Лев Кузьминский – Дневник невидимки (страница 5)
Завтра встретимся, поэтому сначала о Давиде.
В первом классе было не как в детском саду. На линейке дети меня реально испугались. Никто не хотел со мной разговаривать. Когда мы зашли в школу, я села на подоконник на лестничной площадке и стала рисовать ручкой в тетрадке. Не хотела исчезать совсем: пускай видят все же, что кто-то сидит, рисует, – но и общаться не хотелось.
Давид Друид подошел ко мне, представился. Он сказал, что быть невидимкой – это на самом деле круто. Он предложил мне дружить, и я с радостью согласилась. Через пару дней он пригласил меня и других одноклассников к себе на день рождения, мы пошли в кино на что-то из «Мстителей». А потом мы и сами ходили в кино, вдвоем.
Давид Друид придумывал игры. Например, у нас по соседству жила безумная старушка, которую мы знаем сто лет и почему-то называем Баба Капа. Она и сейчас ходит по району, ругаясь со всеми: кричит на людей в магазинах, подъездах, на детских площадках. Но ее никто не понимает, потому что во рту у нее почти нет зубов, а отдельные внятные слова ни во что разумное не складываются. Когда мы учились во втором классе, мы решили ее разыграть. Баба Капа вышла на прогулку, как обычно, в районе трех-четырех дня, а я встала у нее за спиной и издала ртом пукающий звук. Баба Капа обернулась и заорала:
– А ну иди сюда!
Я затихла. Баба Капа настороженно озиралась. Давид Друид спрятался за стеной дома и снимал Бабу Капу на телефон, а потом отправил всем желающим по блютузу. Такой был, что называется, вирусный ролик.
В четвертом классе нас в компьютерном кабинете собрал новый учитель по информатике, тридцатилетний брюнет в модном пиджаке.
– Дорогие друзья, мальчики и девочки, сегодня будет первый в моей жизни урок. Пожалуйста, не судите строго, – сказал он.
Он усадил нас за компьютеры и стал рассказывать, что такое мышка и из чего она состоит: показывал колесико, клавиши, провод. Кто-то слушал, а кто-то сразу вошел в свой профиль ВКонтакте и начал играть. Давид Друид сел рядом со мной. Он шепотом предложил, чтобы я вышла из класса, встала за дверью и каждую минуту открывала и закрывала ее. Я так и сделала. Сначала информатик сказал, что это ветер. Потом начал вздрагивать. А остаток урока глядел на дверь и про мышку забыл. У него самого клавиши за колесики заходили. В конце урока у информатика появились первые седые волосы.
В шестом классе Давид Друид рассказал о новом трюке: он попросил меня подходить к девочкам и приподнимать их юбки. А то скучно, пусть хоть поорут. Начать он предложил с Красотки Кати. Но я отказалась. Он ответил: «Понял» – и добавил, что Красотка Катя его бесит.
В седьмом – девятом классах он продолжал со мной гулять и ходить в кино, а после девятого ушел в колледж собирать дроны. Но продолжал общаться с Дурным Даней и компанией. Там, в парке, Давид Друид показался мне таким взрослым и серьезным. Мне стало интересно узнать, какой он теперь.
Суббота, 9 сентября
Мы встретились у мусорных баков в нашем дворе. Давид Друид был в своей любимой толстовке с надписью «O. P. OVERPOWERED». Он повел меня к себе. Жил он в соседнем доме.
– Круто, что ты свободна сегодня, – сказал Давид Друид. – Родители отъехали, а я с сестрой сижу. Скука жесть. Расскажи, чем ты сейчас занимаешься.
– Да так, ничем. Сижу дома, книжки читаю, смотрю кино. В школу хожу.
– То есть все по-прежнему? – спросил Давид Друид. – А что-то новое?
Я растерялась.
– Ну, теперь, когда я читаю, я еще и музыку включаю!
– Прикольно, – кивнул Давид Друид. – Что за музыку?
– Ну, если честно, я в последнее время слушаю электронику. Мне просто нравятся необычные звуки. Но когда мелодия все же ощущается. Я очень полюбила последний альбом Porter Robinson «Nurture». Знаешь такой?
– Признаюсь сразу: не слышал. Но интересно.
– А еще я сейчас часто слушаю группу Black Dresses, альбом «Peaceful as Hell».
Давид Друид помотал головой.
– Я вообще не слушаю музыку по альбомам, – сказал он.
