Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 45)
Фон Гадке до самого предельного предела выжал из мотора всю возможную скорость, еле открыл прижимаемую встречным ветром дверь и выпрыгнул.
Сильным потоком воздуха его отбросило очень далеко назад, несколько раз перевернуло и швырнуло в кювет, а там было что-то среднее между водой и грязью, но он опять — майль! — остался жив.
Он выскочил из кювета и услышал взрыв, и увидел пламя, и громко-громко захехекал!
Но медлить было нельзя, и он добежал до леса и побежал вдоль опушки, вскоре оказался у железнодорожного полотна, переполз через него и стал подбираться к мотоциклу, одиноко стоявшему в стороне от скопления машин. Людей поблизости не было, все, видимо, глазели на катастрофу по ту сторону полотна. Фон Гадке уехал, никем не замеченный.
Теперь он уже особенно не торопился и особенно не нервничал. Ветерок приятно обдувал его разгоряченное личико, хотя сам он в мокрой одежде и босиком замерз.
Сердчишко билось учащенно. От радости и подлости перехватило горлышко.
Он загнал мотоцикл в кусты и, даже забыв выключить фару и заглушить мотор, стал пробираться среди деревьев. Не напороться бы в темноте на колючую проволоку, которой опоясан секретный аэродром. Прикоснешься и проволоке и — прозвучит автоматический сигнал тревоги. Тут тебя и сцапают.
Три года назад, обучая здесь шпионов, фон Гадке на всякий случай оставил в одном месте лазейку, и вот сейчас сверхосторожно искал ее.
О майн бог, помоги!
Но бог не помог — лазейки нигде не было.
Когда дело касалось подлости, мозгишки фон Гадке работали на удивление результативно!
Он, как напуганная собакой кошка, взлетел на высокое дерево, по толстой ветке прошел почти до ее конца и фактически оказался уже на территории секретного аэродрома. Фон Гадке мысленно помолился, проклял барона Барана и прыгнул; очухался от страха и быстро пополз, прижимаясь к земле.
Его длиннейшие уши без труда уловили гул самолета. Он через уши проникал прямо в сердчишко.
Метрах в десяти от самолета фон Гадке ненадолго остановился, чтобы посоображать. Ему, конечно, не хотелось в десяти метрах от цели допустить какую-нибудь досадную оплошность.
Три солдата и механик о чем-то беседовали. Затаив дыхание от очень большого волнения, фон Гадке подполз к трапу, совершенно перестал дышать, полез вверх, забрался в кабину, закрылся и в изнеможении откинулся на сиденье. Ууууфффф…
Отдышавшись, он включил рацию и очень радостно начал кричать в эфир:
— Слушайте все! Все, кто меня слышит, слушайте! Готовьтесь пережить катастрофу! Где она будет, секрет! Поэтому все дрожите! Говорит господин оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке! Я в самолете с большой бомбой! Хе-хе! Я наизусть знаю карту мира, на которой мною лично отмечены места наибольшего скопления детей! Хе-хе, что будет! Надеюсь, что история человечества меня не забудет! Взлетаю! Трепещите, ребятки! Гуд-байдик!
Он прибавил горючего, и моторы взревели! Самолет почти без разбега оторвался от земли.
Из рации послышалось:
— Фон Гадке! Фон Гадке! Вы сели в самолет-ракету типа «Антихрист-1»! Она еще ни разу не была в воздухе! Это испытательный образец! Немедленно катапультируйтесь! Немедленно катапультируйтесь!
Не ответив, фон Гадке судорожно искал рычаг с надписью «бомба» и не мог его найти.
Самолет-ракета не слушался его — он шел только вверх почти по прямой, а давно было пора сворачивать чуть влево.
С каждой секундой в кабине становилось все холоднее, а дышать было все труднее.
Рация надрывалась:
— Катапультируйтесь немедленно! Иначе мы взорвем вас! Ручка катапульты внизу слева!
На лобике фон Гадке от ужасного страха выступил пот и тут же превратился в льдинки. Фон Гадке начал задыхаться: ведь в кабине не оказалось кислородного прибора.
Босые ножки посинели.
— Катапультируйтесь!
Холодеющей, почти окоченевшей ручкой фон Гадке тянулся к ручке катапульты.
— ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД ВЗРЫВАЕМ ВАС! ОДИН, ДВА, ТРИ…
Он тяяяяянуууулся… тяяяянуууулся…
И в эти оставшиеся мгновения жизни, совершенно осознавая, что смерть его уже почти наступила, оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке успел подумать лишь об одном: как жаль, что ему не удалось уничтожить или сделать ленивыми наших детей! И если бы ему, фон Гадке этакому, представилась возможность сделать ленивым хотя бы одного из вас, кто держит эту книгу в руках, не беспокойтесь: оберфобердрамхамшнапсфюрер отдал бы за это свою фон-гадскую жизнь. Подумайте об этом. Поймите это.
«Господи, майн готт! — успело пронестись в головке фон Гадке, когда он уже понимал, что «Антихрист-1» скоро врежется в земной шар. — Дай мне возможность уничтожить хотя бы одного ребенка! Хотя бы одного киндера! Хотя бы одного анфанта! Или чилдрена! Дай мне заразить их ленью! Тогда я погибну с великолепным сознанием исполненного долга! Майн готт, помоги сделать человечеству хотя бы маленькую пакость!»
