Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 20)

Толик с ужасом смотрел, как страшное существо в зеркале повторяло все его движения, вскрикивал:

— Не я! Я не! Не я! Я не!

И потихоньку начал худеть.

— Быстрее! Быстрее! Еще быстрее! — командовал Моисей Григорьевич. — Худей, отдувайся! Худей, отдувайся! Иначе — клиническая смерть!

Толик стал худеть все быстрее и быстрее, и наконец Моисей Григорьевич воскликнул:

— ПОБЕДА! ПОБЕДА! НАУЧНАЯ ПОБЕДА! ПОБЕДА НАУЧНОЙ МЫСЛИ!

— Какая победа? — удивленно спросил Толик. — В чем дело?

Закрыв собой зеркало из «комнаты смеха», Моисей Григорьевич показал Толику на обычное зеркало и торжественно сказал:

— Иди, взгляни на себя. Ты совершенно здоров. При помощи научной мысли мы победили опаснейшую болезнь. Ты вновь стал нормальным человеком, вернее, ребенком.

— А какой я был?

— Вот какой! — Моисей Григорьевич разложил перед ним ворох фотографий, на которых в разных позах красовался раздутый самомнением Толик Прутиков.

Пока он, не веря своим глазам, рассматривал фотографии, санитары унесли зеркало из «комнаты смеха» и отправили его в городской парк культуры и отдыха.

— Теперь тебе ничего не грозит, ты снова будешь жить и учиться! — возбужденно говорил Моисей Григорьевич. — Сейчас тебе необходим куриный бульон!

Старший санитар Тимофей Игнатьевич принес бульон и сказал Толику:

— Тут тебе подарочек посетители просили передать. Шоколадную плиточку. Вот. Сами они послезавтра заявятся.

— Нет, нет! Сладкое потом! Сначала бульон!

Где-то раздался звук, похожий на пистолетный выстрел. Толик ничего не услышал, а Моисей Григорьевич настороженно вытянул шею. Старший санитар Тимофей Игнатьевич быстро вышел.

Не успел Толик допить бульон, как вдруг дверь распахнулась и в кабинет шагнула девочка в голубом платье, с пистолетом в одной руке и с черной сумочкой — в другой. Девочка приказала:

— Руки вверх! Ни с места! Стреляю без предупреждения!

Она закрыла дверь на ключ.

— Позвольте, позвольте, позвольте! — возмутился Моисей Григорьевич. — Я тебя, маленькая негодница, научу вести себя…

Девочка подпрыгнула и ударила его рукояткой пистолета в живот.

Психоневропатолог рухнул на пол.

Толик схватил нож, но успел лишь приподняться со стула. Девочка оглушила его ударом рукоятки пистолета ПО ГОЛОВЕ И ЗАБРАЛАСЬ НА ПОДОКОННИК.

ГЛАВА №24

Шпионы помогают ловить шпионов

— ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ! ОСТАНОВИТЕ МАШИНУ! — попросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Или у меня что-то с головой, или с глазами, или… но…

Машина остановилась, и полковник Егоров предположил:

— Вполне возможно, что солнцем напекло. А в чем дело?

— Мне показалось… но этого быть не может… Я видел генерала Батона!

— То есть бывшего генерала Батона? — внешне невозмутимо спросил полковник Егоров. — Ведь он разжалован в рядовые. Где же вы его видели?

— Около больницы… вот сейчас проехали…

Полковник Егоров, как будто ничего и не случилось, спокойно снял с рычага трубку, заговорил:

— Я «пятнадцатый». Оперативную группу к областной психиатрической больнице. Остановиться у магазина «Электротовары». — И приказал шоферу: — Разворачивайтесь, к больнице!

— Не может быть, чтобы я ошибся, — нервно бормотал бывший ЫХ-000. — Я его слишком хорошо знаю. Не за мной ли его прислали?

— Сейчас разберемся. Рыбку вы ловить научились, теперь и шпионов ловить научитесь.

Машина остановилась.

У подъезда больницы разговаривали старик с небольшой козлиной бородкой и девочка в голубом платье, с черной сумочкой в руках.