– Ой, ну а больше всего мне нравится группа death’s dynamic shroud. Мне кажется, их альбом «Darklife» просто про меня.
– Да что ты слушаешь?! Это никто не слушает!
Я замолчала. Я так увлеклась рассказом, что забыла: я – никто.
– Ты Инстасамку знаешь? – спросил Давид Друид.
– Нет.
– Ты вообще в инете сидишь?
– Я сижу ВКонтакте иногда.
– ВКонтакте никто не сидит! – возмутился Давид Друид и стал рассказывать, кто из наших одноклассников в какой сети сидит.
– Меня на все это не хватит, – призналась я.
– Ну ты попробуй каждую. Посиди хоть часик, может, понравится, – сказал он. – Они ж все разные, там отличия есть. Лайков наставь. Мне сразу. А то понятно, почему у тебя друзей нет: ты же ни с кем не общаешься!
– Что верно, то верно.
Когда мы зашли в его квартиру, Мириам с игрушечным динозавром выбежала к нам. Механический ящер двигал пластмассовыми ногами и говорил: «Буээ-буээ».
– Привет, Мириам, – сказала я.
– Здравствуйте! – сказала девочка.
Давид Друид кивнул Мириам, и она вернулась в детскую. Меня же он проводил в свою комнату и закрыл дверь на защелку. Я услышала, что Мириам побежала на кухню.
На полках Давида Друида стояли дроны и комиксы, но они были про супергероев «Марвел», я такие не читала. В углу комнаты стоял клетчатый диван. Давид Друид открыл банку пива и плюхнулся на него. Он поманил меня, и я села рядом.
– Да аккуратнее, – сказал Давид Друид, хлебнув. – А то доски прогнулись.
Давид Друид открыл ноут и стал играть солдатом в какой-то войнушке. Солдат подкрадывался к другим солдатам и перерезал им горло. Я иногда любила смотреть страшные или остросюжетные фильмы, но выступать в роли убийцы мне никогда не хотелось.
– Ну как, круто? – спросил Давид Друид.
– Интересно, – сказала я.
Удобно врать, когда собеседник не видит твоего лица.
Давид Друид одной рукой поднял банку пива, а другую положил мне на коленку. Я не знаю, что меня поразило больше: его бесцеремонность или его меткость.
– Будешь? – спросил он, протянув банку в мою сторону.
– Нет, спасибо.
Я слегка отодвинула ногу. Не так сильно, чтобы он обиделся. Но его увесистая рука двинулась следом, вернулась на коленку. Лежа на коленке, рука шевелила мясистыми пальцами. В ноутбуке раздавались выстрелы, взрывы и предсмертные всхлипы. В солдата Давида Друида метнули бомбу, экран залился кровью. Давид Друид ругнулся и захлопнул крышку ноутбука.
– Скажи что-нибудь, – сказал он.
– Что-нибудь.
Давид Друид посмотрел в мою сторону. Он, видимо, прикидывал, где у меня губы.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– Тише, – сказал он и поцеловал меня.
Пухлыми ладонями Давид Друид нащупал мои плечи.
– Не надо, – сказала я.
– Если думаешь, что мне странно с невидимкой целоваться… мне, наоборот, даже прикольно, – ответил Давид Друид, снова сложил губы мясным бантиком и наклонился в мою сторону.
– Нет, – сказала я, поднялась с кровати и направилась к двери.
– Прости, что так набросился, – сказал Давид Друид. – Может, надо еще поговорить. У меня ж тоже впервые. Презервативы есть, если что.
– Давид, это так внезапно…
– Да, понимаю. Давай поболтаем. Мне говорили, надо сначала разбить лед, расслабиться. Ты выпить не хочешь? Легче будет.
– Я не знаю. Я читала «Джейн Эйр». Думала, у меня все тоже будет мило. А тут такое… войнушка, «пивко»… диван прогибается…
– Не как в книжке, да? Да ты прям как этот. Как его. Рома, вот. Он тоже в книжках живет, а в реальности страдает. Так надо же наоборот!
– Кстати, насчет Ромы. А вы можете его не бить? Он весь в синяках.
– Бить? А это тут причем? Слушай, раз мужик, должен за себя постоять. Его и во взрослой жизни так чморить будут. Неудачником останется, бабы не будет. Мы ему, наоборот, помогаем. А что, по-твоему, лучше остаться неудачником на всю жизнь, да?