Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 21)

— Осторожнее! — крикнул кто-то из женщин.

— А то сгорит твой волк! — захохотал Такра.

Я вскочил, отряхивая искры, и почувствовал, как наливаются свинцом руки. Дыхание рвалось короткими глотками. Проклятый холод высасывал силы быстрее, чем удары. Кай-Хак тоже дышал тяжело, но он не останавливался. Всё та же манера: таран, борьба, попытка свалить и сесть сверху.

— Устал? — пропыхтел он. — А я только начал.

— Не ври, — сказал я, опуская голову. — У тебя уже левая нога подволакивается. Я дважды попал по ляжке.

Он на миг замер, и в глазах его мелькнуло явное уважение.

— Умный сокол…

— Волк.

Я сам пошёл вперёд, меняя ритм. Шаг — и три удара в голову, шаг — и уход в сторону, шаг — и ложный замах, за которым следовал удар ногой в живот. Он захрипел, согнулся, попытался ухватить меня за щиколотку, но я перешагнул через его руку и с разворота достал в затылок тыльной стороной ладони. Не сильно — так, чтобы отбросить.

Кай-Хак упал на четвереньки. Мгновение — и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он успел дёрнуть меня за штанину, и я полетел лицом в землю. Тут же он навалился сбоку, пытаясь заломить руку, но я поджался, перекатился на спину и достал его ладонью по горлу. Так, что он закашлялся, забулькал и сам откатился прочь, хватая воздух ртом.

Мы оба медленно поднялись, кряхтя, как старики. Перед глазами плыло, губы были разбиты — я даже не помнил когда. Его лицо тоже потрепало. Он тяжело опирался на здоровую ногу, шатаясь, но не падал. Люди молчали. Даже бубны умолкли.

— Ха… ха… Хватит, — выдохнул он вдруг. — Достаточно, Волк. Я признаю, — сказал Кай-Хак, поднимая на меня воспалённые глаза, — ты силён. Не по летам. Не по крови. Точно и сокол, и волк.

Он сплюнул кровь на землю.

— Волк, — вновь прочеканил я.

— Хорошо, — кивнул он. — Больше не назову тебя соколом. Ты Волк. И волки твои… — он тяжело перевёл дух, — им повезло.

Тишина взорвалась гомоном. Женщины заголосили, мужчины застучали ногами. Такра отвернулся в темноту и исчез среди шалашей. Белк подскочил ко мне, подхватил под руку, но я отстранился — сам, держась ровно, хоть ноги и тряслись.

Кай-Хак протянул мне здоровую руку.

— В шалаш пойдём. Мясо есть, вода есть. Да говорить хорошо будем. Расскажу тебе, что с соколами случилось. Гиенья история, но расскажу.

Я посмотрел на Таку. Она улыбалась, прижимая к груди подаренный рог. В глазах остальных тоже уже не виделось и намёка на враждебность.

— Пойдём, — махнул я, и мы поплелись к его шалашу.

Глава 11

— Майя, еды принеси! Хака, ягодную воду! — отдал распоряжения вождь, усаживаясь на шкуру пещерного медведя перед очагом.

Он скрестил ноги, и по левую руку уселась Така, положив рядом подаренный рог. Взглядом вождь показал, где моё место — на тёмной шерстистой шкуре тура. Рядом была расстелена оленья, на неё сел Белк. Мы оказались словно невзначай немного дальше от очага, чем вождь.

По кругу стелились и прочие шкуры. Справа от Кай-Хака виднелась белая, сшитая из нескольких шкурок, похожих на горностая или песца. Дальше лежали леопардовая, козлиная, овцебыка и несколько других. Каждая принадлежала отдельному животному, и я подумал, что они могли бы обозначать статус или ремесло. Символизм в подобных культурах — атрибут обязательный.

Тут мой взгляд привлекла гирлянда, свисающая над шкурой вождя, а сейчас, словно корона — над его головой. Она напоминала детский «мобиль»: круглый каркас, на котором висели разные перья: беркута, сокола, куропатки, глухаря и тетерева. Но венцом, несомненно, было большое перо в центре круга, белоснежное и немного изогнутое — совиное.

«Значит, не так важен атрибут… — подумал я, видя, что соколиное находится на периферии. — А может, вождь решил внести свои коррективы. Белая сова — очень сильная птица, она и орла способна отогнать от гнезда. А уж про совиный полёт и говорить нечего».

— Ягодная вода? — спросил Белк.

— Ха! Волки не знают такой воды небось! Духи Земли одарили Соколов знанием! — говорил вождь с гордостью, едва не ударяя себя в грудь.

— Волки знают много того, чего не знать соколам, — парировал Белк.

Я глянул на него, говоря одними глазами: «Прекрати, нам это не нужно».

Когда проводишь столько времени рядом с одним человеком, начинаешь понимать его с полуслова, как и он тебя. Белк кратко кивнул, уловив мою мысль.

— А Такра не сядет рядом? — спросил я, переводя тему.

Странно, что вождь пригласил нас без своих ближайших советников. Волки бы, несомненно, собрали всех старейшин, Ваку и Сови, а Горм бы председательствовал. Тут же, с первого взгляда, казалось, что влияние шамана и прочих было куда ниже, чем вождя. А ещё меня беспокоило, что этот стервятник куда-то резко убежал.

