Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 22)
Ррррр!
Гаврики действовали только силой, а их противнички — хитростью, ловкостью, подлостью да еще несколько раз подряд хитростью. Они до того мельтешили в глазах субъектов-болванов, что те никак не могли попасть в цель. Хуже того, один из них как ткнул кулаком в другого — так тот хлоп на землю. И не успел он, как говорится, очухаться, как оказался в клетке сложенным вдвое, будто перочинный ножик.
Дежурный офицер тут же защелкнул замок и доложил генералу Шито-Крыто:
— Один — ноль, ведут шпиончики.
Фон Гадке путал уже не только правое и левое, а — все. Он кричал в радиопередатчик одни лишь ругательства, чем вконец запутал и себя, и свои кадры. В самом деле, а что же делать, если слышишь такую, извините за выражение, команду:
— Чтоб вы сдохли!
Гаврики остановились, пытаясь сообразить, как выполнить эту команду. Воспользовавшись их замешательством, шпиончики повалили своих противников, утащили их в клетки, защелкнули на висячие замки и сели, чтобы отдышаться.
Дежурный офицер доложил начальству:
— Шеф, драка закончилась со счетом три — ноль в пользу ваших питомчиков.
— Выдать им по котлетке и бутылке фруктовки! — И генерал Шито-Крыто захохотал.
А высокий гость низенького роста сорвал со своей головки панамку и затопал по ней ножками, обутыми в сапожки разных цветов.
Втоптав панамку ножками в землю площадки молодняка — место своего великого позора и грандиозного несчастья, фон Гадке побрел прочь, провожаемый насмешливыми воплями шпиончиков.
Он намеревался сразу пройти к генералу Шито-Крыто, но в приемной офицер Лахит преградил ему путь и сказал без всякого уважения:
— Велено обождать!
— Как — обождать?!
— Как все. Стоя на ногах. Или сидя на полу. Если хотите, встаньте на голову. Как вам будет удобнее.
— Я есть высокий гость господин оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке!
— Вот именно тебе и велено обождать, — совсем без всякого уважения сказал офицер Лахит. — Шеф очень занят. Он не любит, когда его беспокоят по сущим пустякам.
«Я пустяк да еще сущий, — подумал фон Гадке. — Значит, дело мое пахнет неприятным безобразием. Если он заберет у меня гавриков, меня выгонят со службы. Тогда как же я сумею напакостить человечеству?»
От жуткой мысли, что никто, кроме него, человечеству не сумеет напакостить как следует, у фон Гадке остановилось сердчишко. Но — дернулось и, к сожалению, стало стучать дальше.
В приемной не было ни одного дивана, ни одного кресла, ни одного стула, даже ни одной табуретки не было. Офицер Лахит преспокойно сидел на столе.
Фон Гадке устал стоять и попросил:
— Напомните обо мне господину генералу. Не такой уж я сущий пустяк. Кроме того, я пожилой человек, ноги у меня размерами меньше обычных, я не могу долго стоять на них.
— Меня твои ноги не касаются. Хочешь — жди. Не хочешь — уходи.
Не следует думать, что генерал Шито-Крыто намеренно унижал фон Гадке: дескать, мои шпиончики расправились с твоими гавриками, так и торчи у меня в приемной.
Нет, генерал Шито-Крыто ничего такого не говорил офицеру Лахиту. Грубил офицер Лахит сам, по своей собственной инициативе.
На самом же деле фон Гадке заставляли ждать в приемной потому, что генерал Шито-Крыто действительно был очень занят. Он сидел и глубоко переживал: Стрекоза не прислала очередного сообщения. Значит, что-то случилось. Но — что? Операция была продумана и подготовлена самым тщательным образом, исключены все возможности провала… Давай сюда этого ФОН ГАДКЕ!
ГЛАВА №26
Смертельное обязательство господина оберфобергогердрамхамшнапсфюрера фон Гадке
ВОЙДЯ В КАБИНЕТ И ВЯЛО КРИКНУВ «МАЙЛЬ!», фон Гадке без сил плюхнулся в кресло, с блаженством вытянул ножки и заговорил:
— Поздравляю с победой, не знаю, заслуженной ли. Я до сих пор не понимаю, что случилось.
