Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 29)

— Да не горю я, но хотелось бы к свету управиться, — раздражённо ответил охотник.

— Управимся, не волнуйся.

Мы шагали по низине долины в сторону соколиных костров. Впереди шли Канк, Шайя и Белк со щитами и дротиками — наш авангард на случай, если начнётся буча. За ними ковылял Такра со связанными за спиной руками, а за ним и мы.

— Значит, Кай-Хак не знал о том, что ты на нас пойдёшь? — спросил я.

— Отвечай! — Ранд стукнул древком между лопаток шамана.

Тот споткнулся и упал на колени, а затем распластался на земле.

— Вставай, Филин. Сам вставай, тебя никто не тронет, — проговорил я.

Тот неуклюже перевернулся на бок, поджал ноги и встал. Повернулся ко мне и злобно вгляделся в глаза, не произнося ни слова.

«Какой гордый, будто и не он недавно скулил и молил не убивать», — подумал я с отвращением.

— Ты предал свою кровь, сокол! — прошипел он. — Серое Крыло не простит тебя!

— Ранд, — только и бросил я, как охотник рванул древко и ударил Филина под колено.

— К-ха! — выдохнул он от боли и вновь упал на колени.

— Мне достаточно слова, чтобы дать ему волю, — я махнул в сторону Ранда, который жутко осклабился. — Кай-Хак отправил тебя с мужчинами к нам? Или ты опоил его и сам повёл их?

— Сам! Он слабый сокол! Разум его слаб!

— Слаб, — кивнул я, — и ты очень постарался, чтобы так произошло. Поил его живой водой, подчинял его волю. И добился успеха. Когда ты собирался убить его и повести соколов?

Тот оскалил жёлтые зубы, но Ранд сделал шаг, и лезвие копья оказалось у шеи шамана.

— Когда привёл бы женщин… Больше он не нёс силу своего отца… Он трус, слабый трус.

— А мне кажется, что он, в отличие от тебя, как раз не трус. И разумом он не обделён, пусть ты и лишил его воли им распоряжаться. Он недаром дрался со мной, щупал, на что способен тот, кто ведёт волков и оленей. И сделал выводы. Ты ведь предлагал ему напасть, да?

— И он струсил… испугался кучки щенков и женщин!

— Ха-ха! — рассмеялась Шайя, глядя на шамана. — Эти щенки и женщины вам перья повыдирали, точно куропаткам!

— Вы, гиеньи… — только и успел бросить шаман, как его внезапно прервало древко, ударившее в дыхало.

— Ха! Ах! — выдохнул он, хватая ртом воздух.

— Вставай, — сказал я. — Тебя твой вождь ждёт.

Значит, Кай-Хак не был в курсе авантюры Такры. Либо ответил отказом. А может, шаман его выгораживал. Варианты могли быть разные. Но суть заключалась в том, что их община за одну ночь потеряла почти всех мужчин, всех охотников. У них остались женщины, может, несколько не особо воинственных мужчин. Шаман обрёк своих же на смерть. Таким составом им будет почти нереально выжить. Может, только зиму на тех запасах, что успели скопить. А дальше — только вливаться в чью-то чужую общину.

И невольно закрадывалась мысль, что я мог бы заиметь пополнение в свою интертотемную общину. Соколы, волки, олени… звучало весьма прогрессивно.

Нас заметили ещё на подходах к стоянке. Костры осветили процессию, и люди начали опасливо кучковаться вблизи крайнего шалаша. Кто-то побежал к большому шалашу вождя, другие начали суетливо вооружаться копьями. Но те три с небольшим десятка человек были детьми, женщинами и калеками. И всё же среди них имелось два десятка взрослых, способных задавить нас числом. Поэтому мы не проходили дальше — ждали.

— Выведи его вперёд, пусть видят, с кем мы пришли, — сказал я Ранду.

— Выходи вперёд! Пропустите слышащего духов! — с насмешкой вещал Ранд.

Шайя и Канк расступились, пропуская его. Белк подошёл ко мне.

— На колени, Филин! — бросил охотник и стукнул шамана по ноге, отчего тот вновь упал.

А люди шептались, никто не подходил. Они, вероятно, не понимали, почему мы пришли с одним только шаманом. Куда делись остальные охотники? Что сталось с их мужчинами, с отцами детей? Большинство из них точно были в курсе того, что затевалось. И знали подробности. И не могли поверить, что их соплеменники уже не вернутся.

— Что дальше будешь делать? — тихо спросил меня Белк.

Ему не нравилась сама идея того, что мы пойдём к соколам. Мы их победили, разгромили без единой потери. И нам бы укрепиться на случай, если придут остальные. И праздновать, благодарить духов. Он, как и положено, желал перерезать шаману горло, но не как Ранд — ради самого факта отмщения, а как дар Волку, исключительно ритуально. И не мог понять, зачем я желал отдать того, кто напал на нас. Даже он, весьма неглупый парень, осознать смысл не мог.

— Мы много крови пролили, не думаешь? — спросил я.

— Недостаточно, чтобы впредь крылатые не решили пойти на волков.

— Считаешь, что лучше вырезать их всех? Женщин, детей?

