Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 23)
— ХА! ХА-А! — резко вздрагиваю, весь покрытый холодным потом.
Смотрю вокруг, вижу просыпающуюся Уну. Следом ощущаю, как голова начинает кружиться, будто над ней кружит вертолёт. Виски сдавливает.
— Ив, ты как себя чувствуешь? — спросила она, привстав.
А я почему-то сказал совсем не то, что нужно было: — Сибирская язва. Это была она…
Невольно мои глаза устремились к пологу шалаша. Рядом с ним я увидел красиво раскрашенный охрой мех.
— Я принёс это от соколов?
— Да, ты сказал, что это живая вода.
— Ха… — резко выдохнул я. — Нужно собрать всех! Соколы опасны!
Глава 12
— Хо-у… — болезненно протянул я, прижимая к головушке мех с ледяной водой. — Худо мне… ох…
— Я могу помочь? — спросила Уна, поглаживая меня по спине.
— Нет, — покачал я головой. — Нужно поесть чего-нибудь жирненького да пожиже. Пойдём к костру… Ветер, костёр! — бросил я волчонку, сидящему в уголке и грызущему толстую кость.
Тот встрепенулся, ухватил её и рванул на выход, спеша к костру. Удивительно, но он весьма быстро изучал команды. И был куда покладистее, чем следовало волку. Это наводило на некоторые занятные мысли. Но думать сейчас я совершенно не хотел.
Ощущение было такое, словно я вчера употребил несколько бутылей агдамского портвейна, а не десяток глоточков браги. Оно и неудивительно: нужных ферментов у кроманьонцев нет, как и мало-мальской толерантности к алкоголю. Дело ещё усугубляло то, что я большую часть ночи не спал, как только осознал, в насколько опасной ситуации находилась община.
«Но Белк не беспокоил, значит, всё было спокойно», — думал я, шагая к главному очагу, где уже собрались остальные.
День уже разгорался, варился обед по старой традиции — в яме со шкурами. Не хотел я, чтобы соколы видели наши горшки. Вообще, чтобы ничего не видели.
Ночью, как только я проснулся от того кошмара, я собрал всех. Распределил караул, сжёг одежду, что была на нас в гостях у соколов, заставил вымыться Белка, и сам тоже вымылся. И всё это будучи в едва адекватном состоянии. Но даже если риск принести с собой споры сибирской язвы был минимальным, оно того стоило. Эти бактерии способны переходить в состояние спор, тогда они становятся невероятно устойчивыми к внешнему воздействию. Способны десятилетиями таиться в почве, бродить с людьми, прячась в шерсти шкур, ждать благоприятного часа. Самое страшное, что уничтожить их наверняка чрезвычайно сложно.
И мне оставалось надеяться, что нам повезло.
— Ив… а почему ты вчера так… — нерешительно начала Уна.
— Боялся? — помог я.
— Угум, — кивнула она. — Ты всех поднял, сказал не подпускать никого из соколов, даже не касаться их. Почему? Они же не напали, приняли тебя у костра. Они же твои…
— Вы — мои, — твёрдо сказал я.
К сожалению, объяснить им, почему я так распорядился, было непросто. Принять у своего костра, накормить, впустить к себе в шалаш другое племя — великое расположение и благое дело, если так можно выразиться. А вот я в их глазах поступал не только странно, но и, мягко говоря, некрасиво.
— Есть такие чёрные духи, которых мы не видим глазами. Не слышим. Не чуем. Но они уже рядом. И когда наконец они проявят себя, будет уже поздно.
— И такой дух рядом с соколами?
— Может быть. Я не хочу рисковать ими, — я ткнул в гурьбу людей, сгрудившихся вокруг с какими-то старыми выдолбленными мисками. — Не хочу рисковать тобой.
— Я поняла. Я верю тебе, всегда верю, — сказала она.
— И я очень ценю это, — мягко ответил я.
Сегодня никто не ходил на охоту. Всю ночь они стерегли склоны по двум рекам, скальную стену и лесной склон. Все охотники караулили стоянку без передышки, без костров, следя за лагерем соколов. У каждого был сигнальный свисток, новая разработка — костяной, простой, но оттого не менее действенный. Если бы кто-то свистнул, все бы направились к главному костру, а там уже были подготовлены плетёные щиты, обитые шкурой, огненные шары, дротики, атлатли. И я искренне благодарил судьбу, что этот свист не прозвучал этой ночью.
