Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 30)

Наверное, некоторые из тех, кто находился за моей спиной, сейчас плохо понимали, что я делаю. Ведь я говорил, что к соколам нельзя даже прикасаться. И это было правдой. Риск существовал. И я осознанно шёл на этот риск. Придётся сжечь то, что надето на ней. Провести некоторое время в карантине, но, с другой стороны, этот момент принесёт больше прогресса, чем любые технологии, дарованные мной. Така несла с собой «институт семьи», нормы матери, отца и ребёнка. Этот уклад открывал совершенно новую культурную веху.

«Уж не знаю, каким образом соколы пришли к такому прогрессу — сами или нет, но это огромный шаг в будущее. Такие структуры, как „род“, „семья“, „мать и отец“, полностью меняют структуру общины, переносят её общность и связь на другой уровень», — это было для меня очевидно, как и то, что внедрить такие устои искусственно невероятно сложно, а вот на примере — куда проще. И Така станет таким примером. Пусть я вряд ли за жизнь увижу последствия такого решения, но оно даст начало невероятной линии истории, которая на тысячи лет опередит реальную — конечно, под моим присмотром.

— Соколы! — громко привлёк я всеобщее внимание, всё ещё не видя среди них Кай-Хака. Но нужно было начинать. — Старый Филин повёл ваших мужчин, отцов ваших детей, на смерть! В желании забрать наших женщин, пустить мне и моим людям кровь! И они по его воле никогда не вернутся к вам!

— Так нужно было! Стае нужны были…! — заверещал шаман, но Шайя быстро успокоила его ударом древка.

— Стае нужны были женщины! Но стая получила только смерть! — я шагнул вперёд, пока все глядели на меня как на демона. — И вы все знаете, что вам не пережить грядущую зиму! Некому защищать вас от звериных клыков, некому добывать мясо! Такра обрёк свою стаю на смерть! Вас! Ваших детей!

Я дал им время переварить услышанное и слушал, как они шептались. Растерянные, неспособные осознать, что их ожидает, даже поверить, что они лишились мужчин. Потеря даже одного охотника — серьёзный удар, потеря же всех — смерть.

Позади послышалось приближение, я глянул через плечо и увидел Белка. Тот был такой же растерянный, как и люди впереди.

— Ты же не собираешься пустить их в стаю? — тихо спросил он, встав сбоку. — Така — это одно, но они… они отомстят. Ночью, когда ты будешь спать, кто тебя защитит?

— Ветер, — просто ответил я.

Я осознавал все риски и не собирался принимать всех, кто изъявит желание.

— Така, подойди, — позвал я.

Девушка аккуратно подошла, помня, что я не разрешал касаться меня или других. Стала в полушаге сбоку от меня.

— Я знаю, что не все соколы поддерживали Такру! Знаю, что большинству из вас не пережить зимы без мужчин! И знаю, что ваш вождь слаб — живая вода пожрала его разум и продолжает жрать тело! — громко говорил я. — А я… могу защитить вас! Могу накормить! Уберечь от чёрного духа, что всякий снег забирает жизни!

Люди затихали, начинали оглядываться и смотреть друг на друга, словно в поисках подсказки, будто кто-то мог сказать им верный ответ. Но его не было. Каждый сам должен был решиться покинуть свою общину. И для большинства это являлось самым величайшим страхом и грехом.

Но вдруг первый человек вышел вперёд. Это был мужчина лет двадцати пяти от роду. Он уже обзавёлся кривыми шрамами на лице, судя по всему, от когтей. Но с первого взгляда он выглядел здоровым, сильным мужчиной.

«А почему он не был рядом с Такрой и остальными? — подумал я. — Сомневаюсь, что он непригоден».

— Меня звать Шикта! — басом произнес он. — Я желаю пойти с Такой! Пойти с тобой — вождь волков, оленей и соколов!

— Почему? — спросил я громко.

— Ты сильный, пусть и юный! Ты бился с Кай-Хаком и не проиграл! Ты сразился с соколами и не окропил землю кровью! Вот почему!

Ну да, причина довольно обыденная. Думаю, он уже понял, что их община обречена. И обратил внимание на то, что на нас нет ни раны. Сам он выглядел человеком опытным. Значит, будет трудно подчинить его воле какого-то юнца, а без этого ничего у меня не получится.

— Така, какой он? — спросил я у девушки так, что слышала меня лишь она и самые близкие люди. — Он не пошёл за Такрой? Почему остался на стоянке?

— Шикте не нравится Старый Филин… Он… помог мне дойти до леса, укрыл от чужих глаз. Я хотела просить тебя, чтобы он пошёл.

Вот так поворот… Ну, Таке я тоже не мог полностью доверять, неизвестно, какие у этого Шикты мотивы. Но и отказываться от взрослого, здорового охотника — расточительство. Как бы там ни было, за каждым из соколов будет приглядывать один из нас. А за ним я могу поставить Ранда, тот если почует неладное, сразу прирежет. Уж шашни с соколами ему гордость точно не позволит водить, он ко мне-то до сих пор относился с долей презрения, пусть я и спас ему жизнь, и не один раз.

— Хорошо! Ты сядешь у нашего костра! Но глаз мы не спрячем, пока время не придёт!

— Твоё слово! — кивнул он, шагая вперёд.

— Шикта! Предатель! — закричал Такра.

Но мужчина и бровью не повёл. Он спокойно прошёл дальше, обогнул нас и оказался на таком расстоянии, чтобы его нельзя было заподозрить в ударе исподтишка или чём-то подобном. И я такое ценил, может, он неглуп.

И за ним люди начали выходить по очереди, нерешительно, но выходить. Они представлялись, говорили, что не шли за Такрой, а тот верещал без устали. Кричал, проклинал, оскорблял. И никто его уже не затыкал, теперь его речи раскрывали, кто лжёт, а кто нет. И Така помогала, она жила в племени и знала, кто по нужде пошёл за шаманом, а кто вообще едва ли знал или мог повлиять на него. Но таких было немного — четыре женщины, два ребёнка и один мужчина без стопы. Он как раз ковылял к нам, последний из тех, кому было позволено уйти с нами, когда позади толпы в свете костров появился Кай-Хак.

«Припозднился, вождь…» — с какой-то даже жалостью подумал я, глядя на бедного Кай-Хака, который едва передвигал ноги и удерживал голову. Две его жены подсобили под руки. Вели его, и люди расступились.

— Ив! Ты… Така! Иди сюда! — кричал он, будучи в пьяном угаре. — Ты моя! Сюда! А ты… я посадил тебя у костра! А ты…! — он едва связывал мысли хоть в какие-то слова.

— Ты позволил соколам напасть на мою стаю. И я защитил её. Убил всех, кто пришёл на наш склон.

— Ты не можешь забрать Таку! Она носит моё дитя! — зацикленно кричал вождь.

— Она вольна идти туда, куда дует ветер, Кай-Хак, — сказал я. — Ты не можешь защитить не только её, но даже самого себя. И я не позволю ей остаться с тобой.

И вдруг он рухнул на колени в алкогольной истерике, завыл, как раненый зверь:

— Я не зна-а-ал! Не знал, что они пойдут! Не знал!

— Значит, ты не Кай-Хак, если не знаешь, куда идут твои охотники, — сказал я и обернулся к своим: — Уходим.

— А он что? — спросил удивлённо Канк, ткнув в шамана.

Я посмотрел на тощего, жалкого мужчину. Он не был ещё стариком, как Сови. Жилистый, всё ещё в самом расцвете сил. И даже так его лицо было покрыто соплями и разводами грязи из-за слёз. Он боялся смерти больше, чем любой из племени. И больше всех её заслуживал. Но я хотел, чтобы он рассказал им, что сталось с теми, кто пришёл к нам. Рассказал всем, кого они встретят.

Присев на корточки, я сказал шаману:

— Беги, Филин, очень быстро. Ведь когда я увижу тебя вновь — ты отправишься на Ту сторону, и даже плоти твоей не коснётся пламя…

— Ха! А! — попытался он вскочить, рухнул, побежал, спотыкаясь и падая.

— Ты не уйдёшь! Верни её! Бейся со мной! — заревел Кай-Хак, отталкивая женщин.

Алкоголь даровал людям множество благ. И оставил не меньше бед.

Он побежал к нам, я встал и двинулся на него. В двух метрах друг от друга он выкинул руку, чтобы схватить меня. Я, двигаясь навстречу, левой рукой ударил по ней, а ногой подсёк его правую ногу как крюком. Тот в момент потерял равновесие и рухнул на спину. Я выдернул из-за пояса нож и приставил к его шее. Он глядел на меня мутными, бешеными глазами. Но я знал, что он всё слышит, пусть и не всё понимает.

— Если к моменту, как Волк вновь откроет глаз, мы будем видеть твои костры… — я поднял глаза и обвёл ими женщин, детей, нескольких оставшихся мужчин, — все они умрут. Я обещаю тебе, Кай-Хак… — прошептал я и встал.

И я пошёл к своим. Они молча последовали за мной, даже не споря. Всё уже было сказано и сделано. Все решения приняты. Они могли быть не согласны со мной, но не станут говорить этого сейчас. Может, завтра у костра мы обсудим это. Но именно сейчас жутко хотелось спать. И было холодно, хоть кровь и горела.

— Когда придём, вы все сожжёте ваши шкуры. Не оставите ни одной вещи. Ваша прошлая жизнь закончилась, и начнётся заново, — сказал я группе соколов, что шли в стороне от нас. — Я дам вам шалаш. И буду смотреть, кто вы есть. И если увижу под перьями тёмные пятна на рыжей шкуре…

— Убьёшь нас, — закончил за меня Шикта. — Это… справедливо, Большое Крыло, — немного поклонился он в знак уважения, тот же жест повторили и остальные.

Я не стал говорить, что я не Горм, не Большое Крыло… Они бы сейчас этого не поняли.

Наверное, скажу позже.

Глава 16

— Очищение Горячим Туманом? То, что вы с Канком у реки делали? Тот шалаш? — тихо спросил Белк, пока мы шли выше по склону.

— Да… и этот ритуал пройдут все, не только Соколы, — ответил я, держа лук наготове и следя за Ветром, который старательно принюхивался к холодной земле. — И проходить будем каждую неделю, не меньше.