Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 16)

Агенты, как говорится, обалдели. Они в изумлении таращили друг на друга глаза, пожимали плечами.

Один ЫХ-000 оставался невозмутимым. Он сказал:

— Всего этого вполне можно было ожидать. Шито-Крыто фактически уже давно был руководителем «Тигров-выдров». Он только ждал удобного случая, чтобы разделаться с Батоном и отделаться от него.

— Этого никак нельзя было ожидать! — пропищал Канареечка. — Разжаловать должны были полковника Шито-Крыто. Ведь непосредственно он отвечал за нашу диверсионную операцию!

— Во всяком случае, — мрачно проговорил Бугемот, — нам от этого ни жарко ни холодно.

— Последние годы Батон был глуп и ленив, — сказал ЫХ-000. — А глуп он был потому, что ленился думать. Он почти все время спал или дремал. Не чистил зубы. Не мыл рук перед едой.

— Тогда почему же ваше командование доверяло ему? — удивился полковник Егоров.

— А он любил и умел писать доносы, — ответил Мяу. — Он всегда на всех писал доносы.

— Доносов было так много, — добавил Канареечка, — что одновременно работало по семь-восемь-девять комиссий. А господин генерал Батон все кляузничал и кляузничал не переставая. Комиссии не успевали проверять его анонимные доносы. Так и шли годы.

— Дурак был наш генерал — и точка, — мрачно сказал Бугемот. — Меня все время Носорогом называл, хотя всем известно, что я Бугемот по всем документам.

— Что из себя представляет новый генерал?

— Замечательный человек! — восторженно пропищал Канареечка. — Такого мерзавца я еще не встречал! Мерзавца, конечно, в хорошем смысле этого слова.

— У вас с ним будет много хлопот, — проговорил ЫХ-000. — Он человек большой идеи. Он мечтал предать всех людей. Подготовке к этому он посвятил всю свою жизнь. Учтите, что он заочно окончил семь институтов и два факультета двух университетов. И генералом его, видимо, назначили потому, что он предложил план новой операции, который понравится Самому Высокому Самому Верховному Главнокомандованию. Он давно мечтает о какой-то невиданной операции, но никого не посвящает в свои замыслы.

— Мы узнаем, — сказал полковник Егоров.

— Вряд ли вы сумеете сделать это своевременно. Генерал Шито-Крыто — это вам не генерал Батон. Наш новый шеф, по-моему, выдающаяся личность. В своем роде, может быть, даже и гениальная. Все время трудится. Он считает, что людям свойственна лень и победить их можно только тогда, когда работаешь не по-человечески много.

— Мда… — с неопределенной интонацией произнес полковник Егоров. — Почти все ясно. Ну что ж, если генерал Шито-Крыто решил предать всех людей, то мы постараемся спасти их. Я еще раз предлагаю вам сотрудничать у нас. Согласие хотя бы одного из вас значительно облегчит участь всех.

— Интересно получится, — мрачно пробормотал Бугемот. — Я буду рисковать своей шкурой, а предателю ЫХ-три нуля будет смягчена участь.

— Нам необходимо как можно быстрее узнать план новой операции «Гроба и молнии», — ответил полковник Егоров, внимательно наблюдая за ЫХ-000. — Мы начинаем догадываться, что новая операция грозит нам большой бедой. Неужели ни один из вас не хочет помочь людям?

— Мы этому не обучены, — признался Мяу.

— Зато мы способны на подлость, — мрачно проговорил Бугемот. — Давайте вести переговоры в рамках подлости. Вопрос поставим так: сделать подлость генералу Шито-Крыто.

— А где гарантия, что вы и нас в рамках подлости не предадите? — усмехаясь, спросил полковник Егоров.

— Да, таких гарантий мы не даем, — пропищал Канареечка. — Наша подлость безгранична.

— Гражданин полковник! — вдруг взмолился Бугемот. — Мы же не дети! Мы взрослые люди. Чего вы от нас хотите? Ведь вы же прекрасно знаете, что каждый из нас с огромным удовольствием вас предаст. Мы просто не можем не предавать!

— Нас специально учили этому! — пропищал Канареечка.

— Профессора и доценты! — гордо добавил Мяу.

И лишь один ЫХ-000 не проронил ни одного слова.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ,

в которой действуют крупнейшие специалисты по работе и борьбе с детьми

ГЛАВА №20

Сугубо научная, в ней разъясняется, что означают первые четыре буквы в слове «Перевоспитание»

НОСИЛКИ, НА КОТОРЫХ ГОРДО ЛЕЖАЛ ВОЗОМНИВШИЙ СЕБЯ ВЫДАЮЩИМСЯ ЧЕЛОВЕКОМ ТОЛИК ПРУТИКОВ, несли два санитара.

