Лев Белин – Новый каменный век. Том 5 (страница 19)

С нами, естественно, сел Такра — по правую руку от вождя, по левую — Така. Я заметил двух девушек, устилающих шалаш рядом — скорее всего, Кай-Хака, и вероятно, это были следующие «жёны». К нам подсаживались ещё несколько мужчин, все перед этим отложили копья и кинжалы, словно выражая расположение.

— Мне повезло, да духи помогли, — ответил я спокойно.

— Духи помогают лишь тем, у кого силы много. И меня дух поцеловал, — он скинул капюшон и отодвинул ворот, показывая родимое пятно в форме тарелки. — Да плотью не обделили.

Тут согласен: видно было, что сложен он неплохо. И тут мне стало интересно: а не имело ли выражение «сильная кровь» больше смысла, чем показалось на первый взгляд?

— Раз одной ты крови с Такой, так по крови Сокол ты. Не хочешь под крыло Большой Птицы вернуться?

А вот это было резко. И неожиданно. Я пока шёл, оглядел его общину. Маленьких детей было много, а вот подростков не видно, притом и взрослых тоже достаточно — в основном мужчины в районе тридцати-сорока и женщины, что странно, и почти нет пожилых. Дела явно обстояли лучше, чем у Волков, когда я к ним прибыл. И вдруг он такое предлагает.

— Я перьев уже не ношу, Кай-Хак.

— Шкурка хорошая, — сказал он. — Наверное, Хада такую не вымыл бы. Мягкая…

— Ив не шкуры дерёт, а Волков ведёт, — напомнил Белк. — У костра мы сели. А мяса ты не дал.

— Ха-ха! — посмеялся Кай-Хак. — Тара! — крикнул вождь.

Я углядел женщину чуть поодаль: та на прутьях жарила мясо над очагом с углями. Она тут же разогнулась, немного крякнув.

— Кай-Хак, скоро! — поняла она сразу же.

И тут к Таке сзади подошла одна из тех девушек, что устилали шалаш. В этот раз у неё был мех в руках. Она передала его Таке, а та — вождю. Он отхлебнул из него и передал Такре, тот — другому мужчине, и следующему: никто не пил, пока он до меня не дошёл.

— Пей, медовая вода, — сказал Кай-Хак.

«Ну привет… Сомневаюсь, что они её кипятили. Ну ничего, давно желудок я не прочищал. А то, может, дизентерия и к неандертальцам сунуться заставит, а то всё не решаемся соль раздобыть», — подумал я, отхлёбывая из меха.

Я кивнул, выражая благодарность, и заговорил:

— Мы шкуры, орудия, кости и камни притащили, — тыкнул я в волокуши. — Менять хотим на кость жирную, мёд, живицу и жилы, — обозначил я нашу торговую позицию.

Надо было покончить здесь как можно скорее да вернуться на стоянку. Это всё приятно: иное племя и культура, почти родное. Даже воссоединение с сестрой, биологической. Только я уже не тот Ив. И даже не помню, что было с ним раньше. И каких-то особых чувств не испытываю. А на плато меня ждут те, кто куда важнее.

— Меняем, как же, — бросил вождь. — Но у нас и шкур много, и орудий достаточно, и кости, и камня. И жилы, и мясо, и жир — всё, что надо, есть!

К чему он вёл?

— Значит, вам надо чего другого? — спросил Белк, опередив меня.

— Да, — кивнул Кай-Хак. — Женщины нужны. Молодые, что плоть дать смогут. Меняем на них.

И лишь сейчас я обратил внимание, что мужчин было много. Были взрослые женщины. Дети младше шести-семи лет. Но молодых девушек и юношей почти нет.

Я поглядел в его глаза и прямо спросил:

— Где молодые Соколы?

И улыбка пропала с лица вождя.

1. Квасцы (алунит) — минеральные соли (алюмокалиевые квасцы), использовавшиеся в древности и в традиционных ремёслах для дубления кож, а также как протрава при окрашивании тканей.

2. Кизяк — высушенный навоз копытных животных, использовавшийся как топливо в безлесных местностях.

Глава 10

Всего один вопрос, и я сразу же ощутил, как изменилась атмосфера у костра. Сейчас всё уже виделось иначе. Я точно наблюдал демографический провал в общине. Было много взрослых мужчин и женщин — больше, чем принято. Не было стариков. Не было подростков. Но были совсем дети.

По всему этому я мог сделать вывод, что шесть-семь лет назад произошло что-то, образовавшее этот пробел. И ещё я оценил острую необходимость в женщинах детородного возраста. Риск умереть во время родов и без того был высочайшим в этом периоде, а если рожать после тридцати, то становился и того выше. Природу сложно обмануть. И если я верно всё понял, то молодой вождь это явственно осознавал.

— Молодые соколы… — проговорил он за мной. — А ты что думаешь, юный Ив? — Он прищурился.

Вокруг все напряглись, натянулись, как перед командой. Мужчины не тянулись к оружию, старались не давать повода заподозрить их в готовности, но весь их стан говорил именно об этом. Я понял, что ситуация опасная. Нас было мало, но и им было неизвестно, сколько людей осталось на стоянке. Да и «волчье» клеймо на груди что-то да значило.