«Но и расслабляться рано, — понимал я. — Не просто так он дал нам мех с брагой. Точно не по доброте душевной. Да и немалый, на всех бы хватило. Это ценный ресурс, редкий в этом временном отрезке. И либо он хотел подсадить нас, а потом выменять шмурдяк на женщин… либо опоить нас до поросячьего визга и забрать их силой».
А шанс подхватить споры сибирской язвы тем более требовал максимально оградиться от них. Даже при самой лёгкой, кожной форме летальность в районе трети. А с лёгочной или кишечной — почти стопроцентная. Антибиотиков у меня нет, а без них нет и шансов спасти себя и своих людей.
— А Така? — вдруг спросила Уна, когда мы почти подошли.
Я остановился, посмотрел на неё.
— Что Така?
— Ты сказал, что вы одной крови. Что она твоя… хайна…
— Да, она моя сестра, — ответил я, — но… она принадлежит Горму Соколов. И я тоже уже не сокол.
«И шанс того, что она принесёт споры, выше, чем шанс того, что их принесли мы. Я не только не могу себе этого позволить, но и причин для этого у меня нет. Она часть другого племени, другой общины. Нет ни одной причины, почему я должен в это лезть», — осознавал я.
— Тебя бросил дух гнилого языка, — со смешком подошёл ко мне Ранд. — Ты вчера говорил так, словно тебя десяток пчёл в рот ужалили.
— И тебе доброе утро, — кивнул я и только теперь заметил, что у костра не все. — Где Шанд-Ий? — нахмурился я.
— Ушёл силки проверить.
— Вот как… Уна, иди к костру, я хочу с Рандом поговорить.
Уна посмотрела на меня вопросительно, но вопросов задавать не стала. Молча пошла к Аке и остальным, там как раз Канк заливисто рассказывал историю про то, как великая охотница Шайя испугалась рака и едва не отправилась вниз по реке. А я махнул Ранду, чтобы мы отошли.
— Чего ты хочешь, Ив? — с интересом спросил он.
— Как твоя нога? Уна говорит, ты к ней не ходишь, чтобы она глянула.
— А чего мне к ней ходить, раз с ногой всё ладно?
— Шанд-Ай не ходил, помнишь, что с ним случилось? — и я сделал акцент на том, что это не вопрос.
— Я свою тушу знаю, Ив. Ты же меня отвёл не кости обсуждать, да?
— Да, — кивнул я, повернувшись к нему. Мы как раз были достаточно далеко, чтобы нас не услышали другие. — Меня беспокоит Шанд-Ий, — прямо сказал я.
— Чего это? Думаешь, после того раза он не понял?
— Понял или нет, он всё ещё зол на меня. А я ещё и Дану оторвал от него.
— Ха! А чего нет? Если щенок не знает места, его лишают титьки. Вака волкам женщину не позволял, если дротик мимо прошёл. А если бы на него кто кинулся, как Ий на тебя, так тот волк уже бы не вернулся в стаю. Поверь мне, я знаю, я сам направлял их по тропе на Ту сторону, — немного горделиво заявил охотник.
— Ты сказал, что будешь идти за мной. Два года. Пока не придёт срок биться. Ты не отказываешься от сказанного?
— Я слово своё сказал, Ив…
Так и хотелось напомнить, чего стоило его «слово» всего несколько месяцев назад. Но я сумел сдержаться. Да и собачиться в таком состоянии не хотелось.
— Хорошо, раз так, то слушай меня. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Ийем.
Потрескавшиеся губы охотника растянулись в хищной улыбке. Он, похоже, только и ждал, что я дам команду. Но не думаю, что прямо уж так всё предвидел. И всё же в непосредственной близости от нас сейчас находится чужая община, а Ий — молодой, недурной охотник. Его разногласия, обида на меня могут легко подтолкнуть его перейти к ним. И они его примут. А с ним станет известно и о том, чем мы располагаем, где находятся ловушки, сколько людей и прочее. Он опасен для нас.
— Боишься, что он к соколам уйдёт да расскажет им, чего ты тут напридумывал? — весьма проницательно предположил Ранд.
Я уже понял, что он, возможно, даже больше Канка осознавал, какую силу несут мои технологические дары.
— Я не боюсь. Только хочу быть готов к такому исходу.
— Разумно, — кивнул Ранд. — А если… он попытается уйти к соколам? Если я увижу, что он направился к ним? Что делать?
— Сегодня, когда все соберутся, я скажу, что с соколами нельзя говорить. Нельзя касаться их, принимать их дары. И что любой, кто пойдёт против этого, будет изгнан из стаи, — спокойно проговорил я.