«Как бы не на разведку отправились, пока мы тут разговариваем», — была первая мысль.

Но с другой стороны, ночью подбираться к чужой стоянке — та ещё авантюра. У нас достаточно «волчьих ям», да и такая вылазка могла резко обернуть положение общины из нейтрального в агрессивное. У них не было достаточно информации, чтобы так рисковать. А вот издалека понаблюдать могли, может быть, даже со склона.

— Такра? Старый Филин слишком подозрителен и волков не терпит, как и всех иных. Если сядет, точно ягодной водой насладиться не даст, ха-ха! — рассмеялся Кай-Хак, да так звучно и искренне, что мне захотелось поверить в его прямоту.

Но я уже решил, что доверие в этом мире — величайшая привилегия. И заслужить её очень сложно. А цена ошибки непомерно высока.

— Ты с шаманом не очень ладишь? — спросил я.

— Мне нет нужды ладить, — вдруг не так доброжелательно ответил он. — Филин слышит духов, а я слышу соколов. И как повёл их, так духи часто стали говорить не то, что говорят соколы. Ты бы кого слушал, а, волк?

— У моего костра говорят все. И каждое слово весит не меньше моего.

— Вот как ты решил. Занятное дело. Но тропа кривая, дурная. Коль голосов много, можно услышать не те слова. А раз я говорю, то и сомневаться не буду. Повёл не туда — моя вина, повёл туда — мой дар.

— У всех своя тропа, — кивнул я.

— Верно, — согласился вождь и обнял Таку за талию. — Кровь у тебя хорошая, значит, и слово сильное. Не забывай: приняв тропу другого, перед всеми отвечать тебе, а не тому, кто о тропе рассказал. Таков удел вождя.

Сначала мне казалось, что он не особо умён и замысловат. Но теперь чувствовались нотки остроумия и объёмного взгляда. Недаром он стал вождём, хоть и был так молод. Отец его неплохо обучил.

— Скажи мне, Кай-Хак, соколы, с которыми я шёл до волков… ты встречал их? — этот вопрос я должен был задать. Было бы странно, если бы я совсем не интересовался судьбой бывшей общины.

— Нет, две зимы не видел Серых Перьев, — ответил он, и Така поджала губы. — Как ушли они на тот берег, так не видели их. А если, как говоришь, оползень забрал часть, да гиены отца и мать вашу загнали…

Я видел, как Така немного вздрогнула, а вождь моментально среагировал — мягко погладил её ладонью по талии.

«Хм… может, их брак и впрямь нёс в себе не один лишь расчёт», — подумал я, наблюдая такую неожиданную нежность.

А вождь продолжил: — … может, и нет уже Серых Перьев.

— Да, может быть, — покачал я головой, и в этот момент в шалаш вошла Майя.

Кряжистая девушка лет двадцати держала в руках длинный грубый поднос из выдолбленного дерева. На нём виднелись дымящиеся куски мяса, насаженные на прутья попеременно с мясистыми белыми грибами. Шалаш тут же наполнил крепкий аромат леса, копчёности и поджаренного жира. Она обошла очаг и молча поставила поднос перед вождём.

Следом за ней зашла другая — тоже достаточно крепкая, с жёсткими чертами и округлым животом. В руках она бережно держала большой мех, словно собственного ребёнка. Мех был красиво украшен охрой разных цветов, будто вопил, что хранит в себе великую ценность.

«Ягодная вода… неужели брага?» — подумал я.

Теорий на эту тему было предостаточно, с обилием косвенных доказательств. Но прямых свидетельств производства алкоголя кроманьонцами почти не существовало. Оно и неудивительно, ведь органические материалы почти не сохраняются.

Хотя, справедливости ради, в Израиле, в пещере Ракефет с датировкой порядка тринадцати тысяч лет, были обнаружены каменные ступки с остатками крахмала из пшеницы и ячменя. Скорее всего, эти зёрна использовали для приготовления солода задолго до того, как люди начали печь хлеб. А в Китае найдут глиняные сосуды со следами ферментированного напитка из риса, мёда и фруктов. Эти события разделяли всего несколько тысяч лет — ничто в масштабах палеолита.

— Майя, дай волку испить нашей ягодной воды, — махнул головой вождь, подхватив пруток с мясом и снимая с него куски костяным ножом.

Мне показалось, что он решил произвести на меня впечатление. Хотя, по сути, наша драка преследовала ту же цель, но уже с нашей стороны. А может… он помышлял о чём-то ином.

— Живая вода, молодая ещё, — сказала девушка, выдёргивая деревянную пробку на кожаном шнурке из фляги и протягивая её мне.

Така же в это время ухватила кусок мяса и подала Белку.

— Змеиная плоть большого копыта, — сказала она.

Тут для меня всё было ясно: речь шла не о мясе змеи, а об определённом отрубе. Более того, я понимал, что «большое копыто» — это тур. А кусок этот — вырезка. Достаточно мягкая мышца с малым количеством жира. Волки звали её «мягкой красной жилой», обозначая её ценность. И всё же печень, сердце, почки и мозг ценились всегда выше любого куска мякоти.