— Они не забудут, что мы пустили их кровь, Ив. Как Ранд не забудет, что ты повинен в смерти Руши. Ты знаешь, что я думаю.

И да, я знал. Белк был практичным. Он считал, что Ранда стоит убить. Что он опасен в будущем. Как опасны и соколы — те, что останутся в живых и будут нести память о произошедшем. Предотвратить опасность до её зарождения. А Ранд, к моему удивлению, поддерживал его. Только уже со своей точки зрения — убить оставшихся и забрать то, что у них есть, ведь им оно без надобности, раз их община обречена.

И я мог понять их обоих. Как и то, что это соседняя от Ваки тропа. После произошедшего каждый из нас осознал, насколько мы превосходим иные общины в технической области, в тактике и знаниях. И каждый сделал соответствующие выводы. Эта битва стала переломным моментом для многих. И для меня тоже.

— Они ошиблись, решившись напасть на нас, — я посмотрел на друга. — Их ошибка стоила им многих жизней. Никто из них не решится напасть, зная, на что мы способны. И если бы они знали это раньше, такую ошибку не допустили бы. И пусть это знание пойдёт дальше, растечётся по иным стаям, кои они встретят. Или отправится на Ту сторону. На то лишь воля духов.

— Ты не Вака… — тихо сказал он. — И кровь их прольёшь не ради того, ради чего льёт Вака. А ради нас, ради своей стаи, — он всё пытался убедить меня, что уничтожение целой чужой общины — благо для нашей.

Но стоило мне пойти на поводу у него, у Ранда — это стало бы нормой, я легитимизировал бы подобные решения. И моя община и дальше двигалась бы, зная, что такое дозволено. Тогда не шла бы речь о борьбе с Вакой и его методами, мы сами стали бы подобны ему, лишь прикрываясь якобы иными мотивами. Нет, я не позволю.

— Нет, — чётко ответил я, смотря в глаза Белка. — Мы защитили себя. Никто из наших не погиб. Силу мы тоже продемонстрировали. Нам не за что мстить, нет причин убивать их всех. Это моё слово. И я хочу, чтобы ты поддержал меня, Белк, — надавил я.

Он всё ещё хмурился, явно был недоволен моим решением. Но всё же его вера в меня, наши отношения — пересилили его собственные желания и гордыню. Он кратко кивнул.

А тем временем я заметил, как от толпы перешёптывающихся людей откололась одна фигура и спешно двинулась к нам. На ней была красивая белая волчья шкура, кою я не видел раньше. Така не оглядывалась, перебирала ногами с решительностью человека, принявшего окончательное решение. Хотя она приняла его ещё в тот миг, когда позвала меня той ночью.

Передний ряд тут же ощетинился копьями, завидев, что к нам кто-то идёт. Но Ранд опередил меня со свойственным ему ироничным юморком:

— Чего копья выставили? Не видите — волчица идёт! — весело сказал он.

Те переглянулись, уставились на меня.

— Пустите, она моя кровь, — сказал я, встретившись глазами с Такой.

— ТАКА! ГИЕНА! ТЫ ПРЕДАЛА СОКОЛОВ! — выплюнул шаман, осознав, почему мы их ждали, почему их не встретил предатель Шанд-Ий, почему их племя оказалось разбито.

Ранд было хотел приложиться шаману древком вдоль хребта, но я его остановил:

— Не надо, Ранд.

Така приблизилась, замедлила шаг на последних метрах и вовсе остановилась в нескольких шагах от шамана. Она со страхом, перемешанным с отвращением, глядела на Такру сверху вниз. Одна её рука держала короткий рог носорога, другая касалась живота.

Я видел, как она сглотнула слюну, прежде чем заговорить.

— Серое Крыло даровал соколам знание! И наставил каждую хайку защищать своё дитя! — заговорила она. — Ты предал Большое Крыло, предал дар Серого Крыла… Он велел Кай-Хаку вести нас, как вёл его отец! И его сын повёл бы, как его отец! — я видел, как заблестели от слёз её глаза. — Но ты отрёкся от его Дара! Желал пустить кровь Хаку! И мне, что носит его Хайя! И Серое Крыло оставил тебя! ТЫ ПРЕДАЛ СОКОЛОВ! НЕ Я!

«Любовь матери к своему ребёнку не похожа ни на что на свете. Она не знает закона, не знает жалости; она дерзает на всё и безжалостно сокрушает всё, что стоит у неё на пути», — вспомнил я фразу из одного рассказа Агаты Кристи. И впрямь, нет силы могущественнее, чем любовь матери к своему чаду. И в племени, где эта структура обретала вес, быстрее любой иной зарождалась культура.

И тут пришло время мне выйти вперёд.

— Така, — позвал я. — Я защищу тебя и твоё дитя, — сказал я, выходя вперёд. — Я не прошу тебя отринуть перья, не прошу отрастить клыки. В моей стае рады волку, рады оленю и соколу. Мы пустим тебя к своему костру, как пустили когда-то меня. И мы никогда не поднимем ножа на дитя или мать, — я говорил громко, так, чтобы каждый услышал.

— Да… брат… — тихо кивнула она.

— Стань позади, — махнул я головой и прошёл дальше, встав возле шамана.