Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 25)

И в любом случае Ветер точно из какой-то необычной популяции. Это уже видно. Но придётся дождаться, пока он вырастет, чтобы в полной мере понять, что за зверь живёт подле меня.

Я только собирался лечь, как услышал шорох снаружи.

— Уже вернулась? — спросил я до того, как полог открылся.

— Ага, пришла, — прохрипел совсем иной голос.

— Что-то случилось? — сразу напрягся я, увидев Ранда.

— Да… случилось.

Вопрос от автора: что думаете о новых обложках для томов 1–4?

Глава 13

— Шанд-Ий пошёл к ним? — тут же спросил я, вставая.

— Нет, — качнул головой Ранд. — Он не пошёл к ним. Они пошли к нам. Она.

— Кто? — я уже натягивал шкуры.

— Её имя Така…

— Сестра?.. — вырвалось у меня. — Она пришла одна? Ты говорил с ней?

— Пришлось, — развёл он руками. — Надеюсь, ты меня не изгонишь, — ухмыльнулся Ранд. — Я следил за Шанд-Ием, но ничего особенного не было. Поэ­тому я нашёл себе местечко на кривой сосне на ином берегу быстрой реки. Глядел за соколами. И увидел её: она кралась вдоль склона.

— Зачем?

— Она сказала, что будет говорить только с тобой. Но времени у неё мало.

— Вот как…

Я, естественно, напрягся. Така пришла ночью, одна, судя по контексту — без дозволения общины. Это могло быть ловушкой. Не знал, насколько сильными были отношения её и Ива до того, как их разделили. Но прошло больше шести лет; стала бы она так рисковать ради, по сути, незнакомого человека? Стал бы я так рисковать? Раньше… но не сейчас.

И в любом случае игнорировать я это не мог. Мне к тому же нужно было попытаться узнать, какие планы у соколов. И ещё кое-что.

— Веди, — скомандовал я.

— Белка не позовёшь? Уверен?

— Думаешь, нас убьют? Мне казалось, ты весьма добрый охотник, Ранд.

Его губы растянулись в хищной улыбке. Я видел, как весь он словно преисполнился, как из него рвалось желание. Может, он даже хотел бы, чтобы там нас поджидала засада.

А я подхватил второй атлатль и протянул ему.

— Ты ведь уже умеешь им пользоваться?

— Умею.

— Бери тогда. Засядешь там, где не видно будет. Если заметишь лишнего — сам знаешь.

Он покачал головой.

— Свой возьму, — ответил он. — И не боишься, что я могу ударить тебя в спину, а сказать, что это соколы?

— Я думал об этом, но если бы ты хотел сейчас убить меня, возможностей и без этого хватало.

— Тут ты прав, — он положил руку на рукоять костяного кинжала с обсидиановым лезвием за поясом.

— Идём уже, — двинулся я мимо охотника.

Дав команду Ветру сторожить, я вышел из шалаша и тут же ощутил, как щёки защипал ночной мороз. Холодало всё сильнее, зима входила в свои права. По стоянке тянулись клубы дыма от очагов и коптильни, перемежаясь с паром и жарким маревом костров. Воздух был до удивительного прозрачным, а землю густо освещала луна. Такую ночь волки называли Охотной. Ночь, когда волки особенно активны, а их сумеречные погони затягиваются задолго за полночь. Ночь удачи для каждого волка.

Я уже невольно прикасался к волчьему клыку на шее перед какими-то событиями, важными моментами. Наверное, это стало сродни прикосновению к крестику, когда просишь благословения и помощи. Как бы ни старался мой разум отринуть всякие антинаучные убеждения, подкорка первобытного человека всё искала подмоги, пыталась описать миропонимание понятным ей языком. И с удивлением я понял, что практически перестал сопротивляться этому.

«Белый Волк, Серый Сокол, Большие Рога… почти пантеон», — подумал я.

Двинулись мы вдоль скальной стены, чтобы не привлекать внимания других. Тут же, немного поодаль от стоянки, тренировался обычно Ранд. Он выудил атлатль и дротики из расщелины, прихватил с собой копьё. Вскоре мы уже преодолели реку по порогу, занесённому камнями после бури, которую река принесла сюда и создала удобный переход.

— Где? — спросил я.

