Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 40)

У меня имелся свежайший представитель из моделей мыльной промышленности Канка. С момента как я ему рассказал, что в мыло можно добавлять что-то, он делал это каждый раз. Даже как-то выманил у Уны мёда. Впрочем, подзатыльник он за это получил.

С другой стороны, я старался его не ограничивать сильно. Его пытливость, вовлечённость в дело была важнейшим критерием успешной продукции. Со стороны-то звучит просто: сделать щёлок, вытопить жир, соединить их в горшке — варить на слабом огне. Но на самом деле, как и в любом деле, имеется с избытком всяких деталей и условий. Слишком крепкий щёлок — мыло будет «злым», слишком слабый — жир не омылится и получится жирная вонючая мазь. Туда же выбор золы, качество жира, перегрев, плохое перемешивание и прочее.

— И что он в этот раз положил? — я развернул брусок мыла, до того долго сушившегося в керамической форме. — В этот раз он себя вообще не сдерживал.

Первым в глаза бросились шалфей и тимьян, они проглядывались сквозь коричневато-бежевую поверхность. А такой цвет означал, что он не постеснялся наконец добавить дёгтя. Оттого в нос бил хвойный, сильный аромат, перекрывавший прочие. При этом поверхность была совсем не гладкой — палец ощущал шершавость песка. И, кроме того, я был уверен, что там есть и кора ивы. Это было максимально универсальное и «трудоёмкое» мыло. Премиум-уровень, если так можно сказать.

В основном мы хоть и делали разное мыло, но не с таким разнообразием. В основной массе — самое базовое, но всегда добавляем трав для аромата. Было охотничье — с хвоей, можжевельником и живицей: его задачей в первую очередь было скрыть естественный запах человека. Лечебное мыло, только в доступе у Уны, было сложнее — дёготь, мёд, лекарственные травы. Такое хорошо против вшей и блох, всяких зудов и раздражений, гнойничков и воспалений, мокнущих ран и грибковых поражений. Ну и хозяйственное — с песком, углём и глиной.

Я умылся, натёрся мылом и смыл. Потом натёр уже подбородок и под носом. Кремневым отщепом очень аккуратно принялся сбривать волоски. Благо руки немало приноровились держать стабильный угол в обращении с острыми предметами. И всё же…

— Ай! — вырвалось у меня, когда рука немного дрогнула и я порезал подбородок.

Кровь закапала в воду, я смыл её, обмакнул кристалл алунита в воде и прошёлся по ране. Кровь быстро остановилась, и я уже завернул всё обратно, оделся да отправился к банному шалашу. Там зачерпнул плошкой воды из специального горшка, помеченного охрой. В нём была кипячёная. Специально его у реки поставил, а то так и норовят «живой воды» испить, а Уне и мне потом с их поносами разбираться.

«Точно… надо новые „ямы“ копать. Вот и дело для Соколов. Такое хоть никому и не нравится, да и в холода будет сложнее, но выбора всё равно нет», — подумал я.

И уже предвкушал, сколько будет разговоров. Объяснить, зачем размещать туалет в таком неудобном месте, да ещё и копать, было и так непросто. А теперь объяснять, зачем зимой этим заниматься, когда всё и так замерзает. Ещё и Соколам, которые не так мне доверяют и не привыкли к моим решениям. Только я понимал, что весной всё это «замёрзшее» выглянет как подснежники, и здравствуй, невиданный доселе «змей».

Да и выбора я им давать не думал. Они будут делать то, что нужно их общине.

— Аф! — позвал Ветер, глядя в сторону шалашей.

Я выглянул и увидел одного из Соколов — Шикту.

— Стоит только чёрта помянуть — он тут как тут, — выдохнул я.

Он шагал в мою сторону. И, вероятно, чтобы решить нерешённый вопрос — что с ними будет дальше.

— Думал, до полудня подождут, — буркнул я. — Ладно уж, — я выпрямился и пошёл к нему навстречу.

— Тан-Ор-Ах, — кивнул он со всей серьёзностью, — ты знаешь, что я говорить хочу.

Знаю-знаю, вчера уже пообщались. Сначала с Харой, которая мне поведала о каждом из Соколов — подробно и доходчиво. А затем и о Шикте. Чем полностью подтвердила мои мысли о том, что он тот ещё скользкий тип. Во стольких событиях был замечен, но ни разу не пойман. И всегда вовремя менял сторону. Удивительная проницательность. Как и амбиции.

— Нужно время. Мы не знаем, каков ты в охоте, не ходили с тобой. Привыкать надо, вместе пробовать.

— Вместе лучше всего — средь деревьев, в погоне за животным.

То, что он отправится в когорту охотников, было сразу ясно. По словам Хары, он хорош в этом, почти так же, как и в болтовне. Но не той, что у Аки. Шикта болтал только тогда, когда надо, и только то, что ему выйдет пользой.

«Ничего, я найду применение и этому таланту», — думал я.

— Нет. Сначала будешь с Белком тренироваться на стоянке. Пока он не решит, что с тобой можно идти на зверя.

— Ты в стае голова, но я на охоту и один ходил. Если бы ты дал показать, — намекнул он.

