Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 18)

Зато фон Гадке ел при каждом удобном случае и тоже нечеловечески много, так как при его маленьком росте большую часть организмика занимал пищеварительный аппарат.

— Я могу быть уверен, господин генерал, что ни одно мое слово не уйдет дальше ваших ушей!

— Ни секунды не сомневайтесь, дорогой оберфобердрамхамшнапсфюрер! Один только вопрос для начала…

— Понимаю, понимаю! — Фон Гадке долго хехекал. — Все мои новые знакомые всегда недоумевают по этому поводу. Сапожки и перчаточки у меня разных цветов, потому что я, хе-хе, путаю правое и левое. Старость не радость. Склероз на почве повышенной умственной деятельности.

— А панамка!

— Она для того, чтобы я не забывал о своей главной миссии — о работе с детьми и борьбе с ними.

Хозяин и гость разговаривали, не переставая есть.

Офицер Пахит и пять слуг-денщиков едва успевали менять пустые тарелки на полные.

— Вы, конечно, догадались, зачем я пригласил вас, — сказал генерал Шито-Крыто, удивившись, как моментально съел фон Гадке целого гуся. —Вы — единственный мой коллега и единомышленник во всем мире. Мы с вами первыми оценили роль детей в развитии общества.

— О да! Да! — радостно, вернее, хвастливо воскликнул фон Гадке, положил в свой широченный рот цыпленка, жевнул и выплюнул одни чистые косточки. — В своей, ставшей затем знаменитой книге «Сегодня невинный младенец — завтра твой враг» я доказал, что дети наших врагов — наше главное зло, составил карту мира, на которой указал основные места скопления детей. Так как в детях — будущее любой страны, их надо своевременно, хе-хе, удалить подальше. Мы легко победим самого сильного врага, если предварительно расправимся с его молокососами и молокососками.

— Мудрые, мудрейшие мысли! — похвалил генерал Шито-Крыто, с завистью отметив, что гость успевает есть больше него. — Я давно слежу за вашей работой и безмерно восхищаюсь ею.

— Учтите, нам надо торопиться! — Фон Гадке даже перестал жевать. — Ведь дети с каждым годом хоть понемногу, хоть не все, но умнеют. Надо торопиться, пока дети наших врагов еще валяют дурака, учатся на тройки, не уважают старших, капризничают, бездельничают.

Стол опустел.

— Не угодно ли отдохнуть, господин оберфобердрамхамшнапсфюрер! Вы с дороги…

— С удовольствием. Не забудьте приказать для моего номера сорок седьмого…

— Не извольте беспокоиться. Он съел уже двух щенков.

Проводив высокого гостя низенького роста отдыхать, генерал Шито-Крыто выпил семнадцать бутылок минеральной воды и стал думать.

Да, как он и предполагал, фон Гадке правильно угадал главного врага — детей. Но методы он предлагает устаревшие. Так дело не пойдет. Развязать обычную большую войну вряд ли удастся. Поэтому «Гроб и молния» задумала нечто куда более оригинальное, коварное и результативное.

Да и сам фон Гадке устарел. Уже путает правое и левое. В любой момент его могут отправить в отставку, и тогда какой-нибудь тип из Центрхапштаба пустит гавриков в дело, всполошит весь мир и сорвет операцию «Братцы-тунеядцы»! Тем более, что генерал Шито-Крыто не хочет иметь соперника. Он желает один во всем мире действовать против всех людей! Ведь это цель его жизни!

Но не знал генерал Шито-Крыто, даже не догадывался, что оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке тоже мечтает сделать человечеству огромную пакость. И что объект его подлых замыслов — тоже дети.

И самым, пожалуй, опасным во всей этой истории было то, что ни генерал Шито-Крыто, ни, тем более, фон Гадке ни при каких обстоятельствах никогда не могли изменить своей мечте.

Это были матерые, опытные, упорные, убежденные враги детей. Они были крупнейшими в мире специалистами по борьбе с детьми.

Явился офицер Лахит, доложил:

— Шеф, Стрекоза сообщила о благополучном прибытии на место задания.

— Подробностей нет!

— Надеюсь получить их в самое ближайшее время.

— Господин Лахит, — сказал генерал Шито-Крыто, — я, конечно, знаю, что от тебя ни слова правды не добьешься. Напоминаю: если вздумаешь обмануть меня…

— Не беспокойтесь, шеф. Я не такой дурак.

— Тогда — брысь!

Генерал Шито-Крыто нежно погладил свою огромную голову. Она обязательно придумает, как быть с господином оберфобердрамхамшнапсфюрером! Если он путает правое и левое, то и еще чего-нибудь напутает! А гавриков

МЫ У НЕГО, ХЕ-ХЕ, ОТБЕРЕМ!

ГЛАВА №22

Полковник Егоров и агент ЫХ-000 на рыбалке

ПОЛКОВНИК ЕГОРОВ СКАЗАЛ:

— Нам важно получить от вас твердое и искреннее согласие. Остальное — работа, в которой у вас огромный опыт. Вы будете действовать в знакомой обстановке. Мы создадим вам все условия для подготовки. Вам сделают пластическую операцию лица, и родная мать вас не узнает.

