Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 43)

— Хочу котлету.

— Сколько штук?

— А сколько можно?

— Сколько, как говорится, влезет.

— Не знаю. Много-много.

— Десять порций достаточно?

— Ах!

Официантка, поставив на стол тарелку с грудой котлет, во все глаза смотрела на девочку. А та проглотила, почти не жуя, одну котлету, вторую, третью…

— Не торопись, не торопись! — испуганно попросил лейтенант Васильков. — А то худо тебе с непривычки будет! Объешься!

— Бедная, бедная! — воскликнула официантка. — Где же ты так проголодалась! Будто бы года два не ела… Звать-то тебя как?

— Стрекоза, — ответила Стрекоза, съев последнюю котлету, и принялась за хлеб.

— Стрекоза?! — удивилась официантка. — Хотя ничего особенного. И не так еще назвать могли.

Она хотела еще что-то спросить, но лейтенант Васильков выразительным взглядом велел ей молчать.

Уничтожив хлеб, Стрекоза уставилась на его тарелку, на которой была нетронутая порция. Конечно, он пододвинул тарелку.

Официантка принесла десять стаканов компота и, не сдержав любопытства, спросила:

— Да где же она, бедная да болезная, проголодалась так?

— Там, — уклончиво ответил лейтенант Васильков и едва успел подхватить Стрекозу, чтобы она не упала со стула: девочка крепко спала.

Он взял ее на руки и, провожаемый десятками любопытствующих взглядов, направился к выходу.

Шел он и не без большого удивления думал, что впервые в жизни бережно несет на руках агента иностранной разведки. Но куда его, то есть ее, нести! Камера напомнит ей о том, где она и кто она такая, и все опять начнется сначала. Опять лейтенант Васильков несколько раз в день будет посещать медпункт, чтобы смазать йодом царапины и укусы.

И, поразмыслив, он прямым ходом двинулся к полковнику Егорову, в кабинете осторожно опустил Стрекозу на диван и облегченно произнес:

— Вот. Докладываю: отшлепал по одному месту, когда нервы мои не выдержали. Плакала она. Рыдала и ревела. В столовой накормил. Уснула там.

— Интересно, — помолчав, проговорил полковник Егоров. — Даже понятно. Ее толком ни разу не кормили, всегда жила впроголодь, а на сытый желудок нормальному человеку хочется спать. Вот она и сморилась. Что дальше предпринимать намерены?

— Не знаю, — вздохнув, ответил лейтенант Васильков. — Но считаю, что в камеру ее обратно нельзя.

— Верное соображение. А куда? Ведь нет никакой гарантии, что, проснувшись, она не бросится на вас или кого другого.

— Константин Иванович! — очень порывисто сказал лейтенант Васильков. — Вы всегда учили меня работать, не боясь риска. Вы всегда учили меня работать с выдумкой. Случай мы имеем необычный, значит, и подход надо отыскать тоже необычный. Разрешите мне под мою личную ответственность взять агенточку… то есть девочку, к себе домой? Я живу с мамой.

— Нет, нет, слишком рискованно! — отрицательно покачав головой, ответил полковник Егоров. — А если она вытворит что-нибудь? А если, хуже того, улизнет?

— Вроде бы не должна, Константин Иванович. Не знаю, как вам объяснить, но я уверен, что иного выхода нет.

— В принципе-то я с вами согласен. Убеждать меня не надо. И уговаривать тоже не требуется. Но ведь только сегодня утром вы утверждали, что это звереныш.

— Виноват, поторопился с выводами.

Они одновременно взглянули на Стрекозу. Та крепко и сладко спала, как обыкновенная нашалившаяся девочка. Но они понимающе переглянулись, подумав: сколько еще нужно сделать, чтобы она действительно превратилась в обыкновенную девочку!

Лежит себе на диване, сладко и крепко спит, и вроде бы никому в голову не придет, что не девочка это обыкновенная, а самый настоящий агент иностранной разведки. Вот тут и соображай, вот тут и принимай решение! Подумаешь, что она обыкновенная девочка, а она тебе из пистолета три пули в сердце! Решишь, что она шпион, а она все-таки девочка…

— Вот что! — решительно сказал полковник Егоров. — Продолжайте выполнять задание! Нет у нас иного выхода. Скоро-скоро начнется осуществление операции «Братцы-тунеядцы». В ней наверняка примут участие шпиончики. И если мы не справимся с одним, вернее, с одной из них, что же будем делать с большим количеством?

— Я приму все меры, — заверил лейтенант Васильков. — Обязательно возьму кого-нибудь на помощь.

— Машину! — приказал полковник Егоров в телефон. — Все правильно. Попав в совершенно незнакомую ей, человеческую обстановку, она захочет быть девочкой, а не агентишкой. Ну, желаю успеха. Ни пуха, как говорится, ни пера, а в данном случае — ни укусов, ни царапин. ВЕЧЕРОМ ПОЗВОНИТЕ МНЕ ДОМОЙ.