Ручки уже не слушались его. Ножки уже оледенели. Погибал один из двух самых главных врагов детей. А дети, конечно, ничего об этом не знали.
Из рации раздалась предпоследняя команда:
— ДЕВЯТНАДЦАТЬ, ДВАДЦАТЬ, ДВАДЦАТЬ ОДИН…
Он тяяяяяяяяяянуууууу… Не дотянулся. Оледенел. Замерз.
— ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ… ТРИДЦАТЬ!
От самолета-ракеты в мгновение не осталось и пылинки. И от господина оберфобердрамхамшнапсфюрера не осталось ни пылинки.
…Только до сих пор на площади перед шпионской школой Центрхапштаба на пьедестале в стеклянной банке с разбавленным спиртом плавает какой-то тип под именем фон Гадке, и молодые кадры отдают ему ШПИОНСКИЕ ПОЧЕСТИ.
ГЛАВА №55
Выздоровление Толика Прутикова
ПСИХОНЕВРОПАТОЛОГ МОИСЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ АЗБАРАГУЗ перед тем как выписать из больницы Толика Прутикова принял его родителей и бабушку у себя в кабинете и заговорил довольно суровым голосом:
— Мальчик абсолютно здоров. Более того, он стал значительно лучше, чем был до заболевания. Вы его просто не узнаете. Теперь его отличает высокая степень сознательности и полное понимание своих жизненных обязанностей.
— Нужно его регистрировать или нет? — спросила мама.
— Я бы даже не стал задавать такого вопроса, — очень строго ответил Моисей Григорьевич. — Мальчик нуждается в постоянном медицинско-научном контроле. Все теперь зависит от вас. Будет в семье трудовая обстановка — мальчик вырастет психически здоровым.
Дома Толик с удивлением смотрел, как папа Юрий Анатольевич возится у плиты, ловко накрывает на стол, а мама безуспешно пытается ему помочь.
— Вот отдохну денек, — сказал Толик, — и все вместе будем трудиться.
— Зачем — все! — поразилась мама. — Папа все прекрасно умеет делать! Ты под моим руководством начнешь готовиться к новому учебному году.
— Да я все успею! Я в больнице научился супы и компот варить, картошку с колбасой жарить и чай заваривать.
— Это все пока ни к чему. Будем воспитываться по плану. Сначала добьемся высокой успеваемости и примерного поведения на уроках и в перемены, — убеждала мама не столько сына, сколько Юрия Анатольевича и Александру Петровну. — Ведь у меня большой опыт обучения и воспитания детей.
— Меня больше не надо воспитывать, — сказал Толик, — я все теперь понимаю, честное слово! Моисей Григорьевич, знаете, как надо мной потрудился? Всю дурь из меня вытащил. — Он рассмеялся. — Всю дурь, кроме одной. Контрразведчиком я все равно стану!
— Это у тебя не опять началось? — обеспокоенно спросила бабушка.
— Что ты! Нет, это серьезно. Говорят, что кто хоть раз в жизни поймал шпиона, не ловить их уже не может. Пока буду ловить лентяев, Моисей Григорьевич просил меня помогать ему.
Мама посмотрела на него, как на человека, которому осталось недолго жить на этом белом свете, сказала:
— Сынок…
— Что, мамочка?
— Зачем тебе все это?
— Что?
— Ну… шпионы… лентяи… Зачем они тебе?
— Мама, это общественная задача. Понимаешь? Вот я на себе испытал, что это такое — быть ленивым. Умереть можно. А шпионы — это самые подлые существа на нашей планете. А есть данные, что шпионы развелись уже на Марсе. А лентяи существуют везде. И мы все ОБЯЗАНЫ БОРОТЬСЯ И С ТЕМИ, И С ДРУГИМИ!
ГЛАВА №56
Визит Фонди-Монди-Дунди-Пэка к генералу Шито-Крыто и неожиданный результат этого визита
ГЕНЕРАЛ ШИТО-КРЫТО СИДЕЛ ОДИН В СВОЕМ ОГРОМНОМ КАБИНЕТЕ и думал своей огромной, без единого волоска головой. Как ни странно, но он еще и предавался переживаниям. Он сидел и жалел, что приемная пуста, нету там офицера Лахита. Конечно, он был проныра, каких свет не видел, предатель был тоже несусветный, денежки любил пуще жизни, в руках врагов оказался по жадности. Проклясть бы его!
И все же он был помощник, живой человек, с ним всегда надо было быть начеку, полаяться с ним можно было, сейфом в него запустить можно было, зная, что он все равно увернется.
Талантливый был негодяй!
А талантливых негодяев становится все меньше и меньше. Как прекрасно погиб в верхних слоях атмосферы фон Гадке! Напугал весь мир! Когда он сообщил, что летит с большой бомбой и вот-вот шарахнет ее в место наибольшего скопления детей, со всех аэродромов мира взлетели самолеты, чтобы что-нибудь сделать с фон Гадке. Вот это работа!