Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 43)

— Буду.

Глава 21

Первого настоящего снега нам не пришлось ждать долго. Белый ковёр начал покрывать долину, двигаясь с севера, от ледникового щита, всё дальше и дальше на юг. С собой он нёс пронизывающий, ледяной ветер. Такой изъедает, проникает в самую суть; казалось даже, его ледяные пальцы способны коснуться мозга костей. Днём стало сильно холоднее, мир вмиг стал совершенно иным, нежели две недели назад. Ночью и того хуже — хрустящая корка льда неизбежно покрывала всё, чего не касался свет пламени костров. Нам пришлось ускориться с землянкой, с изготовлением одежды для всех, с подготовкой к зиме.

К счастью, все эти дни в нашей общине, к моему удивлению, словно не было места раздору. Нет, не сказать, что все с нежностью и почитанием относились друг к другу, но то, что никто никому не перегрыз глотку, радовало. Во многом это была заслуга моих Глаз — Белка, и неотрывного пока от него Шикты. Они тщательно следили за бытом, вмешивались в случае необходимости, даже действовали на опережение. У громилы оказался настоящий талант. А Шикта просто был удивительно умелым «приспособленцем»: для адаптации в новой среде ему понадобилось всего несколько дней, и он уже имел представление о каждом из нас.

«Выживает не сильнейший. И не умнейший тоже, — думал я, глядя на охотника, что увлечённо рвал кусок мяса, нанизанный на прут и поджаренный на углях. Одновременно он, подобно притаившемуся аллигатору, не спускал глаз с людей. — Выживает самый адаптированный. Я всё верно рассчитал, приставив его к Белку».

Шикта стал мостиком между Волками и Соколами. Он знал, что каждый из них представляет, знал, как с ними лучше действовать. И всё же…

— Я видел тебя там, сокол! — шикнул Ранд, подойдя к Шикте и загородив его от костра.

— Где же? — спокойно спросил тот, подняв на него взгляд.

Сейчас по вечерам всё меньше людей собирались у костра. Холодно, спину так и морозило. Большинство укрывались в тёплых, защищённых от ветра шалашах.

— На склоне под луною! Что там делал⁈ — рявкнул Ранд.

Белк тут же напрягся, начал вставать.

Я же опередил его:

— Тише, Ранд, — спокойно сказал я, откладывая сырое древко для короткого копья и вставая. — За него спрашивай у Белка. Он его сейчас ведёт, — напомнил я.

Белк к этому моменту распрямился. Глянул на Ранда сверху вниз. Он был на полголовы выше и на две ладони шире в плечах. И к тому же, так как я ввёл регулярные тренировки в противодействии человека человеку, они отлично знали, чего будет стоить стычка.

— Бочина не болит? — спросил Белк.

— А шея твоя как? — парировал тот.

Неделю назад они схлестнулись на тренировке в первый раз. Ранд применил удушающий приём — «Захват Змея», как учил его Вака. И на некоторое время позволил себе глядеть на громилу с некоторым высокомерием. Только его довольно скоро настигло кармическое воздаяние. Белк научился не только работать подбородком и плечами, но и пробивать прекрасный боковой хук в печень.

— Хватит! — буркнул я громко. — Шикта перед тобой не будет отвечать. Пусть отвечает перед Белком, а он уж говорит со мной.

Ранд резко обернулся, и я так и увидел в его надзорах: «Я же главный охотник!» Ему было труднее прочих осознать новую социальную структуру в общине. С одной стороны, он вроде официально стал «главным охотником». Вакой, если угодно. Но вот с должностью он не получил тех же привилегий. Сфера его влияния ограничивалась лишь непосредственно охотой. Всё на стоянке подчинялось другим правилам и силам. И главной из них был, собственно, Белк.

— Тогда я хочу узнать у тебя, Тан-Ор-Ах, что пернатый искал на склоне? — обратился он уже ко мне, наигранно повернувшись к Белку спиной.

Я глянул на Шикту. Тот уже вернулся к увлечённому поеданию своего мяса, будто мы и не о нём говорили. Затем перевёл взгляд на Белка. Тот уже обратился к своему подопечному, что был больше чем на десяток лет старше.

— Говори.

Он совершенно не волновался. Он был в курсе причин, вероятно сам стал этой причиной.

— Я искал… — Шикта взглянул мне в глаза. — Тропы.

— Бежать решил? — прошипел Ранд, и следом уже Белку: — А ты где был?

— Видимо, у тебя с глазами так же плохо, как с ногой. Зимы-то берут своё. Не твоя вина, — без улыбки посмеялся Белк.

— Ах ты медведь…

— Я там же был. На том же склоне. Шикта на одной стороне, я на другой. Вот и всё.

И я решил напомнить:

— Бежать ему незачем. Никто у костра его не держит. Пусть идёт.

Это было правило, которое нравилось Ранду меньше всего. Как это — не держит? Он же всё узнает и унесёт с собой! Но в противном случае они никогда не станут членами общины Великой Ивы. Они будут простыми пленниками. Вынужденными жить в неволе. Ни о каком развитии тогда не может идти речи.

Да и знания мы выдавали порционно.