— Здоров парень с виду, — сказал один из них, — а легок. Чем это вы его выкармливали?

— Болезнь это, — грустно ответил папа Юрий Анатольевич. — А ест он в обыкновенных количествах.

— Я не больной, — важно возразил Толик. — Я выдающийся.

— Выдающийся? — удивился старший санитар Тимофей Игнатьевич. — Чем выдающийся? Толстота твоя пустая какая-то. Дутыш ты, что ли?

Толик покраснел от возмущения, проговорил:

— Взрослые люди, а разговоры неумные, детские.

Санитары чуть носилки не выронили, а Юрий Анатольевич попросил:

— Не сердите его. Молчите.

— Он что, сильно умный? — спросил санитар.

— Считает себя умным. Болезнь это такая.

Психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз быстро осмотрел Толика, снял очки, долго протирал их, потом водрузил на переносицу и спросил:

— Значит, днем вот такой, а ночью худеет?.. Прелюбопытно! А вес нормальный?

— Нормальный, — ответил старший санитар Тимофей Игнатьевич. — Воздуху он, видать, наглотался. А обратно выпустить не может или не хочет.

— Попросите санитаров удалиться, — морщась, сказал Толик, — они действуют мне на нервы.

Моисей Григорьевич отпустил санитаров и предложил:

— Расскажи мне о себе. Что с тобой произошло?

— Вы не знаете? — обиженно удивился Толик. — Всем должно быть известно о моем подвиге, а оказывается, почти никто не знает! Ведь я же смело и отважно задержал иностранного агента!

— Правда, правда, — скорбно подтвердил Юрий Анатольевич.

— Этого я как раз и опасался! — в сильном волнении воскликнул Моисей Григорьевич. — Продолжай, мальчик. Я очень внимательно тебя слушаю, боясь пропустить хотя бы одно слово.

— Вот это правильно! — И на глазах психоневропатолога Толик еще немного потолстел. — Я задержал шпиона и таким образом стал выдающимся человеком. Все должны мной гордиться, уважать меня, ценить, любить, обожать. А мне завидуют. Даже по телевизору меня не показывали.

— Ну, это дело поправимое, — успокоил его Моисей Григорьевич. — А учиться дальше ты собираешься?

— Зачем? — поразился Толик. — Пусть учатся те, кто еще ничего не добился в жизни.

— Что же ты будешь делать, если не учиться?

— Видимо, буду отвечать на многочисленные письма.

— Какие письма? — вздрогнув, спросил Юрий Анатольевич.

— Восторженные, — невозмутимо объяснил Толик. — Ведь рано или поздно люди все равно узнают о моем подвиге, и я буду получать многочисленные восторженные письма. Не отвечать неудобно. Подумают, что я зазнался.

— Да, тебе предстоит огромная работа, — озабоченно согласился Моисей Григорьевич. — Пока останешься здесь. Мы уже получили много заявок от желающих тебя повидать. Дома принимать так много людей неудобно: всю квартиру затопчут. — Он позвал санитаров и приказал: — Как можно быстрее приготовить для выдающегося человека отдельный выдающийся кабинет! Вымойте выдающегося человека в выдающейся ванне, оденьте его в выдающееся белье и уложите в выдающуюся постель!

Санитары унесли довольного Толика.

— Чем он болен? — почти со стоном спросил Юрий Анатольевич. — И что вы с ним намерены делать? Какие заявки? Это же насквозь больной ребенок, а вы потакаете ему…

— Главное, успокойтесь, — торжественно произнес Моисей Григорьевич, — не волнуйтесь и, тем более, не паникуйте. Случилось как раз то, что я когда-то и предсказывал. Это очень редкое в детском возрасте заболевание. И очень опасное. Одна из форм мании величия — mania dutica (мания дутика).

В дверях появился старший санитар Тимофей Игнатьевич и проворчал:

— Не погружается да и все.

— Что не погружается? Куда не погружается?

— Выдающийся человек в выдающуюся ванну не погружается. Плавает. Как пробка. Мы его погружаем путем нажатия на него руками, а он обратно всплывает. И одно твердит, что мы будто бы неумные. А он, видите ли, шибко уж умный.

— Под душ его лучше, — посоветовал Юрий Анатольевич, — и не спорьте с ним.

— Была нужда, — проворчал старший санитар Тимофей Игнатьевич и ушел.