Лев Кузьминский – Дневник невидимки (страница 3)

– О, Димка! Слушай, а заходи к нам в гости, – сказал он. – Мириам хочет с тобой поиграть. Да, Мириам?

– Да. Да, – сказала Мириам.

– Ну, спишемся еще, – сказал Давид Друид.

Он нажал кнопки на пульте, и дрон полетел в противоположную сторону.

Давид Друид был первым, с кем я подружилась в школе. Он единственный мной интересовался. Но мы не общались с тех пор, как он ушел в колледж. Я была бы рада продолжить знакомство.

Мы с папой дошли до ларька. Он заказал мне капучино, а себе зеленый чай. Его пучило от кофе, после кофеина он всю ночь не мог уснуть и бродил по квартире туда-сюда, к холодильнику и обратно. Зато мне кофе очень нравился: я, наоборот, успокаивалась, когда его пила. Чувствовала себя на подъеме, была готова сопротивляться мрачным мыслям. Пусть мой психотерапевт, девушка Александрина, и говорит, что кофе усиливает тревогу.

Мы поехали домой на трамвае. За окошком был яркий вечерний город. В такие минуты мир не казался мне враждебным, но это не помешало мне проехать зайчиком. Дома Камка, увидев нас, приветливо кашлянула и забралась мне на стол. Я решила пробный вариант ЕГЭ по русскому на 94 балла (папа проверил сочинения), пересмотрела любимое видео Харибды и теперь ложусь спать.

Среда, 6 сентября

Ночью мне снилась бабушка, причем видимая (но я не вспомню, как она выглядела). Мне снилось, что я уехала из города.

А потом я проснулась и двинула в школу.

Пришла на урок с Верой Рудольфовной, пятидесятилетней учительницей по литературе. По программе мы должны были обсуждать рассказ Осоргина «Пенсне».

– Что тебе больше всего понравилось в рассказе? – спросила она, глядя в компьютер.

– Он забавный. В центре рассказа пенсне – предмет, который мы сегодня редко встречаем, – ответила я. – От него так и веет стариной, как и от рассказа. Его, кажется, никто не читает и не обсуждает сейчас.

– А что в этом рассказе происходит?

– Человек пользуется пенсне.

– Ты прочла рассказ?

– Если честно, я не успела.

– Ну и о чем мы говорим тогда? У тебя на этот рассказ было целое лето. Чем ты занималась все это время?

– Читала. Но не про пенсне. Например, роман Кафки «Пропавший без вести».

Вера Рудольфовна оторвалась от компьютера и посмотрела в мою сторону.

– Ты читаешь Кафку? Вот это да.

– Да! А вам он нравится?

– Честно говоря, я не читала Кафку, – ответила Вера Рудольфовна. – Но, конечно, он великий писатель, знаменитый. Он заслуживает уважения, как и любой писатель, любой автор знаменитой, известной книги. А знаешь, кто мне в твоем возрасте нравился?

– Кто?

– Ну ладно, уломала ты меня, – сказала Вера Рудольфовна. – Поделюсь с тобой секретом. «Граф Монте-Кристо» моя страсть. Это и сейчас моя любимая книга. Ты читала?

– Нет.

– Да что же ты читаешь только непонятное? – возмутилась учительница. – Ты почитай то, что тебе по возрасту подходит!

– «Граф Монте-Кристо»… – повторила я. – Я понимаю, что исторические романы были популярны в Советском Союзе. Мой папа из поколения, которое их читало и перечитывало. Но приключенческая литература меня не цепляет. Я не хочу читать книги только ради сюжета. Может, посмотрю кино.

Учительница смотрела в мою сторону и качала головой:

– Кафку читает.

В столовой была гречка с сосисками. Я села за самый дальний стол. Ко мне подсел Робкий Рома.

– Привет! Смотрю – сначала в воздухе целая сосиска, а потом только кусок сосиски!

– Ага, это я ем потому что.

Робкий Рома отпил персикового компота.

– Я тут на днях прочел книжку Уэллса «Человек-невидимка». Ты ее знаешь? – спросил он, опустив глаза в тарелку. – И, если ты читала, похоже на твой опыт? Можешь не говорить, если тебе некомфортно.

– Хм. Я читала, но в детстве, – ответила я. – Уже и не помню. Я помню только, что там человека в бинты заворачивали.

– Да, он сам себя завернул.

– Хорошо, что мои родители до такого не додумались.

– Да. Да я вообще считаю, что быть невидимкой – это круто! Зачем стесняться этого? Многие только и мечтают о невидимости. В конце концов, это одна из супергеройских способностей – взять хотя бы «Суперсемейку»! Девочка-невидимка в этом мультике спасает мир.

– Угу.

– Я что-то не то сказал? – вздрогнул Робкий Рома.

– Нет-нет, все по полочкам разложил.

– Да, я просто не вижу твоего лица и не понимаю, что ты чувствуешь. Правда, я и на обычных людей не смотрю, когда разговариваю с ними. Больше себе под нос, – сказал он.

– Я тоже не смотрю людям в глаза. Но мне это сходит с рук.

– Ага! – согласился Робкий Рома.

Мимо нашего столика проходил Дурной Даня с подносом. Дурной Даня взял себе четыре куска хлеба и три сосиски.

– Привет, братан, – сказал Дурной Даня и свободной рукой ударил Робкого Рому по плечу.

Робкий Рома поморщился.

– Привет, – ответил Робкий Рома.

Когда Дурной Даня прошел дальше и сел за стол к Страшному Серому, Робкий Рома потрогал свое плечо.

– Болит? – спросила я.

– Ага, – сказал он. – Били вчера. У меня пятно на все плечо и ниже.

Я подумала, что это ужасно, и сказала:

– Почему ты не скажешь ребятам, чтобы они от тебя отстали?

– Я говорил. Но это не сработало.

– А твоя мама не видит, что с тобой происходит?

– Да всем все равно, – сказал он. – И потом, мои синяки под одеждой. На плечах, ногах. Мама их не видит.

– А ты не пробовал показаться маме?

– Нет! Ты что?

Столовая у нас была на втором этаже. Я вышла к лестнице. По ней, прыгая, спускалась Красотка Катя.

– Привет, Димка! – сказала она.

– Ты и моя кошка всегда меня видите, – сказала я. – Как ты меня находишь?

– Честно? Сильно пахнешь. Кислятиной. Как квашеная капуста. У меня травма с детства. Меня дедушка кормил капустой. Потом пукала – весь дом трясся! Собаки лаяли! – на всю лестницу голосила Красотка Катя.

– Ага, круто. Поняла, запах.

– Гуси ш-ш-ш! – продолжала она.