Лев Кузьминский – Дневник невидимки (страница 6)
– А, по-моему, Рома совсем не неудачник.
– Тебе такие нравятся, да, с книжками? А вот ты мне скажи: в чем плюс? Зачем их читать? Ну честно? Какая от них польза?
– Я даже не знаю.
– Ну, возьмем, например, «Пенсне» Осоргина, – сказал Давид Друид с видом пресыщенного эстета. – Зачем на это тратить время? Как мне это в жизни поможет?
– Рассказ крошечный!
– Ну, тем не менее зачем?
– Если честно, я его не читала.
– Так о чем мы говорим? Ты сама ничего не читаешь! – отмахнулся Давид Друид.
– Нет, я читаю! Просто не про пенсне. Я вообще не знаю, зачем все это включают в школьную программу. Вернее, знаю. Чтобы растить тупых детей. Да, когда-то прозу писали Платонов, Хармс, Олеша… но к чему этот формализм, мы прочтем маленькое и безобидное!
Давид Друид нахмурился.
– Слушай, я в писателях не разбираюсь, честно. Да и зачем мы все это обсуждаем? Я что, министр культуры? Смотрю, лучше не становится. Может, сядешь уже?
– Я думаю, я лучше пойду домой.
– Слушай. Да мне говорили, что все боятся первого раза, понимаешь? А там ничего страшного, – сказал Давид Друид, усмехнувшись. – Это же просто физиология: пестики, тычинки. Мы ж звери.
– Да, но я не уверена, что хочу зверить с тобой. Прости, Давид. Я как-то по-другому это себе представляла.
Давид Друид встал и направился ко мне.
– Слушай, даже если по-другому представляла. Мне говорили, первый раз редко бывает так, как хочется. С тем, кем хочется. Это просто опыт.
– Давид, я не знаю, кто там у тебя такой умный, но ему давно пора оторвать язык!
Давид Друид взял меня за плечи.
– Ты напряженная такая, – сказал он.
– Не надо, пожалуйста, – сказала я и заплакала.
– Да я в первый раз не буду ничего такого, – сказал он. – Все по классике.
– Я не хочу классики, я хочу домой.
– Ну-ну-ну, давай-ка без истерик, – сказал он и поцеловал меня, но на этот раз промахнулся и попал в глаз.
Я инстинктивно оттолкнула его. Он врезался в тумбочку, и ему на голову упала огромная книга комиксов про Капитана Америку. Он присел на пол и схватился за голову.
– Прости… – испуганно сказала я.
– Дура ты! Да ты понимаешь, что у тебя не будет в жизни возможности?! Да тебя в жизни никто не захочет, ты что, не понимаешь? Ты, чудо-юдо гребаное!
Я, конечно, знала, что Давид Друид прав: с такими, как я, никто не захочет. В лучшем случае кто-то воспользуется мной по приколу и выкинет. Но я не стала снова грустить об этом, потому что мне было стыдно перед Давидом Друидом.
– Давид, ты в порядке? Прости, пожалуйста!
– Нет, не в порядке! Ты испортила и себе, и мне первый раз! Я, блин, теперь комплексовать буду из-за тебя. А еще друг, называется.
– Прости, я не хотела. Извини!
– Уйди домой, пожалуйста! Достала ты меня, честное слово!
Он открыл дверь комнаты, и я вышла в коридор. Я пыталась открыть дверь на улицу, но не могла разобраться с замками. Мириам с динозавром выбежала ко мне.
– Я тоже хочу, – сказала Мириам.
– Ты, блин, еще! – сказал Давид Друид и швырнул ее рычащего динозавра о стену так, что он затих.
Давид Друид открыл входную дверь, и я выбежала на лестничную площадку. Мириам хотела идти за мной, но Давид Друид схватил ее за руку, затащил внутрь и закрыл дверь. Спускаясь по лестнице, я слышала, как Мириам стоит у двери и громко плачет.
Выйдя на улицу, я вытерла слезы, надела наушники и включила тоскливую музыку Radiohead. Погуляла по ветреной Вятской улице, посмотрела на горящие огни шумной Бутырской дороги. Голос Тома Йорка пел жалобно:
Дома я приняла ванну, легла на диван в комнате и полистала книгу Торо с пожелтевшими страницами. Торо хороший. Нет, мне никогда не будет скучно с самой собой.
Воскресенье, 10 сентября
Я проснулась от звонка в дверь и посмотрела на часы. Было 12 утра. Неужели папа заказал еду так рано? Я надела футболку и штаны, которые, как обычно, лежали на компьютерном стуле, и пошла открывать. Из папиной комнаты слышался храп. Я хмыкнула, подошла к двери и посмотрела в глазок.
На пороге стоял Робкий Рома. Я открыла.
– Привет! – сказал Робкий Рома. – Ты не отвечала мне ВКонтакте, поэтому я решил зайти. Вчера вечером я посмотрел расписание и увидел, что на Новослободской идет «Человек-невидимка»! Старый, тридцатых. У них сейчас ретроспектива фильмов про монстров. Ну, то есть не монстров… а людей с особенностями. Может, ты хочешь пойти?
Я, наоборот, хотела хоть один выходной провести дома. Однако я подумала, что не помешает немного развеяться.
– Ты его не смотрела? – спросил Робкий Рома.
– В детстве, уже ничего не помню, – сказала я. – Давай сходим, почему нет. А во сколько?
– В четыре, – сказал он.
– Хорошо. Если хочешь, ты заходи пока в гости.
– Ой, ого! Ну хорошо! – сказал Робкий Рома.
Я заправила кровать и провела Робкого Рому к себе в комнату. Ему понравился шкаф с графическими романами. Он уселся за стол и стал смотреть картинки, в том числе мой любимый «Призрачный мир».
Дверь соседней комнаты скрипнула, и мимо нас по коридору прошел папа в трусах с бананами.
– Здравствуйте, Алексей Анатольевич, – сказал Робкий Рома.
– Ой, – сказал папа. – Да, привет! Секунду.
Он вернулся в серых штанах, которые не менял уже две недели.
– Чаю? – спросил он.
– Да нет, не обязательно, – сказал Робкий Рома.
– Как дела, пап? – сказала я.
– Плохо. Всю ночь писал рецензию. Она не клеилась. Даже тысячу знаков не написал.
– Хотите, мы вам напишем? – спросил Робкий Рома. – Нам все равно делать нечего.
– Вы напишите? – улыбнулся папа.
– Нам иногда задают сочинения, – сказал Робкий Рома.
– Ну давайте, попробуйте, потому что я всё.
Папа кинул книгу мне на покрывало.
– Это «горячая» новинка, критики уже номинировали ее на всевозможные премии… а я так и не смог дочитать, – сказал он и ушел в свою комнату.
Я подняла книгу с покрывала. Ольга Конашова, «Отец». На обложке ржавый гараж. Я открыла первую страницу и стала читать вслух: