Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 31)
— Зачем? — резонно спросил Белк.
К счастью, у меня были ответы на все вопросы, которые могли возникнуть.
— Этот ритуал защищает от многих чёрных духов, — просто, без излишних подробностей ответил я.
«А ещё это довольно приятно, — усмехнулся я про себя. — Ну и хвори, которые они принесли с собой, уйдут. Всё же изоляция отдельных общин может нести в себе то, к чему иная община совершенно не готова. Да и механически удалим последние споры, если они имеются. Но прошла уже неделя в карантине, в достаточных условиях для развития. И никаких симптомов не видно».
— Фаф!
— Ветер взял след, — шепнул я. — Веди! — бросил я волчонку.
И мы уже молча двинулись вслед за Ветром.
Ниже по склону мы нашли немного оленьего мха на дереве. Конец октября, как раз пик осенней линьки. Они уже почти поменяли летнюю шкурку на густой, тёплый зимний мех. И сейчас было самое лучшее время для индивидуальной охоты: животные отъелись к зиме.
Мы шли по хрустящей от морозца лесной подстилке, мимо корявых лиственниц и сосен, обнажённых берёз. Унты с широкой подошвой из жёсткой шкуры пружинили при каждом шаге. Снега всё не было. Но как бы ни были скупы осадки плейстоцена, рано или поздно всё окрасится в белый, и так просто охотиться у нас не выйдет. Многие звери обернутся в белёсые меха, станут ещё более незаметными на фоне мира. А значит, и нам требовалось совершенствовать свои методы и технологии охоты.
И сегодня был один из экспериментов, на грани охоты на зверя и битвы с человеком.
— Тч… тч… — тихо щёлкнул Белк языком, чтобы я обратил на него внимание.
Светлые глаза глядели выше и левее, мимо поваленной сосны, задержавшейся рогатиной на стволе соседки. И как только я всмотрелся под косой ствол, глаза уловили кремово-коричневый силуэт. Светлые бока, тёмная шея и ветвистые рога. Следом я разглядел и других. Всего четыре самца.
В конце октября заканчивался гон, распадались гаремники, и полностью менялась социальная структура. Самцы оставляли своих самок, сбивались в небольшие группы холостяков, чтобы вместе защищаться от волков, которые были особенно активны осенью, и спокойно восстанавливать силы. За гон они теряли до четверти веса.
«Было бы проще встретить самок… они почти не теряют вес в период гона. Да и сейчас у них уже должны были образоваться „материнские стада“ до десяти голов, ещё и без быка», — подумал я, но деваться было некуда. Нужно брать то, что дают, и не жаловаться. А мы были не гордыми.
Ветер прижался к земле, оскалился, но не издавал ни звука. Глаза, которые уже начали обращаться в волчью желтизну, внимательно следили за добычей, по следу которой он нас вёл. А уши подрагивали, ожидая моей команды.
Но в этот раз ему была отведена новая роль. Сценарий, который мы множество раз отрабатывали, но никогда не использовали на практике. И я, наверное, даже не верил, что он сумеет выполнить эту команду как следует.
Я посмотрел на Белка, тот — на меня. Мы были готовы. И я жестами показал: «На нас. Гонит. Ветер». Тот удивился на миг — видимо, думал, что я шутил, когда рассказывал об этом. И ответил так же жестами: «Уверен?» Я ответил так же: «Да».
Белк кивнул ещё раз и двинулся вбок, всё не спуская глаз с оленей. Я пошёл в противоположном направлении. Ветер тишайше следовал за мной, не сходя с пят. Я снял стрелу с тетивы и вернул её в нижний из двух колчанов за туловищем. И ухватил другую — из верхнего. Пальцы коснулись оперения, и вскоре она оказалась на луке.
Это был главный эксперимент, ради которого всё затевалось.
— Фу… — тихо позвал Ветер, будто не понимал, зачем мы уходим от нашей добычи, которую так долго преследовали.
— Тс… — шикнул я.
Я быстро нашёл идеальное место — старую лиственницу на небольшом вымытом склоне. За ней отлично просматривалось как возвышение, так и сам скат. И главное — она давала пространство для лука.
— Фух… — выдохнул я, глядя на кремневый наконечник стрелы.
Он отличался от тех, что были в другом колчане, от обычных стрел. На этом имелись четыре тупиковые борозды с двух сторон. И в каждой из борозд — чистейшая паста из корня чемерицы, одного из самых жутких ядов Европы.
«Это проверка и для Ветра. Если я его плохо воспитал, всё может кончиться плачевно. Но без практики он никогда не научится», — понимал я, смотря на волчонка.
Я прижал древко стрелы большим пальцем к рукояти лука, а свободной рукой коснулся клыка на шее. Это уже было моим привычным ритуалом. Я ничего не просил у эфемерных духов, воплощений тотемов и прочих богов. Просто этот жест придавал мне какую-то психологическую уверенность, словно отсекал меня от здравого смысла, окатывая первобытным духом.
