Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 17)
Моисей Григорьевич, в волнении расхаживая по кабинету, заговорил:
— Без таких людей, как ваш Толик, наука бы топталась на месте. Ведь далеко не каждому организму удается заболеть интересной, а иногда и уникальной болезнью! А ваш Толик вновь поставил перед нами сложнейшую задачу. Его организм настолько ослаблен избалованностью, что легко поддается всем заболеваниям, связанным с ленью.
Вернулся старший санитар Тимофей Игнатьевич и устало произнес:
— Выдающийся человек зеркало просит. Тоже, наверное, выдающееся. Не лопнул бы он, а? Уж больно он пыжится. Я бы из него воздуха хоть немного откачал. Предупреждаю: если выдающийся человек лопнет во время моего дежурства, я за это ответственности не несу.
— Возьмите на складе самое большое зеркало и поставьте туда, куда укажет выдающийся человек, — приказал Моисей Григорьевич и, когда старший санитар ушел, продолжал: — Наука, дорогой Юрий Анатольевич, лишь совсем недавно занялась проблемой детской лени. Поэтому здесь много неясного и спорного.
— Вон даже санитар и тот меры предлагает, а вы…
— Я еще раз призываю вас к полнейшему спокойствию. Мы сделаем все, что в наших силах. Я почти полностью уверен в успехе.
Оставшись один, Моисей Григорьевич устало опустился в кресло и очень глубоко задумался.
Он уже несколько лет работал над научным трудом «Взрослый человек как результат развития ребенка». В основу его Моисей Григорьевич положил мысль о том, что все основные духовные качества, и в особенности плохие, развиты в ребенке уже в первые годы его жизни.
Ученый надеялся добиться того, чтобы, наблюдая младенца еще в грудном возрасте, определить, каким он может вырасти человеком. А определив это, легко принять все меры, чтобы он рос хорошим примерно уже с трех-четырех лет.
Тогда и не будет больше плохих детей, а впоследствии и плохих людей вообще. Ведь известно совсем немного случаев, когда из плохих детей вырастали хорошие люди. Так же мало известно случаев, когда из хороших детей вырастали плохие люди.
Научные противники Моисея Григорьевича в один голос заявляли:
— Ваша теория неверна. Плохого ребенка можно перевоспитать в школе, пионерском или спортивном лагере, в институте, в армии и так далее. В конечном итоге, вся воспитательная работа и сводится к перевоспитанию.
— Моя теория абсолютно верна, — отвечал своим научным противникам Моисей Григорьевич. — Что такое ваше ПЕРЕвоспитание! Сначала мы ребенка балуем, он превращается, допустим, в тунеядца, и это мы называем воспитанием! И лишь затем принимаемся за ПЕРЕвоспитание.
Вот простой арифметический подсчет. Программа воспитания семилетнего ребенка содержит 641 пункт.
Программа ПЕРЕвоспитания включает в себя уже 1061 пункт.
1061 — 641 = 420
ПЕРЕвоспитание на 420 пунктов больше, чем воспитание!
П = 105 пунктам!
Е = 105 пунктам!
Р = 105 пунктам!
Е = 105 пунктам!
Уничтожить в понятии «ПЕРЕвоспитание» четыре первых буквы, а с ними то, что они означают, — и человечество сначала будет избавлено от плохих детей, а впоследствии и от плохих людей вообще!
Путь к этому светлому будущему ясен и научно обоснован: надо победить лень, врага №1, главного противника любого ребенка.
Но как доказать, как убедить каждого ребенка в том, что быть ленивым — это значит медленно, но, как говорится, верно умирать?
Достаточно вспыхнуть эпидемии лени в любом уголке земного шара, как она может охватить все человечество!
А у нас пока нет медикаментов, способных остановить заражение организма, особенно детского, тунеядством.
Вдруг найдутся в мире изверги, которым взбредет в голову бредовая, страшная, ужасная идея изобрести препарат, введение которого в кровь ребенка сделает его (ребенка) неизлечимо ленивым?!
Ночи напролет часто не спал психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз. Перед его мысленным взором вставали кошмарные картины распространения лени по нашей планете. Вот он видит какой-то большой поселок, где все дети выросли тунеядцами… а вот целый город наполнен бездельниками… магазины закрыты… не ходят троллейбусы, автобусы и трамваи… таксисты спят… пустуют театры, кинотеатры, стадионы… не работают бани… остановились заводы и фабрики…
Холодный пот выступал на огромном лбу ученого. Моисей Григорьевич бросался к столу и торопливо писал страницу за страницей, убеждал, доказывал, приводил примеры и цифры, описывал невероятнейшие случаи заболевания ленью, давал советы детям и родителям…
Моисей Григорьевич очень спешил закончить свой научный труд как можно быстрее. Надо предупредить людей
О ГРОЗЯЩЕЙ ИМ ОПАСНОСТИ!
ГЛАВА №21
Высокий гость низенького роста
В ГЛАВНЫЙ ШТАБ ШПИОНСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ «ГРОБ И МОЛНИЯ» СПЕЦИАЛЬНЫМ САМОЛЕТОМ ПРИБЫЛ ВЫСОКИЙ ГОСТЬ.