— Сначала надо расплатиться, — грозно сказал генерал Шито-Крыто. — Твои гаврики в количестве трех штук теперь мои. Как ты вернешься без них в Центрхапштаб?
— Мне здорово попадет. Меня выгонят в отставку или подвергнут почетной спиртизации.
— Да, невеселые перспективы. Предлагаю тебе работать у меня. Отвечай быстро: да или нет?
— Пожалейте меня! — в ужасе попросил фон Гадке. — Дайте мне время на размышление! Я голоден. Прикажите накормить меня. На голодный желудок я совершенно не соображаю.
— Мне некогда, понимаешь? — начал сердиться генерал Шито-Крыто. — Я убежден, что почти все замечательные мысли приходили в голову именно на голодный желудок. Набитый желудок бывает только у набитых дураков! И вот на голодный желудок отвечай: согласен работать у меня или нет? Если согласен, тебя ждет прекрасный обед, сохранение чина и повышение оклада. Если не согласен, тебя на голодный желудок ждет прекрасный самолет, а дома ждет почетная спиртизация. Если ни да ни нет — ни обеда тогда тебе, ни самолета, топай пешком на все четыре стороны! — И генерал Шито-Крыто так заррррррычал, что фон Гадке крикнул:
— СОГЛАСЕН!
ДА!
СОГЛАСЕН!
ДА!
— О’кейно! Ты ешь, летишь домой и возвращаешься ко мне с секретной технической документацией по обработке и обучению твоих болванов.
— Согласен!
Да!
Согласен!
Да!
Собрав остатки силенок, оберфобердрамхамшнапсфюрер ответил по возможности гордо:
— Дай мне времени подумать.
Генерал Шито-Крыто встал, уперся руками в стол, взглядом уперся в растерянного, испуганного, трясущегося от голода фон Гадке и сквозь зубы проговорил:
— Хватит валять дурака. У меня нет на это времени и желания. Подпиши вот это! — приказал он самым грозным голосом. — Ну! — И подал фон Гадке листок бумаги с текстом, отпечатанным на пишущей машинке:
СМЕРТЕЛЬНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО
Я, нижеподписавшийся, оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке, от всей души и всего ума даю полное и безоговорочное согласие служить верой и правдой, печенкой и селезенкой генералу Шито-Крыто и никому больше.
Обязуюсь под страхом смертной казни через подвешивание к потолку за левую ногу предоставить «Гробу и молнии» секрет обработки и обучения гавриков. В случае, если струшу и забоюсь служить генералу Шито-Крыто, приму крысиный яд.
К сему
(оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке)
— Эт… эт… это… это… — фон Гадке покачнулся. — Вы… вы… вы… родок!
— Это не имеет никакого отношения к делу, — брезгливо сказал генерал Шито-Крыто.
От голода головка фон Гадке кружилась, он мало что понимал из происходившего. Ведь большую часть его организмика занимал пищеварительный аппарат!
Фон Гадке скрипнул зубами, сжал кулачки, на две с половиной секунды потерял сознание, восемь раз дернулся всем тельцем и невнятно проговорил:
— Проклинаютотденькогдаприбылсюда…
— Что! Что!
Фон Гадке с трудом сообразил своей совершенно пустой головкой, что последние силы покидают его. Он подписал смертельное обязательство и, еле переставляя ножки, поплелся обедать.
Сев за обильно накрытый стол, он начал глотать пищу и плакать. Такого еще не бывало: шпионить за самим собой! У самого себя выкрасть секретную документацию!
Все кушанья казались ему солеными: столько текло из него слез.
Наглотавшись еды, фон Гадке постепенно начал кое-что соображать. А почему бы ему и не пошпионить за самим собой? Оригинально получится. Тем более приятно обмануть Центрхапштаб и барона Барана. Они ему — почетную спиртизацию, а он у них своих гавриков украдет!
Тут его вызвал генерал Шито-Крыто и, не предложив присесть, заговорил:
— Твоих заслуг в борьбе с детьми у тебя никто не отнимет. Ты принес людям много горя. Это прекрасно. Но ты постарел, а твои взгляды устарели. Мы же стремимся работать по-новому, на строго научной основе. Мы ценим пожилые опытные кадры. Помни, что ты подписал смертельное обязательство. Не вздумай меня надуть. Жду твоего возвращения. Пока! Гуд буд!