— Пф… тропы ночью? Что это значит? — не унимался Ранд и сделал неосмотрительный шаг ко мне.

— Фаф! — фыркнул Ветер.

Это было первое предупреждение для Ранда.

Тот тут же шагнул обратно.

Ветер рос очень быстро. Он уже и близко не напоминал щенка. Массой он почти был сравним с современным серым волком. Ещё несколько месяцев, и он окажется на пике развития. Но при этом я не наблюдал ярко выраженной агрессии, борьбы за лидерство. И понимал, что какой бы вклад в воспитание я ни сделал, это странно.

Очевидно, он происходил из какой-то популяции древнего плейстоценового волка: широкий череп, мощные челюсти с крупными клыками, широкий костяк. Но при этом я видел его отличия от небезызвестного «берингийского волка». Всё отлично билось с фактом невероятного разнообразия волчьих популяций, но его социальные реакции так и кричали: вот она, та самая популяция «общего предка».

И мне было трудно поверить в это, ведь это невероятная удача.

— Не советую так себя вести при Ветре, — сказал я. — Не забывай, что настоящий волк не знает жалости.

— Буду помнить.

— Мы оглядывали ночной склон. Искали пути, откуда к нам могут подойти. Там будем ставить ловушки, — наконец решил расставить точки Белк.

Видимо, ему наскучило играть с Рандом.

— А зачем ночью? — искренне поинтересовался Канк.

Только ради этого он отвлёкся от резьбы по своему атлатлю.

— Ночью видно то, что не увидишь при свете, — просто пояснил Шикта. — А Фалин всегда идёт ночами. Как любая сова бесшумно летит за мышью.

— Пф… — только и бросил Ранд, прежде чем пойти в сторону шалаша Даны.

— Ты не знаешь, чего он такой? — спросил я у Канка.

Они с Рандом, к удивлению, поладили. Может, тот хотел таким образом насолить Белку, у которого времени имелось мало, а дел — много. Не знаю. Но последнюю неделю они, считай, вдвоём занимались землянкой, за редкой помощью прочих. И крышу клали сами, и печь. Канк очень хотел заняться ею без моей помощи.

Канк подобрался ко мне ближе, чтобы его не слышали Белк и Шикта. Но говорил не шёпотом, чтобы это не выглядело так, будто он передаёт какой-то великий секрет.

— Дана не хочет пускать к себе. После того как Ий отправился на Ту сторону, не хочет с Рандом. Вот он и ходит такой.

— Вот как… А что Шайя? — я пристально вгляделся в Канка.

Тот же сглотнул, поглядел на окраину стоянки, где как раз вышагивала охотница, охраняя покой общины от непрошеных гостей. Канк с ней спал. Это я уже знал. Она, в отличие от Даны, была не столь верна своим партнёрам. Точнее, руководствовалась общепринятой логикой. Для них это был просто «секс», приятное времяпровождение. Она, помимо Канка, могла и с его братом увидеться в шалаше, с Белком, порой и с Рандом. Мне предлагала не раз. Нет, считай, после каждой хорошей охоты. По настроению, так сказать. Если охота плохая, то и настроения у неё не было. И к отказам моим относилась пусть и с непониманием, но и не настаивала, как Ака.

А с Канком… Многие замечали, что она перестала зазывать других. Даже когда Канк был занят, а он очень часто был занят, а она свободна, Шайя дожидалась, когда он закончит. И пришла пора, когда к ней начали относиться с непониманием.

— Она тоже не хочет с ним. И с другими тоже, — проговорил Канк совсем тихо, сжав свой атлатль крепче, будто от волнения. — Как ты хочет. Как Соколы.

— А ты что хочешь?

«Весьма необычно, что женщина изъявила подобное желание. Канк ведь не то чтобы прыгал на всё, на что можно прыгнуть. Его больше увлекала работа руками. Поводов для ревности минимум», — размышлял я.

— Не знаю, Ив. Но ведь… ты же с одной женщиной. А ума у тебя много, больше других. Не просто так же.

Я понимал его логику, так как провёл с ним много времени бок о бок. Для него, если я моногамен, то в этом есть какой-то потаённый смысл, но ему не ясный. И он точно хотел познать, к чему же это.

Только, даже если бы я хотел ему объяснить, то не смог бы. Канк не дурак, но это всё куда сложнее. И моё желание продвигать сдержанную моногамию основано не только на личных культурных установках. Я уже определился, что брачная система не должна быть строго моногамной, как и не приемлется полная полигамия.

К радости Аки… я собирался ввести умеренную полигинию на основе парной семьи. Постепенно привести всех именно к такой структуре.

«Одно пламя на двоих…» — подумал я, словно маркетолог, корпящий над социальным слоганом.

Суть моей идеи была проста: мужчина и женщина — пара, но с возможностью принятия ещё одной женщины. Самой важной была структура «пары», а на втором месте — дети. Структура, где создаётся та самая связь, эмоциональная привязанность мужчины и женщины, призванная увеличить ответственность друг за друга. Где существует понятие ребёнка. Есть личное воспитание, передача навыков от родителя и защита своего чада.