Ветер с готовностью смотрел на меня. Я видел, как подрагивают его светлые бока от возбуждённого желания. Как дёргаются губы, то и дело обнажая волчьи клыки. Даже уши подрагивали, чтобы уловить первейший звук команды и броситься за добычей.
Я поглядел дальше по склону. Белк был на месте. Атлатль с дротиком в руке. В другой руке — копьё, на всякий случай.
Его задача была предельно стандартной: убить зверя максимально быстро. Желательно — двух. На этой охоте от него зависела главная добыча, а от меня — перспектива использования яда в охоте. Если атлатль — мощь и сила, то лук — точность и незаметность. И к сожалению, даже если из лука можно было бить дальше и точнее, его убойная сила была далека от атлатля. Нужно было бить в жизненно важные органы, в незащищённые места. А это требовало навыков, которым нужно было обучаться с раннего детства. И яд компенсировал это. Впрочем, за эту компенсацию тоже придётся платить.
И ещё… яд не оставлял шансов человеку. Десять минут — и человек едва способен оказать сопротивление, резко падает давление и снижается пульс, ноги начинают отказывать. Следом идёт потеря контроля над руками и глоткой. А четверти часа достаточно для полного паралича диафрагмы. И дальше — смерть.
— Бр… — передёрнуло меня.
«Не думал, что когда-то буду серьёзно размышлять над тем, как наиболее эффективно убить человека, — стыдливо подумал я. — Только гуманность не защитит моих людей от Ваки…»
И помимо Ваки, оставалась пернаментная опасность, исходящая от хищников. Зимой им будет всё сложнее добывать пищу. С тем они всё решительнее будут идти на больший риск. И яд — самый безопасный и эффективный способ убиения зверя без сближения.
В любом случае, пора было начинать.
И я дал команду:
— Обойди… гони… — шепнул я, опустившись к Ветру.
Волчонок вздрогнул, глянул на оленей и побежал вверх по склону, низко склонившись к земле. Он направился по широкой дуге, использовал кусты, деревья, скрывался за ними, пока не исчез из поля моего зрения. А я тем временем ухватился за стрелу и начал ждать, прислушиваясь.
Минута, две, три… время тянулось патокой. Ресницы и брови покрылись влагой от горячего дыхания, которое стремилось к небу, но упиралось в капюшон из шкуры. Глаза следили за перемещением оленей — они двинулись немного выше, но всё ещё просматривались.
«Главное, чтобы он не поспешил… — думал я. — Сначала тишайший звук. Немного припугнуть, обозначить, кто за ними следит и куда им бежать. Затем рык…»
На интуитивном уровне я ощутил, что время близится. Сжал хвостовик, стиснул покрепче рукоять лука и принялся натягивать жильную тетиву. Одни пальцы ощущали шершавую поверхность рукояти, обёрнутую шкурой и сдобренную золой; другие — упругую переплетённую жилу, смазанную жиром и воском, и жёсткие ворсинки ровно срезанного пера, посаженного на костный клей.
— Давай… давай… — шептал я.
Локоть ушёл назад, я почувствовал, как мышцы наливаются. И в тот миг услышал:
— Ра-р!
Волчонок поспешил…
И олени рванули вниз по склону, побежали в разные стороны, взрывая подмороженную подстилку и стуча копытами. Первый оказался ближе всего к Белку — в него я и не думал стрелять. Ведь дротик атлатля уже впился тому в шею, и зверь рухнул наземь, кувыркаясь и истошно ревя.
И за ним два других резко ударили копытами и кинулись в сторону. Ко мне!
— Ха…! — резко выдохнул я и разжал пальцы.
Стрела сорвалась! Пронзила пространство в сорок метров, метя туда, где зверя ещё не было! И в миг, когда тот выскочил, для него всё уже было решено.
— Хр-р-р-а-а-у! — раздался раскатистый болезненный хрип.
Стрела попала в бедро зверя!
Тот кинулся вниз с глазами, покрытыми пеленой ужаса смерти.
Другой всё бежал в мою сторону, выставив бежевые рога и желая насадить меня на них.
Я резким отработанным движением выудил стрелу из нижнего колчана, и в следующий миг она вгрызлась в шею оленя! Тот дёрнулся вверх, от меня, от Белка, от своего раненого собрата. Но мне на него было уже всё равно. Если он и умрёт, то нескоро, в километрах отсюда. Пустая трата сил.
— Хэй! — крикнул я и не сомневался, что Ветер услышал.
Не теряя времени, я побежал вниз за раненым оленем — его нельзя было упускать. Нужно было проследить, как быстро сработает яд, насколько теория сходится с реальностью.
И на бегу краем глаза я видел, как Белк дёрнул рукой, метя в следующую жертву. И только услышал, как олень рухнул на землю.
«Два оленя — это уже отличная охота. Не думал, что Белк так приноровится к атлатлю. А ведь старовером был…» — подумал я, несясь вниз по скату и преследуя бежево-коричневый силуэт, огибающий деревья.