мне вчера дедушка кино показал «Привидение». Оказывается, и у призраков бывает любовь.

– Кать, ну так ты поговоришь?

– Не знаю. Мне кажется, Роме это только на пользу. Ему пора повзрослеть. Мир не так добр, как ему кажется. Слабым тут не место. В армии будет опущенный ходить! Или он не планирует идти родину защищать?

– Окей, Катя, а если я куплю тебе конфеты? Попросишь Даню?

– Вот это другой разговор!

Мы вернулись в столовую и купили Красотке Кате ее любимые мармеладки в виде бутылок колы. Она сразу же открыла упаковку, достала одну конфету, зубами откупорила мармеладную крышку, а потом съела оставшуюся часть.

– Вкусняшечка, – сказала Красотка Катя, причмокивая изящными губками.

Со мной тоже поделилась.

Четверг, 7 сентября

Я ползу, я похож на осу,

Ничего никому не несу.

Дмитрий Озерский

Сегодня я быстренько сбегала в школу. На этот раз у меня был урок биологии. Мне объясняли, как устроен кишечник. Я пыталась вникнуть. Но больше вспоминала Сирано де Бержерака. Он писал, что кишечник – это змей, который соблазнил Еву и проник в ее живот.

Учительница задала мне на дом вопросы в конце параграфа. Там было что-то про кишечные палочки. Кишечные палочки на меня подействовали или чего еще, но сегодня у меня был приступ тревожности. Я держалась от людей в стороне, соблюдала дистанцию в полтора метра, по возможности больше. Я хотела, чтобы никто меня не касался, избегала любого взаимодействия. А это было так сложно в нашей 1603-й, где младшеклассники с гиком носились по этажам, учителя, завучи, школьные работники сонно плутали, словно заколдованные духи, из кабинета в кабинет, а старшеклассники толкались у дверей классов или толпой топали прямо на тебя. Когда я соприкасалась с кем-то, мое тело сжималось, надеясь исчезнуть. Я даже не поздоровалась с Робким Ромой, так мне было тошно и мерзко от людей. Когда я шла домой, мокрая рубашка противно прижималась к телу. Я вернулась к папе и Камке, зашла в свою комнату, сорвала с себя рубашку и бросила на ковер.

Я взяла со стола книжку Торо, прочитанную до середины. Открыла случайную страницу и приложила книгу к подмышке. Я смотрела, как пот распространяется по дешевой газетной бумаге. Мне хотелось понять, насколько его много. То же сделала с другой подмышкой. Судя по следам, его было очень много. Но почти не осталось, так сильно я прижимала книгу к коже. Стало приятно сухо. Я надела домашнюю кофту.

Я убрала лоток за Камкой, стараясь не дышать, помыла посуду – сегодня был мой день. Рукава кофты промокли. Как мерзко они жались к рукам! Папа как будто почувствовал что-то. Он принес мне баночку колы из магаза. Я взяла ее, заперлась в ванной и залезла под душ. Поставила колу на край ванны. Чтобы не ломать ногти, открыла баночку маникюрными ножницами. Включила горячую воду – чтобы прям жгла. А потом хлебнула колы. Горячее и холодное. Дыхание перехватило, и я почувствовала себя живой.

Меня сейчас вряд ли кто-то поймет. Но, знаете, если вы не видите собственное тело, вы в какой-то момент начинаете забывать о своем существовании. Вам кажется, что вы пропали. Особенно когда вам плохо, вы теряетесь. И как классно, когда тело возвращается. С телом у меня особые отношения. Когда у меня болит живот, я люблю слюнявить его и прижимать сверху одеяло. Как будто я верю, что слюна – это чудесное средство, которое проникнет в желудок сквозь кожу, и боль уйдет. А может, мне просто нравится чувствовать слюну на животе: и живот, и слюна в этот момент существуют, я как будто тоже существую. То же с комариными укусами. Когда на даче меня жалят насекомые, я слюнявлю укусы и прикрываю одеялом или майкой. Могу резко содрать одеяло – оно уже успело прилипнуть, и боль заглушает зуд.

Допив колу, я поднялась из ванной. У меня кружилась голова. Кола тянула меня к полу. Я зашла в свою комнату и упала на кровать. Живот прижался к матрасу. Было приятно, что балласт в животе встретил сопротивление, так ему и надо. Окно было открыто. Это хорошо, иначе было бы лень тянуться к нему. Вот только после ванны было холодно. Зубы затрещали. Я вытащила из ящика пачку антидепрессантов и сунула в рот таблетку. Так я лежала какое-то время, пока не заснула.