— Думаю, что-то случилось шесть или семь зим назад, — сказал я вставая. — Вы потеряли стариков, детей тех, девушек молодых. Тех, кто на охоту не идёт обычно. Значит, сами вы как раз на неё и пошли.

— Ха! А ты умён, молодой сокол! — усмехнулся Кай-Хак.

— Я не сокол, скажу тебе в последний раз, — прочеканил я и невольно взглянул на Таку, которая не отрывала от меня глаз. — Я волк. Перьев больше нет. И меня ждут другие волки. И если меняться ты не хочешь — у меня нет желания сидеть у костра.

— Неужто мяса даже не попробуешь? Шкурка-то хорошая.

— У моих волков мяса в достатке, как и копий, чтобы зверя бить.

— Копий много… — прошипел Такра, буравя меня взглядом. — Коль так, зачем же щенки пришли к костру, а не вождь?

— Я — ВОЛК И ВЕДУ ВОЛКОВ! — громко и чётко произнёс я и перевёл взгляд на Кай-Хакa. — Твой с духами говорящий не видит дальше носа. Так, недолго и кровь пролить.

— ЧТО⁈ — взвизгнул Тарка.

Мне и так было очевидно, что началась провокация. Запланированная или нет — уже не имело значения. Но она точно имела место. Я представлял, к чему это может привести. Нужно было уходить. Но перед тем следовало показать, что мы их не боимся. Нельзя выказывать слабость перед другой общиной, особенно когда она очевидно нуждается в том, что есть у нас.

— Тарка! Умолкни, прошу, — бросил Кай-Хак шаману и тут же обратился ко мне: — Но громко ты говоришь, Ив, ведущий волков, так и до обиды недалеко. А ведь мы тебя у костра посадили, мясом накормить хотели, воды дать холодной.

Он покачал головой, и остальные мужчины тоже начали вставать. Белк подался немного ко мне и прошептал:

— Знак?

Я почти незаметно пальцами показал: «Нет». Кай-Хак, как говорится, брал на слабо. Проверял на прочность. Разведывал, какова ситуация в нашей общине и на что способен её вождь. По сути, от того, как держал себя лидер, зависело всё впечатление об общине.

— Обидеть я не хотел. Но и времени тратить тоже. Мне не нужно брать твоё мясо, когда своего достаточно. Волки охотятся хорошо, даже на Равнину идти не надо.

А вот это я сказал намеренно. Намекнул, что на Большую охоту наша община не ходила. Это означало, что у нас не только и так хорошо шли дела, но и что все мужчины, сколько бы их ни было, полны сил и, скорее всего, не ранены.

— Виделось мне разок, как волки охотятся, — осклабился он, — и впрямь недурно. Силы в волках много, да ты-то…

Я знал, что он хотел сказать, и оборвал его:

— Я сильнейший из волков, — меня едва не покоробило от этого выражения, но я сдержался, — и потому веду волков. Мне и копьё не нужно, руками могу.

Я растопырил пятерни, повернув их тыльной стороной к нему. Тут подала голос Така:

— Кай-Хак, — она говорила почти шёпотом, обращаясь только к вождю, — не надо.

— Чего же не надо? — спросил он громко и глянул на меня. — Слышишь, Ив? А кровь-то волнуется. Думает, что хоть ты и вдёшь волков, но не волк.

«Да сколько уже можно в это играть? Кто хочет драться, тот повод найдёт. Я уж видывал таких да рога не раз обламывал», — посмеялся я про себя, вспомнив молодые годы.

— Так тряхни перьями, — махнул я головой, — глянем, у кого шкурка крепче.

— Вот это я и хотел услышать! — бросил он, растягиваясь в улыбке.

— Ты уверен? — шепнул мне Белк так, чтобы лишь я слышал. — До наших далеко. Не уйдём.

— Он не знает, сколько волков. Так, рогами только боднуть пытается, — прошептал я ему, стягивая ремень с чехлом, полным дротиков, атлатлем и костяным ножом.

Раз он хотел подраться, я ему это дал. Такой способ ведения диалога, несомненно, был куда старше самого диалога. Часто проще было объяснить кулаками или самому понять через них, чем говорить. Это ещё до моих времён дойдёт.

А вот как себя остальные поведут, я не знал. Вот что меня беспокоило. Но, с другой стороны, они рассчитывали на торг, а не на драку. Да и имелся у меня ещё один небольшой козырь.

— Раз меняться ты не хочешь, — сказал я, шагая к нашей волокуше и разминая пальцы, мигом стынувшие на морозе, — то хоть сестре дар дам в честь крови близкой.

— Даруй, не против я, — ответил он, направившись к шалашу и сбрасывая накидку на ходу.

Я закопался в собранные ненужности на волокушах, слушая шепотки и разговоры вокруг. Интересного было мало: все предвкушали, говорили о вожде, вспоминали старые стычки в общине, кто сильнее, а кто слабее. В реальности, где физическая сила действительно была важна, такие стычки проясняли многое. Давали понять, кто есть кто.

«А этот молчит… и к духам не взывает. Недовольный», — боковым зрением я продолжал наблюдать за свитой вождя-сокола. Шаман его совсем не был рад такому повороту. Точно сразу предложил взять силой да не дурить себе голову. А может, просто свербило где-то до скрежета в зубах.