— Это Батон! — дрожащим голосом выговорил Фон-дн-Монди-Дунди-Пэк. — А девочка, верно, с площадки молодняка. С ней осторожнее.

— Спокойнее, спокойнее, никуда они не денутся, если «то они. — Полковник Егоров снял трубку. — Я «пятнадцатый». У подъезда больницы старик и девочка. Будьте наготове. Если побегут, действуйте самостоятельно. Если я сниму кепку, сразу ко мне. С девочкой осторожнее.

(Неудобно мне, рядовому запаса, годному только к нестроевой службе, критиковать полковника, но как автор я имею право сделать ему замечание. Полковник Егоров очень любил все делать сам и часто рисковал своей жизнью. Вот меня и спросят: почему я разрешаю ему это делать? А я отвечу, что я за него не отвечаю. Он полковник, а я рядовой, ему виднее.)

Полковник Егоров вышел из машины и, делая вид, что рассеянно смотрит по сторонам, направился к подъезду.

Шел он вразвалочку, засунув руки в карманы, даже зевнул два раза — сразу видно: устал человек, идет к себе домой.

И никогда бы ничего не заподозрил в такой обстановке бывший генерал Батон, а в данный момент дедушка Николай Степанович Уткин. Идет к ним человек в резиновых сапогах — рыбак или охотник — чего тут особенного?

Зато младший сержант Стрекоза, она же внучка Ниночка, которую с малых лет воспитывали как злобного зверька, сразу унюхала опасность и зоркими глазами разглядела, кто остался в машине. Она раскрыла сумочку, где лежал пистолет.

Муравей шепнул:

— Закрой ты сумочку!

— Иди к машине, — шепнула она, — там ЫХ-три нуля. Стреляй! Иди, тебе говорят!

И тут не выдержали нервы у Фонди-Монди-Дунди-Пэка. Он понял, что сейчас будут стрелять, и решил, что опасность грозит полковнику Егорову. ЫХ-000 выскочил из машины, и Стрекоза, не целясь, выстрелила.

Он схватился за плечо и упал с криком:

— Не отпускайте ее!

Муравей, не ожидая приказания, сам поднял руки вверх.

Полковник Егоров с товарищами скрылись в подъезде. Муравей, протягивая руки для наручников, бормотал:

— Нон агента, ава идиота! [Не агент, а дурочка.)

Фонди-Монди-Дунди-Пэк сразу, так сказать, после рыбалки угодил в больницу.

А Муравей сидел в машине и болтал:

— Нисколько не жалею, что попался. Все равно родители меня домой не пускают. До генерала мне все равно уже не дослужиться. Зато новенький генерал Шито-Крыто лопнет от злости. Представляю его физиономию, когда он узнает, что его любимая Стрекоза влопалась! Правда, живой вам ее не взять. В крайнем случае, она сама себе глотку перегрызет.

Раздалось несколько выстрелов.

— Стреляет она здорово, — продолжал болтать Муравей, — и патронов у нее достаточно. Не завидую я вашим работникам.

Здание оцепили. Все ходы и выходы были перекрыты. Стрекоза остановилась на карнизе между двумя окнами на высоте четвертого этажа, прижавшись спиной к стене.

— Чего я только в жизни не видел, — говорил полковник Егоров, — но вот девочку-шпиона… хоть глазам своим не верь. Сейчас все спокойненько обдумаем. Никуда она не денется. Давайте как на рыбалке — не дергать и не дергаться.

Моисей Григорьевич сидел на диване, постепенно приходя в себя, и бормотал:

— Вот это удар… вот это кошмар… сумасшедший дом, а не психиатрическая больница.

Полковник Егоров отдавал приказания:

— Установите на подоконнике радиодинамик. Подключите микрофон… Приведите арестованного. Моисей Григорьевич, вам лучше уйти отсюда. А тебе, Толик, везет на шпионов, они вокруг тебя так и бегают.

Когда Моисей Григорьевич и Толик ушли, ввели Муравья.