Проснулась в десять вечера, потому что Камка прыгнула мне на спину. Я приподнялась и почувствовала, что желудок освободился от газированного груза. Черной желчью наполнился кишечный змей-искуситель. Весь вечер я смотрела один ролик за другим, один за другим. Все фильмы «Пиксар» от лучшего к худшему? Смотрю. Игра, где корова ездит на велосипеде, – почему она прекрасна до сих пор? Смотрю. Обзор на «Продуктовые битвы» – худший фильм в истории? «Приключения динозаврика Барни» – смех да грех. Сцыл, Харибда, как я люблю пересматривать ваши ролики! Вместе с тем как грустно тратить на вас жизнь! Но смотрю-смотрю-смотрю. Все самое тупое, глупое, развлекательное, одно за другим. Камка тоже присоединяется. Лежит, почихивая. Я постепенно успокаиваюсь. Смотрю на книжку Торо: след от пота до сих пор на ней, пахнет стариной. Пометила. Нет, мне никогда не будет скучно с самой собой. Мне слишком нравлюсь я и мое тело. Завтра в школу? Или удрать, как бабушка? В школу! Новый повод вспотеть! Всего Генри Торо замажу, пусть пожелтеет, как старикашка.

Пятница, 8 сентября

Школу я проспала: сидела в ютубе до четырех утра и проснулась в двенадцать. Меня разбудил звонок Давида Друида – мальчика с дроном. Он пригласил меня в гости завтра. Но я сказала, что не могу: мы с папой на выходных едем на дачу.

Когда я вышла из комнаты, меня ждал сюрприз – в гости приехала мама с сыном Тёмой. Папа присматривал за Тёмой, когда мама с мужем не могли. Она была модная, как всегда. Красивая короткая стрижка, сережки и однотонная кофта, не помню какого цвета. И, как всегда, мы не особо общались. Тёма… Тёма был Тёмой. Первые два часа он не отрывался от телефона. Как Тёма не раз хвастался, у него на гаджетах не было ограничения по времени.

Я посмотрела в телефон Тёмы. Он листал ролики. На одном медведь сидел на электрическом стуле, а потом цыпленок приземлялся ему на голову, и они дергались вместе. Тёма листал дальше. Гусеница ела розовый кекс и танцевала под японскую музыку. Этот ролик Тёме, видимо, понравился, потому что его не переключили, трапеза гусеницы повторялась снова и снова. Впрочем, по вялому Тёминому лицу не было понятно, понравилось ли ему видео или он просто хочет кекс.

– Что смотришь? – спросила я.

– Ты все равно не знаешь, – буркнул он. – Это для геймеров.

– Ну как же? Я тоже знаю пару игр. Я вчера смотрела прохождение игры, в которой корова ездит на велосипеде.

Тёма оторвался от гусеницы с кексом и мрачно посмотрел в мою сторону.

– Корова ездит на велосипеде? – переспросил он. – Это глупо!

– Между прочим, это был рекорд: стример прошел игру всего за три часа и десять минут!

Тёма нахмурился.

– Покажи, что у тебя в комнате, – сказал он.

Я проводила его к себе. В углу стояла кровать, которую я поленилась застелить. На стенах висели постеры с «Догвиллем», «Шреком» и фотография братьев Коэнов. В рамочке висел кадр из «Ёжика в тумане». На обратной стороне была подпись Норштейна. Папа на фестивале взял автограф себе и мне. Еще был большой шкаф с книгами и комиксами, хотя основная часть библиотеки находилась в гостиной и папиной комнате.

– Это скучный мультик, – сказал Тёма, тыкая в ежика. – Мне больше ежик Соник нравится. Ты его хоть знаешь?

– Мы же вместе в кино ходили: я, ты, мама и твой папа.

– Не помню такого.

Тёма стал изучать книжки в стеллаже.

– А у тебя хоть есть парень? – спросил Тёма.

– Нет, – ответила я.

Тёма взял с полки графический роман «Человек-невидимка» Криса Реньё и стал смотреть картинки.

– А почему? – спросил он.

– Ну а у тебя есть парень, Тёма? – спросила я.

– Ты что, сошла с ума? Нет, конечно!

– А почему?

Тёма мрачно посмотрел в мою сторону и поставил книгу на полку. Он погладил Камку, которая забралась на стеллаж.

Через час мама вернулась. Папа предложил ей выпить чаю, но мама ответила, что у нее нет времени. Она окликнула Тёму, который сидел на компьютерном стуле в моей комнате. Он снова смотрел ролики в телефоне. Когда Тёма вышел в прихожую, мама стала искать для него рукавицы, шарф, шапку. Она помогала моему брату одеваться, хотя ему было девять лет.

– Мам, – сказал Тёма с хмурым видом.

– Что, дорогой?

– А мы скоро опять придем?

– Куда, дорогой?

– Сюда, в гости.

– Посмотрим. Давай одевайся.

Тёма тоскливо посмотрел в мою сторону. Когда они ушли, то же самое сделал папа. Он сказал, что мы никуда не поедем. Из-за гостей он не мог сосредоточиться на работе и дописать рецензию, а до конца недели ее обязательно нужно сдать. Иначе он всех подведет. Папа с грустным видом удалился в свою комнату.

Тёма заставил меня задуматься: а почему же у меня нет парня? Ну, помимо очевидной причины. Я решила собраться с мыслями и вспомнить трех главных мальчиков своей жизни.