— Шикта, я верю, что ты сильный охотник. Но… — я запнулся, видя, что он продолжит стоять на своём.

Он не понимал, почему его задвигают. Хороший охотник — находка для любой стаи. Не принято, чтобы такие протирали задницы на шкуре. Значит, нужно показать ему, почему он не может пока охотиться с нами.

— Как далеко ты метаешь копьё?

Он просветлел лицом, будто подумал: «Ну наконец этот юнец осознал, кто перед ним!» Естественно, это толкование моего воображения.

— До реки брошу, — уверенно сказал он. — Если в глаз попасть надо. А если со всей силы — то и за реку улетит.

«Стандартная охотничья дистанция для копья у тренированного охотника — в районе двадцати метров. Примерно столько от нас до реки, — прикинул я. — Если метать на силу, то и до пятидесяти можно дотянуть».

В целом, по этим показателям он был сильным охотником. В своей среде, возможно, одним из сильнейших. Да и тело у него было соответствующее, генетика хорошая. Эталонный охотник.

Только для нашей общины это значило — ничего.

— Сильный ты, я так не брошу копьё, — признал я. — А дротик? Как далеко?

— Дальше, — кратко сказал он, полагая, что было достаточно и того, что он сказал раньше.

— Это хорошо. Давай поступим так, — я улыбнулся самыми краешками губ. — В полдень будем говорить в большом шалаше. Перед тем я с тобой стану, дротики бросим. Твой уйдёт дальше — иди на охоту да лучшее мясо бери, шкур даже дам.

На его лице тут же показалась подозрительность вперемешку с непониманием. Он глядел на меня — юнца. Уверен, он полагал, что я достаточно умён. Но разум не равен физической силе. И при взгляде на меня никак нельзя предположить, что я способен на нечто большее, чем видится.

— А если ты?.. — он спросил с таким подозрением.

— Тогда будешь у Белка учиться, да молча. Слушать его во всём. И сделаешь кое-что для стаи.

Его тёмные брови сошлись на переносице. Он чуял подвох, как зверь чует незнакомый аромат. Но не мог понять, где он упрятан. Всё же просто, никаких особых условий. Побеждает тот, чей дротик улетит дальше. Какие уж тут могут быть подводные камни?

— Вот так просто?

— Да, так просто.

— А… я хочу тогда взять себе охотников, если дальше метну.

— Да, конечно, выберешь кого хочешь. Главное, чтобы зверя несли, — ответил я без заминки.

— Того возьму, что ногу вечно трёт.

— Ранд зовут его. Хороший охотник, хоть и корень скверный у него.

— Мне плевать на дух, главное, чтоб бил сильно.

— Это он может, — кивнул я.

Шикта замолчал. Поджал губы. Размышлял.

У меня же было совершенно бесстрастное лицо, может, даже немного доброжелательное. Он не понимал, что происходит. Он не был знаком с таким странным подходом. И это рушило всю его модель взаимодействия. Уверен, она у него была чёткая, выстроенная. Но, к сожалению, я был устроен иначе по независимым от него причинам.

— Да, давай, — наконец выдал он.

— Встретимся у шалаша, — я хлопнул его по плечу и пошёл через стоянку.

«Вот и нашёлся копатель туалетов. Так просто оказалось, — подумал я. — Ну и заодно покажу остальным Соколам наши преимущества. Нужно лишить их всякого желания покинуть нас. И методов достижения этой цели было достаточно много».

Вышла такая бытовая глава. Надеюсь ответил на некоторые вопросы)

Глава 20

— Значит, решил провести его, как Шанд-Ийя когда-то, — ухмыльнулся Белк, устроившись на шкуре оленя в большом шалаше.

Я же сидел в позе «лотоса» и с увеличением правил лезвие своего ножа отжимником, откалывая тончайшие пластины с кромки. Кость оставляла тончайший скол, и микролит откалывался, падал на расстеленную кожу.

В шалаше, помимо Белка, был Канк.

— Никто же не говорил, что метать нужно рукой, — ответил за меня Канк.

А я надавил вновь. Казалось, вот-вот будет большой скол, и я всё испорчу, но вновь — тончайшая чешуйка. Руки привыкли к этой работе, даже если мозг всё ещё не мог в это поверить.

Тут же сидел и Ранд, у самого входа, словно опасаясь, что мы затеяли заговор против него. Он разминал ноющую ногу. Вытащил её из штанины, обнажив некрасивый шрам, будто переплетение мелких корней. Он бугрился, извивался средь бледной полосы — следа от шин, за деревом которых не проникало солнце.

— Ты скажи, чего звал-то? Костёр ещё не над головой, а я уж тут по твоей воле, Ив, — он был одним из немногих, кто не обращался ко мне как к Тан-Ор-Ах. Я ещё не решил, стоит ли ему за это наподдать либо так оставить. Погляжу.

А я вновь сосредоточенно надавил на лезвие, кое-придерживал другой рукой и упирал в колено. Несколько слоёв замши уберегали мои пальцы от неверных движений. Вновь пластинка упала на кожу.