— Родная мать меня, конечно, не узнает, потому что не видела меня больше тридцати лет, — грустно сказал ЫХ-000. — Но врач Супостат, мой приятель, узнает меня за милю. Да и Шито-Крыто обмануть трудно. Мне надо подумать.

Полковник Егоров не торопил его. Дело замыслили сложное и рискованное: заслать ЫХ-000 обратно, в самый центр бывшей организации «Тигры-выдры», чтобы узнать, что из себя представляет «Гроб и молния» и что это за операция «Братцы-тунеядцы».

Была ли у полковника Егорова достаточная уверенность в том, что Фонди-Монди-Дунди-Пэк не подведет! Была. Он ведь хорошо знал не только шпионскую породу, но и людей. И он понял, что ЫХ-000 — персона довольно необычная среди разных Бугемотов, Мяу и Канареечек. Раскусить его было не так-то просто, но полковник Егоров умел находить к каждому человеку совершенно неожиданный подход.

Он решил взять Фонди-Монди-Дунди-Пэка на рыбалку. Не подумайте, что это был опрометчивый или просто неразумный поступок. Нет, все было тщательно продумано, согласовано, приняты все меры предосторожности.

Последнее имя ЫХ-000 было Иван Иванович, и полковник Егоров предложил:

— Мы едем с вами на самую обыкновенную рыбалку и давайте на время станем самыми обыкновенными рыбаками. Вы Иван Иванович, а я Константин Иванович. Проветримся, природой нашей полюбуемся, ушицу сварим на костре, чайку попьем с дымком да и побеседуем в неофициальной обстановке на разные темы жизни. Согласны?

— Зачем вам это, гражданин полковник? — поразился ЫХ-000. — Матерый шпион на рыбалке — это, я понимаю, оригинально, но зачем? К природе я равнодушен, к рыбалке — тем более, а разговариваю я всегда одинаково, в любой обстановке.

— Едем на двое суток, Иван Иванович, — весело сказал полковник Егоров. — Вы опытный специалист, мне есть о чем вас расспросить. В конце концов, вы не пропащий человек в отличие от ваших приятелей-предателей, как вы их называете. Они-то больше ни на что не годятся.

Мечтал когда-то ЫХ-000 иметь свою моторную яхту, а сейчас вот на чужой моторной лодке в чужой стране ехал, смешно подумать, на рыбалку!

Все было так, как бывает в подобных случаях: солнце еще не село, над водной гладью царил предвечерний покой, тишину нарушал только ровный гул мотора.

— А если я предам вас? — неожиданно спросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк.

— Вряд ли.

— Почему вы так уверены?

— Потому что немножко разбираюсь в людях.

И уже через несколько минут над обрывом запылал костер, а полковник Егоров, вернее, рыбак Константин Иванович, стараясь не торопиться и не суетиться, невдалеке устанавливал удочки. Он ведь умел ловить не только шпионов, но и рыбу. (Между нами говоря, ловить рыбу он любил больше.)

А Фонди-Монди-Дунди-Пэк ненавидел и боялся самого слова ловить, потому что его самого ловили всю жизнь. Рыбу он видел только жареную, маринованную, заливную, копченую, соленую, а живую — лишь в аквариумах.

Он сидел на берегу, смотрел на воду и думал. Мысли его были невеселые и тревожные. Не то чтобы он уж очень боялся генерала Шито-Крыто или не был способен на большой риск. Грустно ему было оттого, что он все-таки зря прожил жизнь. А тревожно ему было оттого, что жить осталось не так уж много. И стыдно ему еще было. И признаваться во всем этом самому себе на старости лет— ох как не сладко!

— Иван Иванович! — позвал Константин Иванович. — Возьмите удочку! Авось, повезет! Клев начинается!

Фонди-Монди-Дунди-Пэк отнесся к этому предложению как к приказанию, послушно взял удилище и стал равнодушно смотреть на поплавок.

А Константин Иванович вытаскивал рыбку за рыбкой. Фонди-Монди-Дунди-Пэк косил глазами в его сторону, с неприязнью чувствуя, что в душу настойчиво пролезает какое-то беспокойство. Потом к беспокойству примешалась зависть, и все это превратилось в неожиданное и нелепое желание — тоже выдернуть рыбку из воды! Просто так, для интереса.

И когда поплавок запрыгал, сердце старого шпиона тоже запрыгало. Он ухватился за удилище еще и другой рукой и дернул что было сил.

По тому, как пружинно натянулась леска, ему показалось, что на его червяка клюнул по меньшей мере кит средних размеров. Но на крючке оказался малюсенький ершик. Он улетел далеко-далеко в траву, и бывший ЫХ-000, который впервые сам ловил, а не его ловили, кинулся за ершиком прыжками и в великолепном броске, как заправский вратарь, накрыл ершика своим телом.

Он сжимал рыбешку в ладони и бормотал, морщась от уколов плавниками:

— Попалась… попалась… не уйдешь… не уйдешь…

Константин Иванович помог ему насадить нового червяка и посоветовал:

— Спокойнее. Не дергайте и сами не дергайтесь.

Но Иван Иванович весь трясся от нетерпения. Он забыл обо всем на свете, кроме поплавка. Ему, начинающему рыболову и заканчивающему свою работу шпиону, хотелось еще раз пережить то блаженное ощущение, когда кажется, что крючок заглотил по крайней мере кит средних размеров.