И хотя ростом он был ниже всех встречавших его на секретном аэродроме, гость считался высоким.
Высокий гость низенького роста был одет в черный мундирчик, но на головке у него красовалась белая детская панамка. На левой ножке у него был белый сапожок, на правой ножке — черный сапожок; на левой ручке — белая перчаточка, на правой ручке — черная перчаточка.
За высоким гостем низенького роста вышагивали три здоровенных субъекта, абсолютно одинаковых, одетых в серые полувоенные костюмы и в черных беретах. Голубые глаза их как бы застыли и как бы ничего не видели.
Когда встречавшие военные отдали честь приближавшемуся высокому гостю низенького роста, он вскинул вверх сначала левую ручку, чертыхнулся, вскинул ручку в черной перчаточке и заорал:
— Майль!
Три субъекта, как три автомата, в точности повторили его движения, тоже чертыхнулись и рявкнули:
— Фиг майль!
— Господа! — сказал генерал Шито-Крыто. — Позвольте представить вам нашего дорогого и высокого по значению гостя. Это и есть знаменитый господин оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке.
— Майль! — заорал высокий гость маленького роста.
— Фиг майль! Фиг майль! Фиг майль! — прорявкали три субъекта.
— А это мои любимые и в недалеком будущем тоже знаменитые гаврики, — с гордостью объяснил фон Гадке. — Я прихватил с собой лучшие образцы: номер пятый, номер девятый и номер сорок седьмой, — восхищенно, а вернее, хвастливо продолжал фон Гадке. — В багажник марш!
Три здоровенных субъекта совершенно непонятным образом мгновенно оказались в багажнике автомашины и сами захлопнули крышку.
Несколько слов о высоком госте низенького роста. Из всех шпионов мира у него самый маленький рост (93 см 26 мм) и самый длинный чин (оберфобердрамхамшнапсфюрер). Он уже давным-давно сам не шпионил, а являлся крупнейшим специалистом по молодняку, то есть по подготовке агентов с грудного возраста.
Именно этим и заинтересовался генерал Шито-Крыто.
— Мои гаврики будут лучшими диверсантами в мире, — хвастался по дороге фон Гадке. — Они уже сейчас творят чудеса. Номер девятый, например, умеет зарываться в землю, как крот. Проходит под землей до трех-четырех метров в час. Номер пятый — семьдесят две минуты под водой без акваланга и носа наружу не кажет! А номер сорок седьмой — чудо из чудес! Без промаха стреляет из двух пистолетов одновременно — в разные стороны! Питается только сырым собачьим мясом, поэтому ни одна собака его не тронет! Парашют раскрывает всего в четырнадцати метрах от земли! Прыгает с восьмого этажа на асфальт!
— Меня особенно интересует, господин оберфобердрамхамшнапсфюрер, ваша работа с грудными младенцами. Вы первый в мире начали этот потрясающий научный опыт. Поистине великолепна мысль о том, что шпионов надо начинать готовить именно с грудного возраста. А где вы берете младенцев! Каков принцип отбора!
— Для нас это не проблема. Любой вояка считает за честь для себя отдать нам свое дите. Тем более, мы неплохо платим. Принцип отбора — просто здоровые экземпляры. Дальше обычный воспитательный процесс: натравливание друг на друга, основы драки и слежки, обучение языкам. Широко применяем убеждение голодом, холодом, жаждой, поркой.
— Я преклоняюсь перед вашим умом, — сказал генерал Шито-Крыто. — Какая высокая степень оболванивания!
— Ну, это еще не все! — совсем хвастливо воскликнул фон Гадке. — Самое главное в том, что моими молодцами можно управлять по радио. В возрасте пяти-шести месяцев им делаем трепанацию-операцию черепа и вставляем в мозг тонюсенькие пластиночки-антенки.
— Низко склоняю перед вами свою голову, — произнес генерал Шито-Крыто, но даже и не пошевелился, и совершенно неподвижной осталась его огромная, без единого волоска голова, похожая, как вам давно известно, на арбуз, футбольный мяч и глобус.
А головка фон Гадке, кстати, напоминала дыньку, на которой с трудом разместились, теснясь, круглые совиные глаза, острейший нос, широченный рот и длиннейшие уши.
Продолжение беседы состоялось в кабинете, где был накрыт огромный стол с множеством еды, а вокруг стояло пять слуг-денщиков. Уши у них были заткнуты пробками, чтобы они не услышали ни слова. Командовал ими офицер Лахит. У него из ушей тоже торчали пробки, но можете быть уверены, что он слышал все до слова!
Генерал Шито-Крыто ел редко, потому что всегда был очень занят, но уж если он принимался за пищу, то уничтожал ее прямо-таки в нечеловеческих количествах. Подчиненные сплетничали, что у их начальника верблюжье устройство — внутренний жировой блок, который позволяет шефу длительное время обходиться без еды.