ГЛАВА №53

Папа Юрий Анатольевич овладевает искусством ведения домашнего хозяйства. Осложнения в семье Прутиковых в связи с приездом мамы

МИР И ПОКОЙ ХОТЯ ВСЕ ЕЩЕ И НЕ ВЕРНУЛИСЬ В СЕМЬЮ ПРУТИКОВЫХ, НО ДЕЛА В НЕЙ СЕЙЧАС ШЛИ КУДА КАК ЛУЧШЕ, если не учитывать того, что до сих пор Толик был в больнице, а мама на юге в санатории.

Перемены в семье в лучшую сторону начались с того дня, когда папа Юрий Анатольевич заявил торжественно и высокопарно:

— После долгих и мучительных раздумий, сопровождаемых глубокими переживаниями, я твердо решил в корне изменить свои взгляды на себя и на жизнь. Раньше семья жила для меня. Теперь я должен ей отплатить. Сейчас я буду жить для семьи. Одновременно буду положительным примером для сына.

— Большой принципиальный шаг вперед делаешь, — одобрила бабушка Александра Петровна. — Овладел ты. Юра, наконец-то научным подходом к действительности. Теперь я за вас спокойна. Только переходи от слов к делу немедля, а то остынешь.

И папа Юрий Анатольевич от слов перешел к делам — начал овладевать основами качественного приготовления пищи на газовой двухконфорочной плите.

Не буду описывать все многочисленные случившиеся с ним мелкие, средние и крупные конфузы, которые он перенес болезненно, но стойко.

«Книга о вкусной и здоровой пище» часто подводила Юрия Анатольевича, потому что была рассчитана на опытных хозяек, а он был начинающим хозяином. Посему он часто и попадал впросак. Однажды он, например, по всем правилам зажарил курицу, не вынув из нее ни зоба, ни внутренностей, не отрубив лапок и головы. Бррррр — что получилось!

Но постепенно, консультируясь с Александрой Петровной и соседками, он кой-чему научился. Настал день, когда в кафе он очень иронически сказал официантке:

— По всей вероятности, у вашего повара две бабушки.

— А почему вы так решили!

— Потому что он не умеет готовить. Такую бяку, простите, я могу сделать левой рукой на дырявой сковородке с прошлогодним маслом! — И, гордо подняв голову, Юрий Анатольевич вышел и больше ни разу не бывал ни в этом кафе, ни в других.

Дело не в том, что будто бы везде готовили плохо, а в том дело, что ему понравилось готовить. Вот так!

Конечно, времени на покупку продуктов и суету у плиты уходило немало. Но тут обнаружилось любопытное обстоятельство: ведь если делаешь много дел, получается, что у тебя много времени. Следовательно, для того, чтобы иметь как можно больше времени, надо делать как можно больше дел!

Однажды бабушка Александра Петровна, придя домой, обошла всю квартиру и, садясь за стол на кухне, очень удовлетворенно сказала:

— Если еще и сына этому обучишь, я свою научную задачу могу считать выполненной.

— Ну, а как суп?

— Душа больше желудка радуется. Только я в супе поджаренный лучок уважаю.

И они начали обстоятельно, со знанием дела обсуждать различные кулинарные тонкости.

Так вот и текла жизнь до приезда мамы. Она вернулась загорелой, помолодевшей, поздоровевшей и — недовольной до внешне заметного раздражения.

— Представьте себе, я ни капельки не отдохнула, — заявила она, — ни на вот столечко не поправилась, почти не загорела и чувствую себя значительно хуже, чем до отъезда отсюда туда.

— Извини, — удивленно сказал папа, — но твой внешний вид свидетельствует прямо о противоположном! Ты просто расцвела.

— Нельзя судить о человеке только по внешнему виду!

— Кормили, что ли, некачественно? — спросила бабушка. — Погода дождила? Море пересоленное или недосоленное попалось?

— Там было много детей, — нервно объяснила мама, — и, представьте себе, у всех дети как дети. У всех бабушки как бабушки.

— А мамы как мамы там встречались? — сразу обиделась Александра Петровна.

— Я о другом! Все балуют детей, и дети растут нормальными! А я как вспомню… так весь загар сойдет. Что с моим сынулей?

— Поправляется, — озадаченно ответил папа. — Уже принимает пищу, двигается. Немного разговаривает. Один раз рассмеялся.

Папа Юрий Анатольевич, жалея свою жену (она же мать его несчастного ребенка!), не сказал ей всей правды. И правда эта, как всякая правда, могла напугать. А человек только что вернулся из отпуска, пусть хоть день проживет, не зная, что же творится с его сыном.

Но мама есть мама: она предчувствовала, что с ее сыном творится что-то очень и очень неладное.

— Ужас! — прошептала мама. — Разве я виновата, что все силы и время отдавала чужим детям? Но почему другим детям достаточно одной бабушки, и больше они ни в чем не нуждаются?.. О, ты, мама, вернулась к своим обязанностям? — спросила она, попробовав суп. — Наконец-то!