— Там, — тыкнул Ранд на Большую берёзу. Я пригляделся и увидел силуэт за кроной. — Сам я буду там, — указал он в сторону кустарников. — Если худо станет… — охотник выудил из рукава костяной свисток.

Вскоре после того, как он дунет в него, вся стоянка перейдёт в боевое состояние и в случае двух свистков двинется к источнику. Мы разработали целую систему опознавательных звуковых знаков на разные случаи.

— Хорошо, — кивнул я. — Увидишь кого по бокам — свисти сразу, не жди. Не надо давать шанса. Следом сразу к реке двигайся, если угрозы нет.

Он кратко кивнул и направился к кустам. А я пошёл по склону к берёзе, попутно тщательно отслеживая всякое движение, угрозу, намёк на ловушку. Но на первый взгляд всё было спокойно. Свет луны обильно пробивался сквозь обнажённые от листвы кроны берёз, и я старался двигаться в тени сосен и лиственниц.

Подходя, я уже видел знакомую фигуру сестры. Девушка прислонилась спиной к стволу и была обращена лицом к лагерю соколов, что был внизу — на равнине долины, раскрашенной десятком костров и столбами белёсого дыма.

Подходить вплотную я не стал. Остановился за широкой кроной лиственницы. И кликнул:

— Така! Это я!

Девушка вздрогнула и обернулась на источник звука. Увидела меня и тут же оглянулась обратно, словно проверяя, не следит ли кто за ней именно в этот миг. Пошла ко мне, скользнув за другую берёзу. Я только заметил, что одета она была в светлые меха, перемазанные сажей. Такие с трудом угадывались издали среди берёз и хвойной подстилки.

— Остановись там! — скомандовал я, когда девушка оказалась в двух метрах от меня.

— Что? Почему? — удивилась она, будто не ожидала такой подозрительности от брата.

— Перед тем как мы поговорим, ответь мне на один вопрос, — начал я, сразу решив либо преумножить свои страхи, либо, наоборот, развеять их. — За шесть зим… чёрный дух, что погубил две стаи, возвращался к вам? Он убивал? Одаривал чёрной меткой?

— Ив, я пришла, чтобы… — она сделала шаг ближе.

— Ответь!

Она посмотрела на меня, и словно что-то внутри неё перевернулось. Глаза блеснули влагой, будто она поняла, что перед ней стоит совсем не её брат. А может, это всё было моим воображением. Но мне было без разницы. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

— Приходил… — тихо ответила она. — Нечасто, он приходит забрать кого-то… каждую зиму, когда мы сидим в шалашах. Он идёт.

«Значит, споры всё ещё хранятся на каких-то вещах. Этого я и боялся, — осознал я уже наверняка. — Споры сибирской язвы невероятно устойчивы к внешней среде, но для развития им необходимы весьма строгие условия. При попадании через лёгкие или желудок им сложно размножиться до летального количества. А вот при попадании в рану, если ослаблен иммунитет, достаточно самой крохи. И возможно это только зимой, когда люди страдают от недостатка витаминов и прочих невзгод».

— Соколы собираются напасть, да? — перешёл я к делу.

— Поэтому я и пришла, — кивнула она. — Филин хочет идти завтра ночью, когда ветер пригонит небесную шерсть и укроет глаз волка, когда волки будут слабы. По склону через деревья, обойти со стороны скальной стены. Он ударит дротиками сверху, а другие пойдут по бокам, — бегло рассказывала она.

— Почему ты пришла это рассказать? — спросил я. Мне действительно сложно было понять, почему она решилась на это.

— Мы же одной крови! — воскликнула она.

— Они — твоя стая. А мы… давно не знаем друг друга, — ответил я.

«Должно быть что-то ещё. Слишком всё просто», — понимал я.

Она опустила глаза на землю и судорожно выдохнула.

— Я не хочу быть там. Мне нельзя быть там! — она вдруг заплакала, тихо заскулила.

— Почему, Така? Разве ты не женщина Большого Крыла?

— Он не Большое Крыло! Кай-Хак уже не ведёт соколов!

— О чём ты? Что это значит?

— Филин! Он поит Кай-Хака! Живой водой! Только он умеет её делать! — сбивчиво, едва не захлёбываясь, говорила Така. — Кай-Хак делает всё, что скажет Такра! Он теряет разум… Я знаю, что Филин собирается расправить крылья!